Темный Падший (ЛП)
Гаван подвел ее к каменной скамье, стоящей среди розовых кустов с видом на море.
— Садись сюда. Мне нужно отойти подальше. — Он расстегнул пальто. — Обещай мне, что не будешь кричать. Это ошеломляет, видеть их.
— Я не буду кричать.
Он кивнул, сбросил пиджак и рубашку и посмотрел на нее, прежде чем уйти. Элли стояла там, и лунный свет бледным сиянием обрисовывал его широкую, мускулистую, покрытую татуировками грудь, а его кудри до плеч развевались на ветру, и казались очарованными.
Только она еще не видела великолепных, но бесполезных напоминаний Гавана о том, что когда-то, несколько жизней назад, он совершил нечто достойное.
И там, на фоне бушующего Северного моря, ревущего за его спиной, и падающих снежинок, стоял Гаван из Конвика. Родился в 1115 году н. э., умер в 1145 году н. э. Честь, связанная с его рыцарскими клятвами; после смерти он был награжден парой крыльев стража, символизирующих его самоотверженные поступки. И когда он закрыл глаза и произнес странные слова, которые долетели до ушей Элли только из-за свирепого зимнего ветра, дувшего прямо в нее, его крылья раскрылись из своего укрытия под лопатками и вытянулись почти на двенадцать футов, от кончика до кончика. Они — он — были самым поразительным и великолепным зрелищем, которое она когда-либо видела.
Не в первый раз с момента встречи с этим человеком Элли потеряла дар речи.
И в мгновение ока он расправил свои крылья и бесшумно подошел к ней, и когда он подошел к ней, она помогла ему надеть рубашку и пальто, и он обнял ее, уткнувшись губами ей в шею.
— Я ведь не напугал тебя, правда? — спросил он, касаясь губами ее кожи.
Элли крепко обняла его.
— С тобой мне никогда не бывает страшно. — И ей захотелось остаться здесь, в его объятиях, навсегда.
— Даже этого мне было бы недостаточно, — прошептал Гаван ей на ухо.
— Не лезь в мою голову, Конвик, — сказала она, и он усмехнулся.
И она заплакала.
Когда я смотрю в глаза Гавану из Конвика, они смягчаются. И он улыбается.
— Ты нашла то, что искала? — тихо спрашивает он.
Я киваю.
— На данный момент. Я знаю, что в Гаване и Тристане есть нечто гораздо большее, чем кажется на первый взгляд.
Было о чем подумать. Ангелы. Земляне. Демоны. Джоди. Падшие. Вампиры. Оборотни. Бессмертные друиды.
И я. Кем бы я ни была.
Меня начинает одолевать усталость. Я одна из немногих душ в комнате, кому нужен сон, за исключением оборотней. Не уверена насчет друидов. Даже мне в последнее время требуется совсем немного.
— Рай, тебе нужно немного отдохнуть, — говорит Эли. Он гладит меня по голове, а затем объясняет. — Это один из побочных эффектов того, что ее смертная ДНК смешивается с ДНК четырех вампиров. Она просто иногда выпадает из игры. Как в тяжелом случае нарколепсии.
— Иди отдохни, — говорит Джейк. — Мы будем здесь, когда ты проснешься. Нам нужно многое обсудить, прежде чем Тристан и Гаван уйдут.
— Почему они уходят? — спрашиваю я. — Разве их навыки владения мечом не были бы полезны?
— Это я ему постоянно твержу, — ворчит Тристан.
— Хотя они и лучшие фехтовальщики из ныне живущих, на мой взгляд, они простые смертные. Их могут убить. И мы, очевидно, имеем дело с гораздо большим, чем предполагали вначале. Это не просто отрубание голов Падшим или Джоди. Я не заставлю страдать их семьи. Они оба достаточно натворили всего за свою жизнь, — говорит Джейк.
— Да, — говорит Гаван. — У Дредмура уже шестеро детей.
— Скоро будет семь, — поправляет Джейк. — А ты, Конвик, говори за себя. Твоя невеста чаще всего беременела, чем нет. Уже пятеро малышей?
— Да, — отвечает Гаван, и тот кивает. — Да, это действительно так.
— Я хочу, чтобы они убрались отсюда до того, как Падшие восстановятся. У нас остался в лучшем случае еще один день, — говорит Джейк, затем наклоняет голову к столу. — Сидни роется в старых книгах кельтов. Только она может прочесть их. Среди страниц спрятаны подсказки, касающиеся реликвий. Затем мы отправимся на улицы.
Я киваю.
— Я только немного отдохну. — Я поднимаюсь с пола, беру свой пустой контейнер и бутылку из-под кока-колы и направляюсь на кухню. Эли встает и следует за мной.
Я нажимаю локтем на выключатель, когда вхожу, Эли следует за мной. Кухня приличных размеров, с длинной деревянной столешницей в центре, парой глубоких белых фарфоровых раковин в глубине и огромным обеденным столом из красного дерева. Она выглядит старой. Все пространство заполнено современной бытовой техникой: двухкамерный двухстворчатый холодильник из нержавеющей стали с выдвижным ящиком для морозильной камеры внизу, посудомоечная машина и плита. Над ним — микроволновая печь. В дальнем углу — «красный» холодильник для вампиров. Какой-то умник прикрепил к двери магнит с парой длинных белых клыков. Забавно.
— Бессмертные много едят, — говорит Эли. Он берет мой мусор, находит контейнер и выбрасывает его. — Почти столько же, сколько люди со способностями.
— Ха-ха, — замечаю я и обнимаю его за талию. Он обнимает меня сильными руками, и я засыпаю, просто прижавшись к его груди.
— Иди наверх и поспи немного, — говорит он мне в волосы, затем целует в висок. Его губы приближаются к моему уху. — Тебе это нужно, chère (фр. «дорогая»).
Мое сердце подпрыгивает.
Эли смеется, уткнувшись мне в волосы.
— Я слышал это.
Что-то твердое прижимается к моему животу.
— Я чувствую.
Он снова смеется.
— Иди, — говорит он, разворачивает меня и шлепает по заднице. — Иди отдохни. Ты же не хочешь упасть в обморок на пол, как это было в доме моих родителей.
— Да, без этого я могу обойтись, — отвечаю я. — Особенно, когда твои братья-идиоты смотрят на это. Бросаются в меня вещами и смеются. Это так по-детски.
— Не забывай мою сестру-идиотку, — добавляет он. — Она смеялась так же сильно.
— Да, и твоя мама ругала вас всех за это, — напоминаю я ему.
— Элиза Дюпре — крутая женщина, — говорит он.
С этим я полностью согласна. И я скучаю по ней.
Я машу рукой, желая команде спокойной ночи, и возвращаюсь в гостиную, направляясь к лестнице. В фойе темно, только одна лампа горит на высоком маленьком столике. Тени играют на стене, когда я прохожу мимо, и на мгновение я задумываюсь, я ли тому причиной или что-то еще.
Я поднимаюсь на второй этаж, и только когда оказываюсь на лестничной площадке, меня охватывает странное чувство. Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего, кроме тусклого света и теней. Я продолжаю путь. Заглянув в ванную, я решаю свои женские дела, умываюсь и чищу зубы. Я собираю свои черные как смоль волосы в пышный пучок на макушке и выхожу в коридор. Я делаю не более нескольких шагов, прежде чем ощущение возвращается с полной силой. Шепот касается моей шеи, совсем рядом с ухом, и я резко оборачиваюсь. У меня перехватывает дыхание.
В конце коридора, у платформы, ведущей вниз, стоит та жуткая маленькая девочка, которую я видела раньше. Я моргаю. Она исчезла.
Я почти уверена, что она все еще стоит там и зовет меня поиграть с ней. Вечно.
Несколько секунд я смотрю в пустоту. Думаю, если Тристан может быть призраком на протяжении веков, а знаю, что это правда, то здесь может скрываться призрак маленькой девочки. Не самый оптимальный вариант, поскольку у меня нет времени на фокусы, игры и запугивания, но какого черта. Я поворачиваюсь и направляюсь в свою комнату. Я резко останавливаюсь.
Она стоит у моей двери.
Я решаю вести себя спокойно.
— Как тебя зовут?
Маленькая девочка с зачесанными назад волосами и белой кожей просто смотрит на меня. Она ничего не говорит.
Неловко.
Вздохнув, я продолжаю. Моя нарколепсия вот-вот проявится в полную силу. Мне нужно найти кровать. Призраки не дают мне покоя.
Я останавливаюсь в нескольких футах от нее.
— Я — Райли. Если ты когда-нибудь решишь заговорить…
Губы маленькой девочки снова складываются в изогнутую букву «О», ее глаза черные и бездонные. Но на этот раз крик пронзает мой мозг насквозь.