Воитель (СИ)

Вопрос был с подвохом, и, конечно же, Грилл был в курсе. А еще я очень жирно намекнул ему, что он тоже является обычным простомордым, таким же, как Калил. Он это понял, что читалось в его взгляде, полном злобы и ярости.
— Вы можете быть свободны, — процедил он.
Я четко развернулся на каблуках, покинул его кабинет и больше ни разу с Гриллом не встречался. Во всяком случае, в том кабинете.
  
Через какое-то время все устаканилось. Мне казалось, все забыли об этом инциденте, что не могло меня не радовать.
Жизнь продолжала размеренно течь в стенах базы, пока не случилось происшествие, вмиг все поменявшее.
В тот день, когда это произошло, я вместе со своим мех-кулаком отправился в патруль. Как обычно, только втроем…
 Глава 4 
 Бунтовщики 
Мой «Стервятник», как обычно, шел впереди, но вовсе не потому, что я пытался выделиться, выставить себя лидером группы. Просто мехи моих товарищей были куда медленнее моего, а скорость, как я ни пытался, отрегулировать не смог — все равно пройдя пару километров, «Стервятник» вырывался вперед.
Мы успели пройти половину пути, когда вдруг на связь вышел лейтенант Грилл.
— Кулак-2! На связь.
— Воитель Лэнгрин здесь!
— Отправляетесь в квадрат 14. Там находится добывающий комплекс «АЦ-17». Получено сообщение о волнениях среди шахтеров. Подтвердите приказ!
— Принято. Квадрат 14. Выдвигаемся, — отозвался я.
Грилл, как всегда, был пьян. Язык у него не заплетался: лейтенант не успел напиться до штатной нормы. Хрен с ним, вопрос в том, что там на «АЦ-17». Шахтеры частенько устраивают забастовки, но я не припомню случаев, когда из-за этого к добывающим комплексам отправляли мехов…
Повторив приказ Грилла Малоку и Ксанье, я направил своего «Стервятника» в нужном направлении, и, пока он шагал, я, мучаясь от непонятных, смутных сомнений, открыл информаторий.
«АЦ-17» был необычным добывающим комплексом. В том смысле, что шахтеры, работающие там, были не простыми вольнонаемными работягами. «АЦ-17» был комплексом, в котором работали заключенные или, скорее, пленные.
Дело в том, что великие и малые дома империи постоянно сражались друг с другом: за право владения планетами и системами, за ресурсные базы, за те или иные преференции и преимущества. В случае, если не удавалось договорить по-хорошему, в дело вступали пушки. И далеко не всегда конфликтующие стороны решали спор цивилизованно, как считалось правильным у дворян — поединком между друг другом или с помощью мех-кулаков. Довольно часто силы спорщиков были не равны, дуэль один на один была непопулярной, так как все зависело от личных навыков и умений лорда, а спорящие лорды часто были людьми в возрасте, растерявшими свои боевые навыки. Иногда за «право владения» проводили поединки на мехах — это когда лорд со своим кулаком лучших воинов выходил против другого. Но чаще такие бои были неприемлемы, так как военная мощь одной из конфликтующих стороны была намного выше, чем у оппонента. В таком случае один лорд и четыре его меха должны были сражаться не с пятью противниками, а с семью или даже с десятью. Естественно, лорды рисковать не хотели и предпочитали полагаться на свои стратегические и тактические способности. Вот только считали себя стратегами и тактиками все, а на деле таковыми являлись единицы. В результате начинались серьезные конфликты и кровавые баталии: высадки войск на планетах и сражения в космосе, выливающиеся в тысячи смертей и уничтожение сотен боевых машин.
Спор за отдельно взятую планету или систему мог разгореться до полноценной войны между домами, и, конечно, в ходе военных действий у обеих сторон появлялись пленные. Благородных выкупали из плена, рядовых бойцов обменивали на своих. Тех, кому не повезло, отправляли в добывающие комплексы, аграрные предприятия и другие подобные объекты. Там пленники должны были трудиться либо пока их лорд не внесет за них выкуп, либо пока пленивший их лорд не сжалится и не освободит, либо пока сами пленники не сбегут или же не примут новую присягу, став под знамена того, в чьем плену они оказались.
Пленные воители редко меняли хозяина. Они чаще либо отбывали срок, либо пытались сбежать. Перебить охрану, захватить комплекс, потребовать свободу — наиболее распространенный сценарий. Второй и менее популярный вариант — это сбежать и попытаться улететь на родину.
Что-то мне подсказывало, что в нашем случае имеет место первое: пленники подняли восстание, захватили комплекс и теперь будут требовать себе свободу.
Вообще-то приструнить их — задача вовсе не наша. Воителям запрещено использовать мехи для подавления мятежей не из соображений гуманности, а потому, что мы с большей вероятностью повредим комплекс. И кому он тогда будет нужен? С взбунтовавшимися чаще всего отправляли разбираться тяжелую пехоту или, как мы их называли, панцирников. Эти бойцы, облаченную в тяжелую, прочную броню, были способны пойти на штурм комплекса, разобраться с бунтовщиками в считанные часы.
Бывали случаи, когда панцирники проваливались, штурм не увенчивался успехом, но чаще всего им удавалось продавить бунтовщиков и навести порядок.
Думаю, в этот раз будет точно так же.
Нам, на наших мехах, предстояло играть роль оцепления на случай, если кто-то из взбунтовавшихся попробует прорваться, чтобы добраться до космопорта и угнать корабль.
Короче говоря, ничего особо сложного или трудного, но все же какое-никакое развлечение…
— Кулак-2! На связь! — вновь услышал я в канале голос Грилла.
— Здесь.
— Информация о восстании на «АЦ-17» подтверждена. Занять позиции с юго-востока на дистанции трех километров от объекта. Обеспечить оцепление и ждать прибытия специального отряда, который будет заниматься подавлением восстания. Никто не должен прорваться. Если бунтовщики доберутся до космопорта — ответите за это головой!
— Принято, — ну что же, все понятно. Скорее всего, Грилл уже поднял остальных воителей, и они скоро подтянутся к комплексу. Нас же он поставил охранять направление, по которому бунтовщики могут прорваться к космопорту…
— В бой не вступать, — меж тем заявил Грилл, — за повреждение или уничтожение добывающего оборудования последует наказание. Огонь разрешаю открывать только в случае попыток прорыва. Как поняли?
— Понял, — откликнулся я.
Грилл хоть и пил, как буйвол, однако окончательно мозги не пропил — подстраховался по полной: запретил нам стрелять по восставшим, чтобы в случае чего не быть крайним.
Это понятно, я помнил, как отец наказывал комендантов планет, на которых вспыхивали бунты, в результате которых уничтожалась промышленная техника или повреждались критически важные объекты. На пленников ему было плевать, а вот финансовые потери отца очень раздражали…
Вот только Грилл, сволочь такая, поставил нас в крайне уязвимое положение: восставших нельзя было пропустить к космопорту, но при этом нельзя было уничтожать захваченную ими технику. И что мне делать, если они попытаются прорваться? Уговорить их вернуться назад? Заболтать, пока не прибудут панцирники?
Когда до «АЦ-17» осталось около трех километров, я остановил свою машину.
Малок и Ксанья тоже встали.
Что ж, очень надеюсь, что панцирники прибудут быстро, иначе я окажусь перед очень неприятным и сложным выбором…
* * *
Я напряженно вглядывался в экран радара, силясь понять, что происходит.
— Воитель Лэнгрин, — тихий и спокойный голос Ксаньи отвлек меня от размышлений.
  
— Слушаю Вас, воитель Ксанья.
— Наблюдаю несколько объектов на радаре.
— Да, я тоже.
— Подозреваю, что нам лучше вызвать подмогу… — заявила Ксанья.
Я нахмурился. О чем это она? Да, появилось несколько объектов, которые двигаются в нашу сторону, но что там может быть такого, из-за чего нам нужно вызывать подмогу? В добывающем комплексе не могло быть никакой боевой техники, только гусеничные и колесные машины для доставки руды.