Эскапада

— Так и есть. — Я кончил завязывать галстук.
Он поджал губы.
— Разумеется, ученые сомневаются, вся ли эта работа была написана великим бардом. [28]
— Угу.
— Итак, — сказал он, — мы собирались обсудить события субботы.
— Да. — Я поведал ему о завтраке с лордом Бобом и о прогулке с Великим человеком по гравийной дорожке. О встрече с мисс Тернер и ее лошадью. Рассказал я и о том, как мы сидели под деревом с бронзово-красными листьями вместе с госпожой Аллардайс и госпожой Корнель и как подъехал на мотоцикле лорд Боб. Рассказал, как из леса неожиданно выскочила мисс Тернер на лошади, которую ей едва удалось удержать перед нашим носом.
Марш смотрел в потолок, но тут снова перевел взгляд на меня.
— Почему у нее лошадь понесла? Вы знаете?
— Она сказала, жеребца напугала змея.
— Понятно. И что дальше?
В дверь снова постучали.
— Войдите! — крикнул Марш.
Это был слуга с тележкой на колесиках. Он водрузил около моего кресла низенький стол, затем снял с тележки тарелку, накрытую серебряной крышкой, и поставил ее на столик. Достал серебряные приборы, льняную салфетку, чашку с блюдцем и маленькие чайники с кофе и чаем. Затем он повторил ту же процедуру для сержанта и Марша, поставив все на кофейный столик. И спросил:
— Больше ничего не желаете, джентльмены?
Марш улыбнулся.
— Нет, большое спасибо.
— Рад слышать, сэр, — сказал слуга, кивнул и вышел из комнаты строевым шагом.
— Они прекрасно кормят, лорд и леди Перли. — Марш кивнул в сторону моей тарелки. — Пожалуйста, ешьте. Получайте удовольствие. Беспокойство во время еды плохо влияет на пищеварение.
Я снял крышку с тарелки. Яичница, бекон, колбаски, жареные помидоры, тост, намазанный маслом, дохлая рыба. Я взял в руки вилку.
Марш орудовал своими вилкой и ножом с точностью хирурга, разрезая белок яичницы на геометрически правильные квадраты. Он осторожно погрузил кончик ножа в желток, аккуратно размазал его по белку и положил результат своих трудов в рот. Вилку он держал в левой руке, как принято в Англии. И ел небольшими кусочками. Задумчиво. Деликатно. Проглотил, взглянул на меня и вытер рот салфеткой.
— Прибыла мисс Тернер, — сказал он. — Что произошло дальше?
Я проглотил ломтик колбаски.
— Кто-то выстрелил из винтовки.
Марш поднял брови.
— Выстрелил из винтовки. Откуда? — Он положил в рот еще один ровный квадратик белка.
Сержант Медоуз отложил свой блокнот и набросился на еду с таким рвением, будто он не ел с конца войны. Он наклонился над тарелкой, и его локти задвигались, подобно крыльям.
— Из леса, — сказал я. — Примерно со ста пятидесяти ярдов. Тогда я думал, что стреляли в Гарри. — Я отрезал ломтик бекона и положил в рот.
Марш осторожно размазывал желток по белку.
— Вы полагали, это был тот иллюзионист… как бишь его?
— Цинь Су. — Я проглотил бекон.
— Вы думали, из винтовки стрелял Цинь Су? — Он съел еще кусочек яичницы.
— Тогда — да.
Он пожевал. Очень аккуратно. Тщательно. Проглотил. Вытер рот салфеткой.
— Вы хотите сказать, что с той поры изменили свою точку зрения?
— Да.
— Освежите мою память, пожалуйста. Кто из гостей тогда развлекался там, на лужайке?
И снова в дверь постучали.
— Напоминает вокзал «Виктория», верно? — Марш улыбнулся. — Войдите! — крикнул он.
Дверь распахнулась, ударилась о фиксатор и отскочила назад. Великий человек придержал ее левой рукой.
— Фил, — сказал он, — мы уезжаем.
 
Глава тридцатая
Я проглотил кусок яичницы.
— Что такое, Гарри?
Он сдвинул брови.
— Бесс. — Он отпустил дверь — она захлопнулась — и вошел в комнату. — Я только что говорил с ней по телефону. Она звонила из Парижа. Собирается сегодня уехать. Будет в Лондоне завтра утром. Завтра утром, Фил. Я должен быть там к ее приезду.
Я взглянул на инспектора Марша. Он вежливо улыбался Великому человеку.
— Простите, — сказал он, — вы господин Гудини?
Великий человек повернулся к нему и недовольно нахмурился.
 
— И кто такая Бесс? — спросил Марш.
Я продолжал есть. У меня было предчувствие, что завтрак вот-вот прервется.
— Моя дорогая жена, — объяснил Великий человек. — Она была тяжело больна, осталась в Париже. Что-то с желудком. Ужасная пища, все эти тошнотворные французские соусы. Слава богу, сейчас ей уже лучше, она снова может ехать. Мне было очень приятно познакомиться с вами, инспектор, и я сожалею, что у нас не было возможности побеседовать. Но мы с господином Бомоном покидаем Мейплуайт.
Я прикончил яичницу.
— Да, — сказал Марш, — это вы так говорите. Но ведь вы понимаете, господин Гудини, что речь идет о полицейском расследовании?
Сержант Медоуз наливал себе кофе. Мне это показалось разумной идеей, и я последовал его примеру.
Великий человек хмурился. Раздраженно.
— Разумеется, понимаю. Но я ведь здесь просто гость. Расследование не имеет ко мне никакого отношения. Фил, как быстро вы сможете собрать вещи?
Я отпил глоток кофе.
— Ну, Гарри… — начал я.
— Думаю, — вмешался Марш, — вам не составит труда попросить кого-нибудь в Лондоне встретить вашу жену. Я…
— Не может быть и речи, — перебил Великий человек. — Бесс ждет, что ее встречу я. — Он выпрямился во весь рост. — За все годы нашего брака, инспектор, я ни разу не огорчил жену.
Марш улыбнулся.
— Честь вам и хвала, господин Гудини, — сказал он. — Но я вынужден с огорчением известить вас, что никому не будет разрешено покинуть Мейплуайт, пока не закончится предварительное расследование.
Раздражение уступило место изумлению.
— Разрешено?
— Гарри… — вмешался я.
Марш сказал:
— Мы с сержантом Медоузом…
— Инспектор, — заявил Великий человек, — вы не понимаете. Моя жена приезжает в Лондон. Утром. И я буду там.
— Господин Гудини… — сказал Марш.
Великий человек заговорил медленно, желая убедиться, что Марш все понял.
— Инспектор, вы знаете, кто я такой?
— Конечно, — сказал Марш, радостно улыбаясь. — Вряд ли я мог этого не знать, верно? Дня не проходит, чтобы я не натыкался на ваши красочные афиши. Они расклеены по всему Лондону, так ведь? Повсеместно, так сказать.
— Тогда вы наверняка догадываетесь, — продолжал Великий человек, — что здесь, в Англии, я пользуюсь некоторым влиянием. Я честно предупреждаю вас…
— Гарри. — Я встал. — Пойдемте, Гарри, на воздух. Поговорим. Мы вернемся через минуту, инспектор.
Он повернулся ко мне:
— Но, Фил…
— Пошли. — Я взял его за руку. Он сопротивлялся, я почувствовал, как вздулись мускулы его руки. Голову он держал высоко, испепеляя Марша взглядом серых глаз. Марш продолжал вежливо улыбаться.
Я потянул Великого человека за руку.
— Гарри, пойдемте. И во всем разберемся.
Неохотно, но с поднятой головой он вышел за мной из библиотеки.
— Этот человек сошел с ума, Фил!
— Он полицейский, Гарри.
— Он одноклеточный!
— Я так не думаю.
— Но вы же слышали, я все объяснил. А он и слышать ничего не хочет!
— Гарри, он выполняет свою работу.
— Не разрешено! Как он смеет? Бесс будет в Лондоне завтра!
Мы стояли в коридоре недалеко от библиотеки. Великий человек ходил взад-вперед по паркетному полу, размахивая руками. Я прислонился к стене, сложив руки на груди.
— Почему не позвонить ей? — спросил я. — И не предложить ехать следующим поездом, например, завтра?
Он прекратил мерить шагами коридор, повернулся ко мне и уперся руками в бока.
— Я отказываюсь. Решительно. Я же дал слово. А Гудини никогда не нарушает своего слова.
— Гарри, вы просто упрямитесь. Сердитесь на Марша.
— У меня есть на это все основания.
— Марш должен поговорить с каждым. Он должен понять, что происходит.
— Что? — Он наклонился ко мне. — Что, Фил? Что такого ох-какого-важного он должен понять?