Тяжелое падение (ЛП)

Он так хорош в этом.
Это так приятно.
Хорошо, хорошо, хорошо. Мой мозг всё ещё не работает.
— Ты прекрасна, — бормочет он, наваливаясь на меня. — Хочешь быть сверху? — спрашивает он.
— Нет. — Я качаю головой. — Я хочу смотреть, как ты трахаешь меня.
Трахни меня, трахни меня, трахни меня.
— Чёрт, Холлис... Боже, ты чувствуешься потрясающе... — Его тело опускается, не раздавливая меня, но прижимаясь ко мне, как будто он делает упражнения на пресс, но в то же время занимается сексом. Рот рядом с моим ухом, стоны и вздохи.
  
Клянусь, я могла бы прослушать запись, как он трахает меня, и получить от этого удовольствие.
Сжимаю руками его задницу, что нелегко, потому что парень намного выше меня.
Это рай.
И когда я кончаю, какая-то частичка внутри меня не может не думать о том, что, возможно... просто возможно... Трейс был создан для меня.
— Могу я рассказать тебе кое-что, но пообещай, что не будешь смеяться?
Я не могу дать ему такое обещание: Трейс — умора и всегда умудряется рассмешить меня. Он ничего не может с этим поделать — смешной и неотразимый.
Мы оба смотрим в потолок моей тёмной спальни, лежа на спине, и трудно поверить, что мы делаем это здесь, переплетя пальцы.
— Конечно. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно.
— Ты веришь в... — Трейс прочищает горло и спешит добавить: — Неважно. Это глупо.
Я поворачиваюсь к нему лицом, хотя в темноте не очень хорошо его вижу, и хочу узнать, что он собирался сказать. Подталкиваю его руку.
— Что? Ты можешь сказать это, я не буду тебя осуждать.
— Мне сейчас слишком стыдно, — беззаботно отвечает он. Я чувствую, как Трейс натягивает одеяло до подбородка и прячется. — Не смотри на меня.
— Да ладно! Ты должен сказать мне, раз уж заговорил об этом.
Он всё ещё под одеялом, как чудик.
— Я стесняюсь.
— О, боже, ты не стесняешься. Ты самый беззастенчивый человек из всех, кого я знаю.
— У меня страх сцены.
Я разражаюсь смехом.
— Ты смешон.
Есть что-то фантастическое в том, чтобы смеяться голышом, быть уязвимой с тем, с кем у тебя только что был секс, и этот момент останется со мной навсегда — независимо от того, что произойдёт между нами двумя. Это слишком мило и незабываемо.
Он такой милый.
Я хочу поцеловать его милое личико и выудить из него то, что он стесняется сказать.
Я отчаянно хочу, чтобы тот заговорил.
Стараюсь быть терпеливой.
Жду его.
— Я ненавижу отказы. — Слова произносятся тихо, так тихо, что мне приходится напрягаться, чтобы расслышать их.
— Думаю, мы все ненавидим.
— Холлис, мне нужно, чтобы ты кое-что знала, — говорит он из полумрака. — Я не играю с тобой в игры.
Хорошо. Не то, что я ожидала от него услышать.
— Но думаю, это важно, потому что у тебя был неудачный опыт, и ты не очень-то хотела со мной встречаться. И всё же мы здесь. — Теперь Трейс полностью завладел моим вниманием. — Это прозвучит странно, потому что мы только что познакомились. И, возможно, тебе покажется, что всё происходит слишком быстро...
О чёрт.
О боже.
Он собирается сказать мне, что любит меня? Уже сейчас, спустя всего две недели?
Боже, а что, если он собирается сделать предложение?!
Стоп, Холлис. Девочка, откуда взялась эта мысль? Он просто сказал, что всё происходит слишком быстро.
Подождите.
Нет.
Он сказал, что, возможно, я думаю, что всё идёт слишком быстро.
Мой мозг должен замолчать, чтобы я могла послушать, что он говорит.
— ...но я чувствую, что, возможно... мы родственные души.
Проигрыватель в моём мозгу с визгом останавливается, возвращаясь к разговору, воспроизводя предложение в моём сознании по кругу. Родственные души, родственные души, родственные души.
Он думает, что мы кто?
КТО?!
— Ты думаешь, что мы родственные души. — Это утверждение, а не вопрос; я всё ещё ошеломлена этим заявлением, и в воздухе повисает неловкая тишина.
Я не знаю, что сказать, и это заметно.
Рядом со мной я чувствую, как напряглось тело Трейса.
— Я не должен был ничего говорить. Забудь об этом.
Слова: «Этого не случится» вылетают из моего рта.
— Ты думаешь, что это глупо.
— Нет, я не считаю это глупостью, просто удивлена, что ты так считаешь. Ты такой весь мужественный. — Я говорю эти слова, чтобы успокоить его уязвлённое самолюбие, но мой разум всё ещё несётся со скоростью тысяча километров в секунду. — Не думала, что ты такой чувствительный.
Я отпускаю его руку, чтобы перевернуться на спину. Нахожу в темноте его плечо и целую голую кожу, проводя рукой по его груди.
— Люблю это в тебе.
Чёрт.
Я сказала «люблю».
Что, если он подумает, что я влюблена в него?
Ведь это не так. Не может быть!
Прошло только две недели!
— Правда?
— Да. Я думаю, что ты... — Просто скажи ему, что ты чувствуешь. — Замечательный.
Вот бы мой отец чувствовал то же самое.
  
ГЛАВА 18
 
Трейс
— ...жаль, что Холлис не смогла прийти сегодня.
Мама добавляет это высказывание к концу другого предложения, словно если вставить его между делом, то оно останется незамеченным. Как если бы она только что сообщила, что небо голубое или цветы красивые.
Безобидно и ненавязчиво — и в то же время вопиюще ужасающе.
— Прости... что?
Мы ужинаем после моей игры — весь клан Уоллесов, включая моих брата и сестру, собрался в Городе ветров ради этой игры. И теперь сидим за большим круглым столом в одном из самых элегантных ресторанов Чикаго.
Нас даже усадили в отдельной комнате, чтобы нам не мешали.
Маме это нравится.
Так она чувствует себя особенной.
— Что, дорогой? — Она не смотрит на меня, просто поднимает брови и нарезает помидор на своей тарелке с салатом.
— Ты сказала: «жаль, что Холлис не смогла прийти сегодня». Что ты имела ввиду?
Плечи Женевьевы поднимаются и опускаются в невинном пожатии.
— Просто сказала, что жаль, что она не смогла прийти.
Почему она должна была прийти?
— Ты... ты пригласила её?
— Может быть?
Перевод: она пригласила.
— Чёрт возьми, ма! Почему ты мне не сказала?
— Какая разница? Она не смогла прийти. — Мама продолжает возиться с салатом, успешно избегая моего пристального взгляда.
— Кто такая Холлис?
— Девушка твоего брата, — буднично сообщает папа моей сестре, как будто в этом нет ничего особенного.
Чёрт. Как я мог забыть, что продолжаю лгать своим родителям, а теперь и сестре?
— Она не... то есть... Холлис...
Все смотрят на меня, пока я путаюсь в словах.
Трипп откладывает столовые приборы, скрещивает руки, откидывается на спинку стула и устраивается в ожидании шоу, которое, как он знает, должно произойти. Давайте посмотрим правде в глаза, брат знает, что история с Холлис — полная чушь, и находится здесь ради моего неизбежного падения на глазах у наших родителей.
Ублюдок.
— У тебя есть девушка? — Удивление моей сестры ощутимо. — Почему я с ней не знакома? Почему её здесь нет? — Она тянется к своей сумочке за спиной и достаёт телефон. — Как, говоришь, её зовут? Я хочу поискать её в социальных сетях.
— Слушай, оставь это. Холлис не... — Я даже не могу произнести это без того, чтобы в горле не образовался комок вины.
— Холлис не что, дорогой? — Теперь мама смотрит на меня с надеждой на лице. — Холлис не зарегистрирована в Instagram?
  
Господи.
Как же я себя сейчас ненавижу. Я вздыхаю.
— Правда в том, что... Холлис она... скорее... она... — Давайте подумаем, как мне сказать им правду? — Она скорее друг.