Тренировочный день 6 (СИ)

Он проворачивает отмычку в замке и проходит в дверь, прикрывает ее за собой, проворачивает замок, закрываясь. Вот и комната этого странного физрука. Он оглядывается. В неверном утреннем свете комната кажется меньше, чем есть на самом деле. Оперативный досмотр — это не обыск. Обыск это когда обыскивают все. Досмотр — это когда ты ищешь что-то важное и тебя интересует только это. Каждый человек прячет важные для него вещи… но прячет недалеко. Нужная тебе важная вещь должна быть под рукой, но в то же самое время — надежно спрятана. Так что…
  
Он опускается на колени и включает фонарь. Отодвигает половик в сторону и хмыкает, обнаружив что одна из половиц отходит в сторону при нажатии на нее. Зажимает фонарик в зубах, так чтобы он светил в нужном направлении и достает складной нож. Щелкает лезвием, поддевает кончиком ножа половицу и аккуратно вынимает ее, откладывая в сторону. Под половицами — небольшой сверток, глядя на который у него начинает чаще биться сердце, уж больно характерный у свертка вид. Он достает сверток из-под пола, уже ничуть не удивляясь его увесистости. Разворачивает ткань. В свете фонаря разглядывает грани и изгибы пистолета системы Марголина калибра пять и шесть. Несколько запасных магазинов. Коробка патронов. Магазины не снаряжены, все готово к длительному хранению, чтобы пружина подавателя не «устала».
— Мелкашка, — бормочет он вслух, стараясь не касаться металла пальцами: — оружие киллера. Кто же ты такой, Виктор Полищук?
В этот момент в двери кто-то гремит ключами! Неужели он вернулся раньше времени⁈ Наполи поспешно убирает все найденное под половицу, выключает фонарик, накидывает сверху цветастый половичок с белорусским орнаментом и выпрямляется, оглядываясь. В окно? Третий этаж, высоко, да и закрыто оно… он не успеет!
Он поворачивается к двери, лихорадочно соображая, что же делать. Если это сам Полищук, то возможно придется драться, а учитывая, что этот странный физрук сделал с Давидом он довольно опасный противник, так что…
Наполи убирает руку с ножом за спину, сожалея о том, что не захватил с собой никакого оружия, сейчас бы пригодился пистолет, рукопашная схватка с профессионалом слишком опасная игра…
— О! Витька! Ты уже вернулся! Как там… Ой! А ты… вы кто? — раздается девичий голос и Наполи немного расслабляется. Это одна из соседок Полищука по общежитию, девушка из малярной бригады и конечно же понятно, что она делает в его комнате с утра. Наверняка у этого физрука с ней интрижка, впрочем, как и со школьной учительницей, как и с половиной волейбольной команды Комбината, как и со старшеклассницами в его школе. Наполи чувствует, что начинает остро завидовать этому гаду.
— Извините. — говорит он: — а я друг Виктора. Он просил зайти к нему, захватить рубашку.
— Рубашку? — девушка останавливается в дверях, глядя на него с подозрением: — какую еще рубашку?
— Клетчатую. — наугад рубит Наполи: — он свою все измарал, как назад через весь город возвращаться, вот и попросил меня.
— Клетчатую? — повторяет девушка и Наполи думает, что он что-то совсем перенервничал, думал что сейчас придется схватиться с опасным противником, засуетился и выдал что-то невнятное. Рубашку ему… нужно было что-то другое сказать. Магнитофон там или гитару, вон же есть гитара, это куда правдоподобнее, гитары не хватает в обществе, отмечают они победу в товарищеском матче все вместе, гуляют до утра, а гитары нет. А он — рубашку… да кому нужна рубашка, Полищук тот же и вовсе может по пояс голый ходить, у него торс как у Аполлона, что ему. Подозрительно… неужели придется девушку по голове бить? Он мысленно примерился к челюсти девушки. Правой сбоку… и она выключится. Надо было сразу бить, она бы его не запомнила, после нокаута забывается доля секунды, а он с ней заговорил, черт, черт… но у него в руке нож, нужно убрать его, сложить и убрать в карман и все это — не привлекая внимания… а уже потом…
— Так чего ты в темноте ищешь-то? — искренне удивляется девушка: — вот же она там. — она щелкает выключателем, включая свет. Наполи прищуривается, а девушка делает два шага и открывает… холодильник!
— Вот тут у него клетчатая рубашка и лежит. — говорит девушка: — вот тут поновее, а эта — рабочая. Тебе какую?
— Ну… — Наполи выбит из колеи этим простым вопросом. Какую ему?
— Ай, чего я тебя спрашиваю, ты же мужик. Мужики не разбираются. Если Витька тебя за рубашкой прислал, значит ему новая нужна. Он поди после пьянки собирается в школу сразу идти. — девушка забирает рубашку из холодильника и тычет ему в руки: — на вот, держи.
— С-спасибо.
— Они с Лилькой сильно надрались? И как там эта дылда длинная, Салчакова — призналась ему уже? И почему меня не позвали? — наседает на него девушка: — вот негодяи! Уж я устрою ему как вернется!
— А… ну мне наверное идти пора и…
— Куда! — девушка хватает его за рукав: — я думала Витька вернулся, а тут ты. А мне поговорить не с кем, Светка опять с Батором поругалась, а я совсем одна. Слушай, а как тебя зовут?
— Николай.
— Я — Марина. Скажи Николай, а какие девушки тебе больше нравятся?
— Ээ… так и не сказать сразу… — с тоской посмотрел на такую далекую дверь бывший разведчик Николай Иванов, известный в узком семейном кругу как Наполи Саркисян: — а тебе на работу не пора разве?
— У нас со Светкой посменная работа же! Сегодня выходной! А она снова со своим Батором, Батор то, да Батор се, надоело! — девушка плюхается на кровать и устраивается там, скрестив ноги по-турецки, хлопает рукой рядом: — садись, Николай, поговорим. Слушай, а у тебя девушка есть? Нету? Сегодня индийское кино в «Заре» крутят, может сходим? Витька с рубашкой подождет, а то давай вместе ему отвезем?
— Ээ… я пожалуй…
— Стоямба! Ты чего, Николай⁈ Одинокая девушка в печали, тебя разве не учили что барышня в опасности это сигнал для всех рыцарей вокруг? Вот ты — разве не рыцарь?
— Рыцарь. — вздыхает Наполи и садится рядом с этой странной девушкой: — ну давай рассказывай. Что там у тебя с Батором?
— Не у меня, а у Светки! Ты, как всегда, меня даже не слушаешь!
— Как всегда?
— Как всегда! Вот, слушай…
  
Глава 18
 
Глава 18
Одесский дворик, утро, голос Сары
— «Двойрааа! Мой сифилитик не у тебя?»
Из окна третьего этажа доносится усталый голос Абрама:
— «Сарочка, золотце, ну сколько тебе повторять? Не сифилитик, а филателист!»
Наполи Саркисян, племянник и ответственный человек 2
Он сидел и задумчиво барабанил пальцами по поверхности стола. Столешница была пластиковой, скользкой и неприятной на ощупь, мороженное в стеклянной вазочке на длинной ножке уже почти растаяло, превратившись в неаппетитную белую массу, а он все думал, уставившись в пространство, сверял факты, строил теории и догадки.
После того, как он побывал в квартире у Полищука и своими глазами увидел его тайник с хранящимся там оружием он совершенно точно мог отбросить две теории. Первую — о том, что Виктор Полищук обычный советский учитель физической культуры в средней школе. Потому что обычные советские учителя не хранят оружие под половицей у себя в комнате. И вторую — что он действующий агент Конторы. Потому что почерк совсем другой. Наполи знает, как работают конторские, им нет необходимости хранить старенький пистолет Марголина у себя дома, к их услугам вся мощь государства, новейшие разработки ученых, силовые ресурсы МВД и прокуратуры, внутри своей собственной страны конторские как полубоги — всемогущи и вездесущи. Настоящий агент, внедренный в школу, никогда не стал бы привлекать излишнего внимания и в конфликте с Давидом предпочел бы по морде получить, но не показывать свои умения. Точно так же и держать дома пистолет не стал бы, потому что — от кого ему отстреливаться? Нужно будет кого-то убрать — так он кураторам позвонит, выедут специалисты и все устроят, предварительно допросив и вывернув наизнанку любого, кто встанет на пути. И даже если бы ему так нужен был бы пистолет — это не был бы старенький Марголина, это был бы новенький ПБ с интегрированным глушителем или вовсе ПСС «Вул» со спецбоеприпасом, исключающим выброс пороховых газов в принципе, выстрел из него — просто щелчок от удара пули. Конторских всегда выдает их оборудование.