Очень прекрасный принц (СИ)

— Точно, — улыбочка Или стала откровенно порочной. — Для удовольствия пятнадцать минут, действительно, маловато. Хотя… возможны варианты, конечно. Но мы с тобой для них всё же недостаточно хорошо друг друга знаем. Так что ладно, согласен не ограничивать нас по времени… Для обоюдного и обстоятельного удовольствия.
Совершенно невозможен.
Но оправдываться и дальше — значит, ещё больше загнать себя в угол. Потому я сделала то, что по-хорошему следовало сделать с самого начала. То есть, заткнулась.
Принц некоторое время подождал моей реакции. Не дождался — и тут же решил обескуражить меня новым внезапным вопросом.
— Ладно, леди Дайяна, — он подался вперёд и склонился надо мной, опираясь на руки. От этого мое сердце застучало чаще, как будто мир вокруг отодвинулся подальше, оставив только нас двоих. — Вы пришли сюда, чтобы быть моей фавориткой?
Вопросик, однако. И что отвечать прикажете?
— Я пришла сюда, чтобы быть вам представленной.
— О, брось, — он хмыкнул. — Ну ты же до этого вела себя довольно честно. Зачем здесь эти реверансы? Но, если уж на то пошло, задам этот вопрос иначе: ты хочешь быть моей фавориткой?
Что, правда?
— Вы ждёте, что я стану рассказывать, насколько жажду этого?
— Я жду правду.
Я покачала головой.
— Непохоже. Потому что вы должны и сами прекрасно понимать: девушки, которые пришли сюда, не хотят быть вашими фаворитками.
Он картинно прицокнул языком:
— Как можно! Ты разбиваешь мне сердце!
Вот ведь…
— Говорю лишь то, что вы и без меня прекрасно знаете. Или вы хотите какую-то другую правду?
— И почему же ты считаешь, что никто из них не хочет быть моей фавориткой?
— Может это из-за того, что вы знакомы пятнадцать минут? — я вздохнула. — Максимум, что любая из нас может желать, это стать фавориткой прекрасного принца. Не вашей.
— Обижаешь и обижаешь, — покачал он головой. — Совершенно непонятно, почему я ещё не бросил тебя в темницу… Это ты мне сейчас намекаешь, что я не принц? Или не прекрасен?
Я вздохнула и устроилась удобнее. Пожалуй, уже поздновато быть разумной или сдержанной; теперь остаётся только быть честной.
— Вы несомненно прекрасны. И, разумеется, принц. Но это скорее перечень регалий, чем, собственно, вы. Я имею в виду только это. Некоторые из нас пришли сюда, чтобы помочь своим семьям, или построить придворную карьеру, или заполучить влиятельного покровителя. Другие хотели бы стать фавориткой принца… возможно, кто-то из них хорошо знаком с вами, не берусь обобщать. Но для большинства вы — принц прекрасный, идеальный образчик…
— Да, — хмыкнул он. — И неповторимый охотничий трофей. Всё верно. Мне нравится, когда ты не притворяешься. Продолжай. Итак, власть, придворная должность, прекрасный принц, влиятельный покровитель… За чем из этого сюда пришла ты?
Офомореть. Ну и вопросы у него. И что на них должна отвечать Дайяна? И… что могу ответить я сама?
— Я пришла, чтобы исполнить долг перед семьёй, — сказала я в итоге. — И не планировала задерживаться.
— Вам не интересны прекрасные принцы? — улыбка за улыбкой, маска за маской… У тебя своё лицо, вроде бы. Но каким же образом тогда получается, что я ощущаю сходство между нами? Как будто твоё лицо тоже — не твоё вовсе?..
— Интересны, — улыбнулась я. — Очень люблю книги о принцах! А ещё пьесы. И песни. И оперетты. Но… боюсь, с реальными прекрасными принцами всё несколько сложнее.
Он вдруг улыбнулся — криво, жёстко, иронично.
И я с некоторым изумлением ощутила, что это была едва ли не первая настоящая улыбка за весь вечер.
— Хорошо, — сказал он, отстранившись от меня. — Даже очень. Я доволен вашими ответами, миледи; не знаю, в какой мере они — часть хитрой и продуманной игры. С этим мы разберёмся. В любом случае, если это игра, то она красива. Мне нравится.
Немного обидное предположение. Но, что уж там, логичное. Я и сама точно знаю, что веду себя неправильно; проблема в том, что вот с этим, конкретным драконом правильно почему-то не получается.
— Вы понравились мне, — выдал он.
 
Я удивлённо моргнула. И что же, дальше мне прямо на этой кровати продемонстрируют, насколько я, собственно, понравилась?..
Принцам не отказывают. Ну, вроде бы. С другой стороны, этому конкретному принцу я уже наговорила столько, что хоть за голову хватайся — и всё ещё здесь. Он кажется кем угодно, но не мелочным придурком.
Другой вопрос: а хочу ли я отказать? Но ответ зависит от того, кто в данном случае — я… Мне ведь придётся уйти. И место это займёт другая. То-то она мне спасибо скажет за такую выходку, да-да...
— У меня всё ещё есть Хоба, — напомнила я. — И ваше разрешение на его использование.
— Ты мне отказываешь? — он иронично выгнул бровь.
— Вы сами разрешили. И я всё ещё знаю вас всего ничего.
— Логично. А хотели бы, в таком случае, узнать меня получше?
— Да, — ответила я быстро.
— Вот и хорошо, — с этими словами принц встал с кровати и направился к приоткрытому окну. — Спокойной ночи, Дайяна.
И невозмутимо вышел через то самое окно, обернувшись снежно-ледяным вихрем и бросив мне в лицо горсть снежинок.
Я проморгалась, закрыла окно и растерянно уставилась в стену. Как так получилось, что за один-единственный день всё настолько запуталось?
  
6
 
Или, дракон Льда
*
— И что ты думаешь о ней? — спросил я.
Биланна полулежала на кушетке, бледная и измученная. Приступ выпил её силы, но стараниями лекарей сошёл на нет.
Только вот они становились всё чаще, эти приступы.
Уже скоро ей предстояло отойти от дел двора и передать управление Ледяным Дворцом. Но гордость и упрямство… их всегда было у этой женщины в избытке. Она не желала уходить — и отец с матерью шли навстречу. Пока что.
— Сложно сказать, — Биланна подняла на меня утомлённые, но довольно ясные глаза. — Странная девочка… С одной стороны, она кажется яркой и открытой. Возможно, даже слишком — для этого Дворца... С другой стороны, мы оба понимаем, что это не может быть правдой. Всё, что мы знаем о старой аристократии в принципе и Гохордах в частности, противоречит этому. Да и ощущается в ней какое-то… двойное дно.
Я поморщился и кивнул.
Старая аристократия… Правда в том, что драконы не всегда правили на этом материке. Ещё каких-то две тысячи лет назад нас не было в этом мире. На землях, называемых теперь Драконьей Империей, находилось множество различных государств, преимущественно человеческих. Со своими корольками и князьями, знатью и прочими дармоедами.
Хотя, пожалуй, найдутся и те, кто назовут дармоедами нас. Так уж работает эта риторика.
В общем, нет смысла вникать, кто был прав, а кто крив. История не затем придумана; она про факты, а не про оценочные суждения. А факты у нас таковы, что большие и страшные мы пришли, грозно всех тут завоевали и навели свои порядки.
Конечно, в процессе этого большая часть местечковых правителей почила вечным сном в сырой земельке. Но не все. Даже моему припадочному дедуле было ясно: вырезать всех под корень — значит, остаться на руинах страны, без единого специалиста. У них же тут раньше было как? Учиться магии может только знать. Да что там! В принципе учиться может только знать. Остальные? А на что им образование? Ну, вы поняли. Потому, уничтожь мы весь местный аристократический сброд, ситуация с людьми скатилась бы в полный кошмар. Нет, мы бы разобрались, пожалуй — через каких-то лет четыреста… Но это для нас эти годы “какие-то”. А для человечков, на минуточку — вся жизнь. Так что мой дедуля великодушно оставил некоторых приспособленцев из старых аристократических родов жить — в обмен на активные вращательные движения их языков пониже его спины.
 
Впрочем, предок и сам понимал, что оставляет для потомков большую и жирную головную боль. Ясное дело, что представители старой аристократии обожают восклицать: “Раньше было лучше”. Правда, благоразумно не уточняют, кому именно… но особенно впечатлительные люди, которых мы якобы тираним, время от времени такими воплями проникаются.