Порядок подчинения (ЛП)

«Как насчет того, чтобы быть ближе к дому?» Спросил Коул. «Что русские делали в Северной Америке?»
«Все их силы бомбардировщиков «Бэкфайр», базирующиеся на Кубе, находились в воздухе в течение всего периода атаки», — ответил Пирс. «Когда они были перехвачены над международными водами, у них не было замечено никакого оружия. Однако в настоящее время подсчитано, что «Бэкфайры» вооружены шестью боевыми ракетами малой дальности AS-16 «Kickback» во внутренней вращающейся пусковой установке. В настоящее время считается, что «Бэкфайры» были подготовлены для нанесения удара по Соединенным Штатам, если таковой будет сочтен необходимым. Ракета AS-16 является эквивалентом нашей ударной ракеты малой дальности AGM-69 с инерциальным наведением, дальностью действия около ста миль, максимальной скоростью три Маха и вероятностью круговой ошибки около ста футов; вероятно, она была бы выпущена во время сверхзвукового броска на малой высоте вглубь страны с довольно хорошими шансами на успех. Я думаю, мы можем предположить, что русские также установили боеголовки RKY-2 на ракеты AS-16. Официально об этом пока не объявлено, но я думаю, мы можем ожидать, что с этого момента поступит директива о пресечении любых ответных действий».
  
«Я думаю, мы все согласились бы с этим», — мрачно сказал Коул. Теперь, по крайней мере, у них было на чем сосредоточить свой гнев, на чем отвлечь свои мысли от умирающих мужчин, женщин и детей в Европе и вернуться к задаче защиты своей нации. «Бэкфайры» были слишком близко к цели, и этот факт помог им сконцентрироваться. «Ладно, джентльмены, давайте приступим к нашей работе. Нам предстоит проделать чертовски много работы. Да поможет нам Бог».
 ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 
Это привычка каждого агрессора нация, заявляющая, что она действует в обороне. — Джавахарлал Неру 
 ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ 
Львов, Украина
На Следующий день
«Мы начали получать радиопередачи извне», — сказал полковник авиации Петр Панченко. «Мне очень приятно сообщить вам, что, хотя Украина серьезно пострадала, Республика цела».
Приветствия, поднявшиеся в этом конференц-зале, были сердечными, но немного натянутыми. Панченко председательствовал на собрании выживших офицеров и старшего рядового состава авиабазы Львов на западной Украине, глубоко в подземном командном центре базы. Двадцать мужчин и женщин, присутствовавших на брифинге, были измотаны и напряжены до предела, как морально, так и физически, но наблюдатель, который ничего не знал о серьезной ситуации за пределами их земляных, стальных и бетонных стен, никогда бы не догадался, в каких условиях находились солдаты. Панченко, как старший офицер, предписал нормальную одежду и манеры поведения, даже после того, как вскоре после нападения были отключены все внешние системы жизнеобеспечения. Чистые, выбритые лица, чистая униформа и начищенные до блеска ботинки были обязательными, за ними следили регулярные инспекции, а для всего персонала требовались тренировки два раза в день. Панченко был полон решимости строго поддерживать воинскую дисциплину, несмотря на ужасную трагедию, с которой они столкнулись.
«Как мы и предполагали, российские оккупанты не совершали никаких нападений на Украине к югу от сорок восьмой параллели, за исключением военно-транспортной базы в Кривом Роге», — продолжил Панченко. «Причина проста: в Крыму и Приазовье на Украине проживает больше русских, чем в любом другом регионе. Донской регион остался нетронутым, прежде всего потому, что Россия ценит там добычу угля и руды. Столица подверглась лишь единичным неядерным ударам по отдаленным военным объектам. Очевидно, что причиной этого является большое количество русских, проживающих в Киеве. Пока никаких иностранных войск, похоже, не вводится в столицу, хотя шоссе М21 из Винницы в Минск и шоссе М10 между Киевом и Москвой через Беларусь закрыты и забиты военным транспортом.»
Один офицер, сидевший во главе стола рядом с Панченко, слушал брифинг вполуха. Капитан авиации Павел Тычина, похожий на зловещего Призрака оперы в своей стерильной марлевой маске, сидел неподвижно, глядя прямо перед собой, руки по швам. Он никак не отреагировал на слова ободрения Панченко, но оставался неподвижным, погруженный в свои собственные мучительные мысли. Полковник сказал ему, что такое добровольное страдание было эгоистичным, бесполезным и непродуктивным — каждый в том бункере потерял кого — то близкого, — но его слова ничего не изменили. Тычина позволил себе глубоко скорбеть — и подкрепил эти мысли мыслями о мести. Ничто не могло выбросить ни одну из этих мыслей из его головы. У него были навыки и желание причинить сильную боль русским, которые организовали упреждающее нападение на его родину, и ничто не помешало бы ему это сделать.
«Капитан?» Спросил Панченко, пытаясь привлечь его внимание. В голосе его командира прозвучали резкие нотки. «Ваш брифинг, пожалуйста».
Тычина не извинился за свою невнимательность, но чопорно поднялся на ноги. Взгляды зрителей были прикованы к нему не только из-за его ужасных ран, но и из-за того, кем он был и что потерял. Как сказал полковник Панченко, каждый потерял кого-то в адском огне наверху, но каким-то образом потеря Тычины затронула их всех.
«Товарищи, полковник Панченко попросил меня взаимодействовать с другими уцелевшими авиационными подразделениями в стране, чтобы составить каталог ударных подразделений национальной обороны, а именно истребителей МиГ-23, МиГ-27 и Су-17, а также истребительно-бомбардировочных подразделений», — начал Тычина. «К сожалению, это было практически невозможно. Ядерные взрывы на земле создали электромагнитные помехи в атмосфере, которые до недавнего времени нарушали все нормальные военные коммуникации. Би-би-си, «Голос Америки» и «Радио Европа» сообщают, что за последние несколько часов российские авианалеты атаковали украинские военные подразделения вблизи столицы и что все подразделения противовоздушной обороны на севере страны были уничтожены или выведены из строя. Мы не знаем полного эффекта ядерных ударов по нашей базе или по Виннице, но я думаю, мы должны предположить, что наши силы на севере были уничтожены.
«Таким образом, Пятая воздушная армия в Одессе остается единственной нетронутой истребительной группой. Пока я не слышал сообщений о каких-либо воздушных атаках на Одессу, поэтому я предполагаю, что их подразделения целы и, возможно, рассеяны», — продолжил Тычина. Хорошо, что Панченко заставил его провести все эти исследования и действовать в качестве своего рода офицера разведки — это помогло ему прочистить голову, снова заставить его мыслить тактически и помогло отвлечься от катастрофы, которая ожидала его на земле: «Пятое авиакрыло располагает одним бомбардировочным крылом МиГ-27, двумя эскадрильями примерно по восемнадцати самолетов в каждой. Возможно, нам посчастливится иметь несколько элементов из Восьмой воздушной армии Киева, которые пережили обычные бомбардировки и бежали в Одессу, и мы знаем, что целых двадцать истребителей МиГ-23 из нашего подразделения и несколько бомбардировщиков МиГ-27 и Су-17 из Винницы были в воздухе и, возможно, избежали ядерных авианалетов. Таким образом, по моим оценкам, у нас есть силы примерно в сто пятьдесят, возможно, до двухсот ударных самолетов и истребителей. На данный момент совершенно неизвестно, сколько ударных вертолетов уцелело — Одесса потеряла сто сорок ударных вертолетов Ми-24 в Четырнадцатой общевойсковой дивизии и по меньшей мере двести транспортно-боевых вертолетов Ми-8.»
  
Группа вела себя очень тихо — они знали, что разрушения были огромными. Всего двадцать четыре часа назад на Украине было почти две тысячи ударных самолетов и вертолетов — теперь у них было менее пятисот, может быть, меньше. Как они вообще могли надеяться на какое-либо контрнаступление? За исключением применения ядерного оружия, которое, казалось, было не таким масштабным, русские на самом деле, казалось, сдерживали свои концентрированные атаки, и три четверти военно-воздушных сил Украины были уничтожены. На что они могли надеяться?