Жажда опасности (ЛП)

 https://t.me/bookswithlovefromgg
 
Глава 37
Франко
Спустившись по лестнице в фойе, я направляюсь в гостиную, где нахожу Майло, играющего в игру на своем телефоне.
— Саманта в главной спальне. Никто, кроме тебя, не может подниматься на третий этаж, — приказываю я.
— Понял.
— Если ей что-то понадобится, она напишет мне, и я дам тебе знать. Просто оставь это за дверью спальни и постучи, чтобы она знала, что это там.
Майло кивает, затем спрашивает: — Ты собираешься разобраться с доктором?
— Да. Марселло будет со мной.
Он встает и идет садиться на другой диван, с которого открывается вид на лестницу.
Я выхожу из гостиной через раздвижные двери и, обнаружив Марселло сидящим на стуле на веранде, говорю: — Пойдем.
Он вскакивает и встает рядом со мной, и мы направляемся к гостевому дому. Как только я захожу внутрь, мои мужчины выпрямляются.
Спустившись по ступенькам к пуленепробиваемой двери, я прикладываю руку к биометрическому сканеру. Тяжелая дверь отпирается, и Марселло толкает ее.
Ступив в оружейную, я прохожу мимо шкафов со всем моим оружием в комнату, которую я отвожу для пыток тех, кто осмелится мне перечить.
Санто поднимает взгляд и, увидев меня, поднимается на ноги с того места, где он сидел, охраняя ублюдка.
Мой взгляд останавливается на Тодде, где мои люди привязали его к цепям, свисающим с потолка.
Я рассматриваю этого ублюдка, начиная с его седых волос и заканчивая мокасинами на ногах.
Ярость, которую я подавлял, чтобы сосредоточиться на Саманте, заполняет каждый уголок меня, и я чувствую только ее.
Я рад, что он в сознании. Не хотелось бы ждать, пока он очнется.
— Что тебе нужно? — спрашивает этот ублюдок.
Его взгляд метался между Марселло и мной, прежде чем упасть на пистолет в моей руке.
— Не волнуйся. Я не собираюсь стрелять в тебя, — бормочу я, а затем передаю пистолет Марселло.
— Санто, раздень его до нижнего белья, — приказываю я.
— Почему я здесь? Кто вы? — требует он.
Я прохожу к месту, которое освободил Санто, и сажусь. Делаю глубокий вдох и медленно выпускаю воздух.
Я говорю: — Я Франко Витале.
Тодд борется с ограничениями, пока Санто раздевает его.
Его взгляд метался между Марселло, Санто и мной, а потом он пробормотал: — Я не знаю, кто вы такие.
Я вздыхаю и говорю: — Да, но наверняка ты слышал о Коза Ностре.
Медленно цвет исчезает с его лица. — Я знаю только то, что видел в новостях. Я никогда не был с ними связан.
— Я знаю. — Я скрещиваю ноги, упираясь лодыжкой в колено. — Я один из пяти глав Коза Ностры.
Он качает головой. — Я не понимаю.
Когда Санто отходит от Тодда, мой взгляд останавливается на имени, вырезанном на его боку.
Сэм.
— Марселло, принеси мне нож, — приказываю я мрачным тоном. Мой взгляд переходит на обеспокоенного Тодда. — Саманта начала работать на меня больше года назад. Она так чертовски хороша в своей работе, что за восемь месяцев я повысил ее до личной помощницы.
Тодд начинает понимать, почему он здесь. Честно говоря, он должен был догадаться, что это связано с Самантой, учитывая, где мы его нашли.
Когда он открывает рот, я поднимаю палец. — Я все еще говорю.
Марселло возвращается в комнату и протягивает мне два ножа. — Какой из них, босс?
Я бросаю взгляд на большой K-Bar и маленький парный нож.
— Может быть, стоит предоставить выбор доктору Гранту. В конце концов, ему предстоит хорошо познакомиться с этим ножом.
Марселло кивает и подходит к Тодду, затем я спрашиваю: — Тв ведь работаешь со скальпелями, верно?
Тодд с ужасом смотрит на лезвия в руках Марселло.
— Выбери один, — приказываю я.
Пока он смотрит то на ножи, то на меня, я продолжаю свой рассказ: — За последние два с половиной месяца я лучше узнал Саманту. — Улыбка кривит мои губы. — Она чертовски сильная. Ты согласен?
Он не отвечает мне.
— Марселло, я передумал. Принеси мне K-Bar.
 
— Конечно, босс.
Когда он передает мне нож, я поднимаюсь на ноги и медленно приближаюсь к Тодду.
— Оставьте нас наедине, — приказываю я своим людям.
— Мы подождем в оружейной, босс, — говорит Марселло, прежде чем я слышу, как они выходят из комнаты.
Когда дверь захлопывается, я смотрю на все шрамы на теле Тодда. — Господи, да ты выглядишь просто ужасно. Я слышал, ты попал в аварию. Должно быть, было очень больно.
Гнев напрягает его черты, показывая мне, что я его достал.
Мой голос понижается, и я позволяю ярости кипеть в словах: — Саманта рассказала мне о тебе.
Он качает головой. — Я...
Я поднимаю нож и прижимаю кончик к тому месту, где на его коже вырезано ее имя, и это заставляет его замолчать.
— Ненавижу, когда меня прерывают. Еще раз так сделаешь, и я удалю одну из частей твоего тела.
Он судорожно кивает.
— Она рассказала мне, как ты накачал ее наркотиками. — Мои глаза сужаются. — Как ты неоднократно насиловал ее. — Я вдавливаю кончик ножа в его кожу до крови. — Как ты вырезал на ней свое имя. — Я втыкаю нож еще глубже, и кровь стекает по его боку.
Я наблюдаю, как в его глазах неуверенность сменяется гневом, и мне становится смешно.
Я подхожу ближе и, оказавшись с ним лицом к лицу, понимаю, что он гораздо ниже меня ростом.
— Пока ты тут болтался, я заставил Саманту кончить пять раз, — говорю я, задевая его за самое больное место.
Он одержим ею, и известие о том, что другой мужчина забрал то, что он считал своей собственностью, сведет его с ума.
В его глазах загорается безумный огонек.
Усмехнувшись, я добавляю: — Она выкрикивала мое имя каждый раз, когда испытывала оргазм.
Кончиком ножа я оттягиваю пояс его трусов и смотрю вниз. — Неудивительно, что она так сильно кончила для меня. Как ты удовлетворяешь женщин с таким маленьким членом?
— Пошел ты, — выплевывает он.
Я поворачиваюсь и делаю пару шагов от него. — Кстати, она сделала татуировку на боку. Кирпичи с цветком, растущим из них, и надписью «сильнее, чем когда-либо». Твое имя было стерто
— Нет, — задыхается он.
Безмерное удовольствие переполняет меня, потому что я нанес этому ублюдку чертовски сильный удар.
— Саманта моя, — говорю я, поворачиваясь, чтобы снова посмотреть на него. — Она любит меня.
— Нет, — кричит он, и изо рта у него летит слюна.
Я делаю глубокий вдох и, выдохнув, говорю: — Уверен, ты понимаешь, что я не могу жить спокойно, пока другой мужчина носит имя моей женщины.
Он хмурится. — Что ты собираешься делать?
— Марселло, — кричу я, и через секунду в комнату возвращаются мои люди. — Завяжите глаза и заткните рот доктору Гранту.
— Нет. — Ублюдок начинает брыкаться ногами, и я по опыту знаю, что это увеличивает нагрузку на кандалы на его запястьях.
Санто делает, как велено, затем я приказываю: — Держите его неподвижно.
Мои люди хватают мужчину, и когда я снова оказываюсь с ним лицом к лицу, я вдавливаю кончик лезвия в его кожу. Вот что чувствовала Саманта.
Приглушенные крики вырываются из него, когда я начинаю прорезать его кожу. Я не тороплюсь, сдирая кожу с его тела, и его мучительные крики звучат музыкой для моих ушей.
Саманта не могла издать ни звука.
К тому времени, когда я отрываю от его тела кусок кожи с ее именем, он содрогается от боли.
Я бросаю кожу Тодда на пол, а затем говорю: — Снимите повязку с глаз и кляп.
Пока Санто выполняет приказ, я бросаю взгляд на Марселло. — Кажется, у него была с собой трость?
— Я уточню.
Я возвращаю свое внимание к Тодду и наблюдаю, как он с ужасом смотрит на зияющий участок сырой плоти на своем боку.
— Это должно быть больно, — говорю я дразнящим тоном.
Марселло возвращается и протягивает мне светло-коричневую трость.