Темный Падший (ЛП)

Голова одного из Джоди катится по камню.
Последствия смерти Джоди слишком отвратительны, чтобы просто стоять и смотреть. Я уже видела это однажды, когда Сидни прикоснулась ко мне. Они превращаются в кричащую, огромную лужу белого гноя. Крики уже начались. Я разыскиваю остальных.
Еще одна голова падает на пол, и, судя по проклятию Ноя, у него это получилось. Вскоре следуют еще две, и колышущиеся груды «Джоди» просто невыносимы. Я буквально вываливаюсь из входа в катакомбы и оказываюсь у конца. Только тогда я кое-что замечаю.
  
Тело женщины исчезло.
— Куда она делась? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. Я засовываю меч обратно в ножны.
Лицо Джейка так и не приняло человеческий облик. Его жуткие глаза, теперь белые с красными крапинками, осматривают окрестности.
— Они пришли не за нами, — говорит Габриэль. — Они пришли за ней, — говорит он, имея в виду женщину. — Я знаю, кто она. Я встречал ее раньше. Она одна из Близнецов. — Его взгляд встречается с моим. — Небольшая секта современных охотников на монстров решила вернуть себе город Эдинбург. Как и та группа людей из прошлого. Они знают о нас. Они знают о Джоди. И они, вероятно, знают о Падших. — Он еще раз осматривает местность, затем наклоняет голову. — Пошли.
Слава Богу, потому что этот долбаный гул у меня в ушах теперь такой громкий, что, кажется, я сейчас упаду в обморок. Мы все расходимся и направляемся обратно в Полумесяц. Гул теперь слабый. Я все еще слышу его, но терпимо. Может быть, у меня ушная инфекция или что-то в этом роде… человеческое? Кто знает? Оживление на улицах практически прекратилось, только один-два грузовика все еще стоят на дороге вместе с такси. Люди все еще слоняются без дела, местные жители покидают пабы и направляются домой. Мы почти доехали до Олд-Толбут-Уинд, когда туманную ночь прорезал женский крик. Мои уши уловили приглушенное хныканье. Это в одном переулке от Олд-Толбута. И вонь ни с чем не спутаешь.
Еще один Джоди.
Церковь. Я бегу к ней, не дожидаясь, пока кто-нибудь последует за мной. Я слышу, как Ной ругается и произносит мое имя вполголоса, и, вероятно, он прямо за мной. Девушка… у нее учащенный пульс. Ее дыхание участилось. Отчетливый звук царапанья ногтями по гравию пронзает мои чувства, и я спешу. Хотя церковный двор освещен фонарем, он пуст, и я без усилий перепрыгиваю через черные кованые ворота. Приземлившись на корточки, я осматриваю местность. Фасад церкви украшен круглым стеклянным окном в верхней части и парой продолговатых окон по бокам с гербом между ними. Освещение не включено. Здесь никого нет. Ее сердцебиение, теперь такое медленное, что едва слышно бьется, доносится откуда-то из-за угла церкви. Затем биение прекращается совсем. Тишина.
В темноте я бегу, волоча зад, огибаю древнее каменное строение и скрываюсь в тени. Внезапно я останавливаюсь. Там, на гравии, лежит тело женщины. Я падаю на колени, и хотя я больше не слышу биения ее сердца, я все еще чувствую пульс на ее шее. Ничего. И тут я замечаю зияющую дыру в ее груди, в которой нет сердца.
И тогда я замечаю, что ее безжизненные глаза широко раскрыты и испуганно смотрят на меня. Губы слегка приоткрыты. Подняв ее руку, я замечаю, что кончики ее пальцев поцарапаны и кровоточат. Ей, наверное, лет двадцать, если так.
И я, черт возьми, опоздала. Протянув руку, я закрываю ей глаза.
— Пойдем, Рай, — говорит Ной, стоящий рядом со мной. — Ты ничего не сможешь сделать.
— Да, я знаю это, — сердито отвечаю я, встаю и просто ухожу. Ной идет прямо за мной и проскакивает ворота через несколько секунд после меня. Вместе мы переходим улицу и направляемся под арки Старого Толбут-Уинда.
— Единственный способ остановить это — остановить их, — говорит Ной, и я знаю, что он прав. — Остановить Падших.
Потому что, по-видимому, я даже не могу определить, когда у невинной женщины вырывают сердце, пока не становится слишком поздно.
Кто-то схватил меня за руку и развернул к себе, а Ной стоял рядом, крепко сжимая меня в объятиях.
— Отпусти, Рай. Ты должна. Отпусти эту девушку и отпусти Эли. На данный момент. Ты должна сосредоточиться. — Его ртутный взгляд обжигает меня. — Я буду здесь ради тебя. После. Хорошо?
Я смотрю на красивые черты лица Ноя в лунном свете и на тонкие дреды, которые выбились из-под кожаного ремешка, удерживающего их сзади. Он совсем не похож на Эли, но напоминает мне о нем каждый раз, когда я смотрю на него. Напоминает мне о том, что я должна сделать сейчас.
— Да, я знаю, — отвечаю я. — Я так и сделаю.
Ной игриво хлопает меня по щеке.
— Это моя классная девочка. А теперь пойдем посмотрим, что написано на реликвии. Джейк забрал ее к Сидни.
Кивнув Ною, мы продолжаем подниматься по Уинд к воротам Полумесяца, и Питер, должно быть, знал, что мы придем, потому что ворота открыты. Звон в ушах становится все громче и громче. Черт, наверное, мне стоит это проверить. Чем ближе мы подходим к входной двери, тем громче он звучит у меня в голове. В дверях я падаю на колени и закрываю ладонями уши.
— Рай, что с тобой? — спрашивает Ной. Он стоит на коленях, положив руку мне на спину.
— Я не знаю, — отвечаю я. — Кажется, у меня что-то не так с ушами, — я крепче прижимаю ладони к голове. — Это жужжание не прекращается.
Ной помогает мне встать.
— Ну, давай же. Давай отведем тебя внутрь, человек, — говорит он.
Я снова сосредотачиваюсь на том, чтобы выкачать звук из своей головы. Это требует большей концентрации, чем раньше, но я справляюсь. Он все еще там, и все еще болит, но уже не так сильно. Достаточно сильно, чтобы со мной не нянчились и не несли в мою комнату.
— Я в порядке, — заверяю я Ноя. — Давай найдем остальных.
Внутри мы находим остальных собравшимися в библиотеке.
Джейк поднимает голову, когда мы входим.
— Прости, Райли. Я мог бы предупредить тебя, что ты там обнаружишь, — торжественно произносит он. — Неважно, насколько ты быстра, но если полиция доберется туда первой, у невиновных практически не останется надежды.
— Это довольно очевидно, — говорю я. — Я была на максимальной скорости, чтобы добраться туда, но все равно не успела.
— Падшие, возможно, создали Джоди с помощью силы перемещения, — говорит Габриэль, и воздух наполняется его глубоким голосом и странным акцентом.
— Перемещения?
— Да, в пространстве. Отсюда и туда, — говорит Габриэль. — Это древний магический способ передвижения, созданный фейри еще до того, как Шотландия стала вообще Шотландией. Если они вспомнят этот стих, они им воспользуются.
— Тогда почему они просто не перемещают все тело? — спрашивает Люциан. — Зачем забирать у них сердце? Почему так жестоко?
Габриэль потирает челюсть.
— Я могу только предполагать, что у них с Джоди очень мало общего в виде здравого смысла и сообразительности, — отвечает он. — Они сотворенные существа, не забывай. Им легче воспринимать короткие команды. Хотелось бы взять с собой только ту часть, которая им нужна.
— Хорошо, я поняла, — говорит Сидни, сидя за своим столом в углу. На нем, поверх мягкой ткани, лежит старинный крест, найденный Джинджер в катакомбах. Сидни рассматривает его через большое увеличительное стекло. Она опускает изделие и смотрит на нас. — Здесь написано… — Затем она читает надпись вслух, и мне почти больно слышать этот язык. Он совершенно непонятен. Дельфины с таким же успехом могли бы разговаривать. Это так странно. Я почти закрываю уши.
— В основном здесь говорится, что на священной земле тех, кто сражался с раскрашенными воинами с севера, в центре такого массового кровопролития, находится то, что вы ищете. Независимо от времени, это останется неизменным, пока тот, кто прочтет это, не опубликует. О… ох! Черт! — Сидни бросает реликвию на стол и дует на кончики пальцев.
В тот момент, когда последнее слово слетает с губ Сидни, крест становится красным, как тлеющие угли, и, лежа на столе, буквально вспыхивает пламенем. Внезапно зловещее гудение в моей голове ослабевает. Я делаю глубокий вдох. Боль проходит. Жужжание все еще слышится, но такое слабое, что я его едва слышу. Сидни отскакивает назад, а Габриэль хватает ее за руку и оттаскивает от стола.