Эскапада

— Наверное, просто вылетело у него из головы.
— «Оставим это. Отягощать не будем нашу память несчастьями, которые прошли». [47] «Буря».
— Точно.
— Он также забыл упомянуть, что он не сидел сиднем в своей комнате. Она находится на первом этаже, в задней части здания. Я обошел дом и наткнулся под окном снаружи на четкие следы. Земля еще была влажная. Как вы знаете, до вчерашнего дня здесь шли сильные дожди.
— Я заметил.
Он улыбнулся.
— Следы были довольно отчетливые. На левом виднелась небольшая впадинка, там, где почему-то оторвался кусочек кожи. Совершенно ясно, следы оставил человек, покидавший комнату через окно и вернувшийся тем же путем.
— Кто-нибудь еще мог оставить эти следы.
— Если верить хозяину, никто, кроме сэра Дэвида, в течение недели ту комнату не снимал.
Я кивнул.
— По странному совпадению дом госпожи Констанции Коуберн, которую навещала Сесилия, находится всего в двух домах от паба. Следы вели туда, к спальне на первом этаже в задней части дома. По следам ясно, что сэр Дэвид влез и в это окно. Я поговорил с госпожой Коуберн, и она охотно сообщила мне, что Сесилия почувствовала себя дурно во время визита и пошла на часок полежать в задней спальне. Отдохнуть.
Я кивнул.
— Госпожа Коуберн почти совсем глухая, — сказал он, — но мне все же удалось узнать у нее о предыдущих визитах Сесилии к ней. Они точно совпадали с тем временем, когда сэр Дэвид останавливался в «Петухе и быке». И каждый раз она ложилась отдохнуть на часок, иногда и больше, все в той же задней спальне. — Он улыбнулся. — Выходит, мисс Фицуильям куда более резвая штучка, чем кажется.
— Невероятно! — сказал я.
— Но вы же понимаете, что это означает. Если сэр Дэвид и мисс Фицуильям были вместе, значит, стрелять вчера ни один из них не мог.
— Верно. Тогда кто?
Он улыбнулся.
— Неужто, Бомон, вы еще не догадались?
— У меня есть парочка версий. Но вы-то что по этому поводу думаете?
Еще одна улыбка.
— Мы узнаем это через, — он достал часы, — двадцать минут. Итак. Что-нибудь существенное произошло за время моего отсутствия?
— Да. — Я рассказал ему о лорде Бобе и его папаше.
— Прелестно. Все наконец становится на свои места. И вы сказали, что Гудини тоже присутствовал во время разговора?
— Ага.
— А он разгадал эту загадку?
— Ему кажется — да.
— Прелестно. Я с нетерпением жду встречи с ним. — Он снова взглянул на часы. — Надо поискать сержанта Медоуза. — Прощальная улыбка. — Значит, до встречи в гостиной.
— До встречи.
После его ухода я умылся, проверил «кольт» и сунул его назад в карман.
Внизу, перед входом в гостиную, меня поджидал сэр Артур Конан Дойл, высокий и грузный, но в другом твидовом костюме.
— Минуточку, Бомон!
— Конечно.
Он отвел меня в сторонку по коридору. И, хмурясь, сказал:
— Я все время пытался поговорить с этим типом, Маршем, но он и слушать меня не захотел. Право, смешно. У меня есть чрезвычайно важные сведения по этому делу.
— Какие именно?
— Мадам Созострис была так добра, что сегодня днем устроила небольшой сеанс. Присутствовали только я и, разумеется, господин Демпси.
— И вы говорили с Бегущим Медведем.
— Да. Все, как я думал, Бомон. В смерти графа виноват лорд Реджинальд.
— Призрак?
— Да. Понимаете, он свел графа с ума. Довел до безумия, а потом и до самоубийства.
— Угу. А как же револьвер попал в комнату графа?
— Очевидно, лорд Реджинальд дематериализовал его из большого зала и заставил снова возникнуть в комнате графа. Вы знаете, возможно, лучше, чем другие, что дематериализация существует.
— Угу.
Он нетерпеливо нахмурился.
— Я погляжу, вы делаете вид, что в это не верите, Бомон. Но послушайте, дружище, вы знаете главный принцип моей сыскной работы? А он таков: стоит исключить все самое невероятное, и то, что останется, каким бы неправдоподобным оно ни казалось, будет правдой. Такой принцип вполне применим и к этому делу. Я только хочу, чтобы инспектор Марш меня выслушал.
 
— Вот что я вам скажу, сэр Артур. Вы пока попридержите свою версию. Посмотрим, что будет в гостиной. Если вы не услышите объяснения, которое вас вполне удовлетворит, обещаю, что заставлю Марша вас выслушать.
— Наверное, это лучше, чем ничего.
— Но, — сказал я, — взамен я хочу попросить вас об одолжении.
— Каком именно?
Я ему сказал.
 
Глава тридцать седьмая
— Дамы и господа, — сказал Марш. — Благодарю вас за то, что пришли. Деликатно улыбаясь, он оглядел гостиную. Снова перед всеми на столах стояли тарелки с едой, чайники и кофейники. Лорд Боб, леди Перли и Сесилия пристроились втроем на одном диване. Господин Демпси сидел рядом с инвалидной коляской мадам Созострис. Госпожа Аллардайс и мисс Тернер сидели вместе, так же как и сэр Дэвид, госпожа Корнель и доктор Ауэрбах. Сержант Медоуз прислонился к стене, а Дойл стоял в нескольких футах от него, представляя собой еще более внушительное зрелище. Я сидел примерно в трех футах оттого места, где стоял Марш. Великий человек примостился с другой стороны комнаты. Когда я вошел, он едва заметно мне кивнул, и я понял, что все подготовлено.
— Лорд Перли, — начал Марш, — любезно предоставил мне возможность поговорить со всеми вами о последних захватывающих событиях в Мейплуайте. Очень странными они были, не находите? Выстрел, вдруг прогремевший на залитой солнцем лужайке. Старый граф, внезапно скончавшийся в запертой комнате. «Вы правы, лорд, в смятенье королевство и, думаю, не обретет покоя…» [48] «Ричард Третий», разумеется.
Он улыбнулся и оглядел собравшихся.
— Итак. Все вы знаете о смерти графа. А что вы действительно знаете о его жизни? Разве вам известно, что, по словам его собственного сына, он был безумен? Да, безумен и вовсе не парализован.
В ответ раздался легкий, сдержанный шумок. Головы повернулись, брови поднялись. Сесилия Фицуильям наклонилась к своей матери. Леди Перли сжала губы и взяла дочь за руку. Госпожа Корнель нахмурилась и бросила взгляд на леди Перли.
— Ночью, когда все в доме засыпали, — продолжил Марш, — покойный граф крался по потайным туннелям, соединявшим его комнату с остальными в доме. Изображая своего предка, лорда Реджинальда, он пробирался в комнаты гостей, женщин, и пытался на них напасть.
Повернутых голов прибавилось. Равно как и поднятых бровей. Лорд Боб и леди Перли сидели неподвижно, уставившись перед собой и напоминая официальную пару, вынужденную присутствовать на казни.
— Он проделал это два месяца назад, — сказал Марш, — а потом в пятницу ночью, когда проник в комнату к мисс Тернер.
Все головы повернулись к мисс Тернер.
— В тот же вечер, за несколько часов до этого, — сказал Марш, — леди и лорд Перли разговаривали с покойным графом в его комнате. — Головы повернулись к лорду Бобу и его жене. — При разговоре больше никто не присутствовал, но, я думаю, памятуя о попытке графа наброситься на даму двумя месяцами раньше, лорд Перли предупредил отца, чтобы он не вздумал проделать то же самое этой ночью.
Марш пожал плечами.
— Но, как мы теперь знаем, граф все же сделал свое дело.
Он взял с ближайшего стола стакан с водой, отпил глоток и поставил стакан на место.
— По добровольному признанию лорда Перли, сделанному господину Бомону, на следующее утро он снова разговаривал с отцом. И объявил графу, что собирается упечь его в психушку. Несколько часов спустя, когда гости с лордом Перли собрались на лужайке, кто-то выстрелил в них из винтовки.
Марш улыбнулся.
— Разве не ясно, дамы и господа, кто стрелял? И кому предназначалась пуля? Разумеется, целились в лорда Перли. И стрелял его отец.
— Чепуха! — возмутился лорд Боб. — Послушайте, Марш…