Порядок подчинения (ЛП)
Как и большинство резервистов, явившихся на «Адскую неделю», Фернесс остался на базе в старом убежище боевой готовности недалеко от линии вылета. Темное убежище без окон было напоминанием о днях, когда Платтсбург был базой бомбардировщиков B-47, B-52, KC-135 и FB-111, когда до половины бомбардировщиков, заправщиков и летного состава базы были назначены на стратегическое ядерное дежурство. Ребекка делала то же самое, будучи молодым вторым пилотом KC-135 Stratotanker почти десять лет назад, и она хорошо это помнила. Экипаж мог рассчитывать по крайней мере на одно боевое дежурство в течение семидневного боевого дежурства, и они чередовали дневные и ночные учения, чтобы все экипажи были опытны в обоих случаях.
Когда в 1988 году Фернесс перешла с танкера KC-135 на танкер KC-10, она больше не была в боевой готовности. Слава Богу, думала она, распаковывая сумки, переодеваясь в шорты для бега и спортивную рубашку и совершая двухмильную пробежку на беговой дорожке в спортзале Pad. После душа она переоделась в джинсы, толстый шерстяной свитер, пуховик и походные ботинки и выписалась вместе с Дежурным по квартирам.
До тех пор, пока учения «Браво» не были в самом разгаре, столовая центра оповещения была открыта только для завтрака. Итак, новым общественным клубом «флайерз» и их командиров экипажей стали «Форсажеры», небольшая таверна и ресторан на нижнем этаже столетнего отеля в центре старого даунтауна Платтсбург, и именно там Фернесс встретилась с большинством членов своей эскадрильи.
Летчики и начальники экипажей находились в телевизионном зале бара, наблюдая по телевизору с большим экраном последние новости о столкновениях между Россией и Украиной из-за русского меньшинства в Молдове и о суверенитете бывших советских республик в противовес единству Содружества Независимых Государств. «Видишь это?» Капитан Фрэнк Келли, ее ведомый, сказал Ребекке, указывая на экран телевизора. Группа протестующих бросала бутылки с зажигательной смесью в танк. «Еще один бунт в этом молдавском городе. СМИ указывают на молдавских солдат и говорят, что они подстрекают к беспорядкам, но, похоже, никто не обвиняет русских».
«Это потому, что молдавская армия вышибает дух из русских», — сказал кто-то еще. «Если бы они просто оставили русских в покое, не было бы никаких боевых действий».
«Это «Молдавская» армия, а не «Молдавская» армия, — вмешался Ларри Тобиас. «Пойми это правильно, сынок».
«Ну и дела, пап», — съязвил другой член экипажа. «Я не знал, что в классе сессия».
«Эй, Ларри, мой ВСО забыл больше, чем ты когда-либо узнаешь», — сказал Келли в защиту своего офицера системы вооружения. «Но раз уж ты здесь эксперт, Ларри, скажи нам: что это за дерьмо такое? Ходят слухи, что НАТО может вмешаться, а значит, и мы. Это правда?»
«Потому что это начало захвата земли русскими», — ответил Ларри Тобиас. «В Молдове меньше ста тысяч русских, но десять русских или миллион — Россия все равно была бы вовлечена. Россия хочет вернуть Молдову. Их волнует только одно — безопасные границы, безопасная родина», — сказал Тобиас. «Возможно, вы, люди, этого не помните, но за последние сорок лет все российские лидеры боролись за одно и то же. Недостаточно иметь массовые постоянные вооруженные силы — они хотят создать буферную зону между Россией-матушкой и всей иностранной территорией, особенно теми странами, на которых размещены иностранные войска. Многие российские лидеры сражались во Второй мировой войне, и каждая семья в России потеряла на войне родственников. Во время Второй мировой войны русские обнаружили, что союзы не всегда означают безопасность — оккупация и удержание земли является для них ключом к безопасности.»
«Но какое нам дело, если Россия вторгнется в Украину или Молдову?» — спросил один из командиров экипажа. «Кого это волнует? Черт возьми, большинство людей не знают, где на карте находятся Молдова, Румыния или Украина. Я помню, что прессе пришлось сообщить тридцати процентам всех американцев, где находился Кувейт, прежде чем мы начали там войну».
«Нам не все равно, потому что в этом замешана Россия», — ответил Тобиас, делая большой глоток пива. «С тех пор как первый славянский неандерталец отважился выйти из своей пещеры, он не только заботился о том, что делает его сосед — он хотел контролировать то, что делает сам. Россия не хочет, чтобы Украина стала украинской, или Молдова — румынской, или Грузия — турецкой. Они точно не хотят, чтобы кто-то из них стал исламистом, и они, черт возьми, точно не хотят, чтобы кто-то из них стал демократом. Это, наверное, самое худшее. Россия будет бороться за то, чтобы периферийные республики никуда не делись. Вот так просто».
«В этом нет никакого смысла».
«Это имеет смысл — только не для нас с тобой». Тобиас счастливо рыгнул, взглянув на большие настенные часы на одной из стен. На часах была табличка с эмблемой 715-й тактической эскадрильи, надписью «Сдохни» и стрелкой, указывающей на цифру 7 на часах, указывающую двенадцатичасовой лимит употребления алкоголя для тех, кто вылетит на следующее утро. «У нас еще есть пятнадцать минут», — сказал Тобиас. Он повернулся к Фернессу. «Купить вам пива, босс? Нет, подождите, вы любите красное вино, верно?»
«Конечно, Ларри», — ответил Фернесс. «Бармен, последний раунд для «Черных рыцарей» вон там». Они искали официантку, но ее нигде не было видно. «Эй, там кто-нибудь не спит?» Она заметила симпатичного блондина, который нес два больших баллона с газировкой из-за стойки в заднюю комнату. «Эй, парень, как насчет того, чтобы принять наш заказ?»
«Я не официант».
«Ты можешь вспомнить о нескольких напитках, не так ли? Давай, рискни». Мужчина поставил банки рядом со стойкой, вытер руки о фартук, затем нерешительно подошел. Он был высоким и немного обветренным, но в хорошей форме, с пронзительными зелеными глазами. Фернесс сразу обратил внимание на его солдатскую стрижку — очевидно, военный, скорее всего резервист, начальник команды или клерк, вынужденный работать по ночам, чтобы свести концы с концами. Она точно знала мелодию этой песни. «Этот парень, это было не так уж плохо, не так ли?»
«Я позову вашу официантку», — сказал он.
«Забудь об официантке, парень, ты получил работу», — сказал Фернесс. «У тебя есть карандаш?»
Мужчина закатил глаза, теряя терпение, но пожал плечами, вздохнул и ответил: «Я помню».
«Ты можешь, да? Очень впечатляет». Фернесс лукаво улыбнулся остальным членам экипажа, сидящим за столом, — у них была небольшая игра, в которую они любили играть с новыми официантами в «Форсажных камерах». После небольшого кивка, чтобы убедиться, что все готовы, она сказала: «О'кей… сделай мне таксистский особняк в Игл-Фоллз 1989 года выпуска».
В этот момент Фернесс и остальные пять человек за столом встали и в безумной суматохе поменялись местами с кем-то еще. Бармен не мог поверить своим глазам — это были мини-китайские пожарные учения за столом.
Когда они, наконец, снова сели, кто-то еще выпалил: «Встань с изюминкой», — и они снова поменялись местами.
«Аккуратный Гленфиддиш с охотником за Фостерами…» Еще одна смена места.
«Сумасшедший Билли, без лайма, высокий…» На этот раз они не садились, а только менялись местами каждый раз, когда поступал очередной заказ на напитки.
«Баумор и Уотер, остров до 1980 года…»
«Дос Эквис с лаймом…»
К этому времени рукопашная привлекла много внимания. Бармен терпеливо ждал, пока они снова усядутся. Фернесс с улыбкой спросил: «О'кей, парень, ты все приготовил? Или ты хочешь сходить за карандашом прямо сейчас?»
Не моргнув глазом, бармен указал на нее и продекламировал: «Игл Фоллс каберне совиньон, поместье 1989 года». Следующему посетителю он сказал: «Крейзи Билли, без лайма, в высоком стакане. Хочешь соли?»
«Н-нет…»
«Отлично. Виски «Боумор» с водой…» Он продекламировал их все, идеально, без запинки. «Отдельные чеки или все вместе? Вы тоже хотите попкорн, леди?» Фернесс и остальные были слишком шокированы, чтобы ответить, поэтому мужчина просто самодовольно ухмыльнулся им и отошел. Зрители зааплодировали, и даже нескольким ошеломленным членам экипажа за столом пришлось зааплодировать ему.