Эскапада

 
Глава двадцать третья
Дверь стенного шкафа распахнулась, и оттуда вышла госпожа Корнель в белом платье с рассыпавшимися по плечам черными волосами. Она увидела в моей руке пистолет и усмехнулась.
— Надеюсь, вы не собираетесь меня пристрелить.
Я убрал пистолет.
— Вы видели, как я уронил тот бумажный шарик, — сказал я. — Во дворе.
— Верно, — подтвердила она. — И прочитала записку. — Усмешка исчезла, элегантный подбородок слегка приподнялся. — Алиса — моя хорошая подруга. Я не хочу, чтобы вы или кто-то ее обидел. Мне подумалось, раз вы тайком встречаетесь с ее слугами, кто-то должен за этим следить, в ее же интересах.
— Вы полагаете, ее интересы в опасности?
— Вовсе нет. Но присмотреть никогда не мешает.
— Теперь вам лучше?
— Нельзя сказать определенно. — Она внезапно нахмурилась. — О, господи, который час?
Я достал часы.
— Без двадцати восемь.
— Совсем забыла про ужин. Нужно успеть переодеться. — Она прошла через комнату, положила ладонь мне на руку и взглянула на меня своими огромными черными глазами. — Приходите ко мне сегодня, — торопливо произнесла она. — После сеанса. Мы все обсудим.
— Непременно, — сказал я.
Когда я вернулся в наши апартаменты, дверь в комнату Великого человека была все еще закрыта. Я снял пиджак и бросил его на кровать. Постучал в его дверь и развязал галстук.
— Гарри!
Я стащил галстук, скомкал его и тоже швырнул на кровать. Потом начал расстегивать пуговицы на рубашке. И снова постучал в дверь костяшками пальцев.
— Гарри!
Через дверь до меня донесся его голос.
— Фил? Вы один?
— Нет, привел с собой тромбониста. Сгодится? — Я снял рубашку и тоже бросил ее на постель.
— Так с вами никого нет, Фил?
— Никого, Гарри, я один.
Дверь приоткрылась, и Великий человек высунул голову. Посмотрел на меня, потом оглядел комнату, как карманный воришка на балу у полицейских. Затем снова взглянул на меня.
— Она ушла, — сказал он.
— Кто?
Он рывком открыл дверь и влетел в мою комнату, широко раскрыв серые глаза. На нем был смокинг и жесткий черный галстук-бабочка. Он зачесал волосы назад, напомадил, но они все равно завивались на висках, подобно серебристой проволоке.
— Где вы были, Фил?
Я расстегнул ремень брюк.
— Я же говорил. Рыскал повсюду. Так кто ушел?
— Сесилия Фицуильям. Она была здесь.
Я вылез из брюк и швырнул их туда же, на постель.
— Чего она хотела?
— Сказала, хочет со мной поговорить. И так и не ушла, Фил. Все колотила в дверь и требовала, чтобы я ее впустил.
Я пошел к стенному шкафу.
— А вы не впустили, так?
— Разумеется, нет, — сказал он возмущенно.
— Ну и правильно, Гарри. — Я снял с плечиков чистую рубашку и надел.
— Почему эта женщина меня преследует?
— Наверное, она все еще в вас влюблена, — обрадовал его я. Снял с вешалки брюки и подтяжки и прикрепил подтяжки к брюкам. То и другое я взял напрокат в Лондоне.
— Фил, вы же обещали, что это больше не повторится.
— Я поговорю с ней, Гарри, — сказал я.
Настроение за ужином у всех было довольно подавленное. Предполагалось, никто не знает, что граф умер, но, я думаю, об этом уже знали все, за исключением, может быть, госпожи Аллардайс и мисс Тернер. Лорд Боб так и не показался: леди Перли сказала, что он плохо себя чувствует. На ней было роскошное черное платье, которое вполне могло бы сойти за траурное, а нет, так просто за шикарное черное платье. Она выглядела усталой, хотя время от времени улыбалась несколько натянутой улыбкой и даже пыталась поддерживать беседу с тем или иным гостем. Некоторые из гостей в ответ принимались болтать, пока не начинали слышать в окружающей тишине эхо собственного голоса. Тогда они замедляли темп, как туристы, приблизившиеся к краю пропасти, и замолкали.
Мисс Тернер не произнесла ни слова. Она сидела и только переводила взор с одного гостя на другого. И всякий раз, встречаясь взглядом со мной, быстро отводила глаза. Любопытно было бы узнать, что скрывается за их ослепительной синевой.
 
Я думаю, все полагали, что излишняя веселость обидит леди Перли.
Все, кроме госпожи Аллардайс и Великого человека. Великий человек всегда говорил монологами и никогда в жизни не волновался, обидят его речи кого-либо или нет. Госпожа Аллардайс продолжала засыпать его вопросами, и он отвечал, обращаясь ко всем нам. Гарри рассказал нам о своем невероятном погружении под лед на реке Детройт. Затем о столь же невероятном побеге из тюремной кареты в Москве. Он напомнил и о таком же невероятном одиночном полете в Германии — в 1909 году и о совершенно невероятном триумфальном полете в 1910 году в Австралии — самом первом в той стране.
Почти все гости вежливо слушали, даже мадам Созострис и господин Демпси, хотя оба знали, что Великий человек специально приехал сюда, чтобы разоблачить их как мошенников.
Но только не сэр Дэвид. Он время от времени злобно ухмылялся или демонстративно отворачивался. Иногда он наклонялся к госпоже Корнель и что-то нашептывал ей на ухо. И что бы он ей ни шептал, она либо хмурилась, либо отмахивалась. Вдруг он зашептал в ту минуту, когда госпожа Корнель принялась резать ростбиф, — она тотчас остановилась и, повернувшись к нему с каменным лицом, что-то тихо и быстро сказала. Он вежливо улыбнулся и отправил в рот очередную порцию горошка в сметане.
Мне казалось, надвигается какая-то беда, но я знал, что не смогу ее отвратить, пока она не грянет. Если она и правда грянет.
У меня не было случая поговорить с Сесилией с глазу на глаз. Но, похоже, она тоже не горела желанием побеседовать со мной. В основном она следила за Великим человеком. И, как ее мать, слегка улыбалась, когда это было к месту.
Беда настигла нас в гостиной. Мы сидели за разными столами. Дойл курил трубку и рассказывал мне о загробной жизни, уверяя, что там гораздо лучше, чем здесь. Справа от Дойла сидели сэр Дэвид и доктор Ауэрбах, а также леди Перли, госпожа Корнель и мадам Созострис. Слева от меня Великий человек рассказывал господину Демпси, госпоже Аллардайс и мисс Тернер о своем могучем прессе.
— Годы закалки, — говорил он, — превратили мускулы Гудини в сталь. — Он встал и расстегнул смокинг. — Пожалуйста, — обратился он к госпоже Аллардайс, кивая на свой живот, — не стесняйтесь, ударьте.
Госпожа Аллардайс вытаращила на него глаза.
— Простите? — сказала она.
Я заметил, что сэр Дэвид сунул в рот сигару и внимательно наблюдал за происходящим.
— Ударьте же меня, — настаивал Великий человек. — Не стесняйтесь.
Теперь уже за ним наблюдали все. Я же следил за сэром Дэвидом. Госпожа Аллардайс моргнула.
— Вы хотите, чтобы я вас ударила?
— Ну да, — подтвердил Великий человек, — в качестве демонстрации.
Госпожа Аллардайс снова заморгала.
— Право же, мне неловко.
— Зато я могу, — сказал сэр Дэвид. Он положил сигару в пепельницу и встал. — С огромным удовольствием. — Он был почти на фут выше Великого человека.
— А, — сказал Великий человек, все еще стоя с распахнутым смокингом. И улыбнулся. Он был доволен. Ему представился случай показать свое превосходство над тем, кого он считал паразитом. — Не стесняйтесь, бейте сильнее…
Сэр Дэвид нанес удар правым кулаком в живот Великого человека, развернувшись на левой ноге и вложив в удар весь свой немалый вес. Великий человек зашипел, согнулся и схватился за живот.
Дойл стремительно поднялся.
— Да вы что!
Сэр Дэвид усмехнулся и отступил назад. Великий человек все еще не мог выпрямиться. Сэр Дэвид сказал Дойлу:
— Он же сам попросил.
— Но он не успел подготовиться, — возмутился Дойл. Великий человек резко вскинул правую руку, и она повисла над ковром. Несколько секунд все молчали. Все еще держась левой рукой за живот, он медленно поднял плечи и выпрямился. Опустил обе руки. Побелевшее лицо блестело.