Я слышу

Старик встал как вкопанный и уставился куда-то за окно – впрочем, точка его фокусировки вряд ли находилась в пределах видимой части Вселенной.
– А что, если… – бормотал он, – меня окажется… недостаточно? Возможно, потребуется специалист, способный в кратчайший срок приступить к монтажу и применению нового оборудования, или даже несколько специалистов. Для них нужно будет возвести и жилые модули – ко мне-то ведь надолго не поселишься, куда тут деться! Хотя… кто знает… Я ведь могу и не дожить до их прилëта. Как далеко шагнули ваши технологии? Сколько времени займëт доставка, вместе с приготовлениями, согласованием?..
  
Адиль вдруг замолчал и потупил взгляд.
– Да… Да, пожалуй, моë дело теперь – просто подготовить станцию к вашему визиту. Прибраться тут, может, как-то законсервировать… А дальше вы уже как-нибудь сами. Или… Может, вы вовсе и не полетите сюда? Может… у вас уже достаточно вариантов и получше.
Старик глубоко вздохнул и присел на кровать, сосредоточенно массируя пальцами виски.
– Тяжеловато мне без связи с вами. Неудобно планировать. Вдруг будет новый экспериментальный цикл, а тут вы объявитесь – и что делать? Я уж и не вспомню, когда в последний раз получал от вас экспедиционные инструкции. В конце концов, я могу что-то понять неправильно. Интерпретация исследований – не моя работа. Я ведь… не учëный. Поэтому прошу вас осуществить руководство дальнейшими планами экспедиции Адиль-3 и как можно скорее уведомить меня о принятых решениях. Это поможет нам с вами скоординировать работу.
Старик опустил голову и замолчал. Долгое время он сидел, просто глядя в пол. Затем он поднял взгляд и произнëс:
– А лучше не прилетайте. По большому счëту, мы не узнали ничего нового об аномалии. Она может быть опасна для корабля, для оборудования… для вас. Я продолжу работу. У инцидентов нет временных паттернов, но могут быть иные. Я должен найти их, чтобы обезопасить ваш путь. Тогда всë будет не напрасно. Тогда мы сможем, наконец, контролировать ход экспериментов, мы подберëм безопасные орбиты, мы…
В этот момент раздался грохот из коридора. Адиль тут же смолк и уставился в открытый дверной проëм, ожидая продолжения, но его не последовало. Тогда он встал и осторожно вышел из комнаты.
– Ты помнишь… нашу первую встречу? – спросил женский голос.
Старик поднял с пола упавшую склянку, поставил еë на полку стеллажа и ответил:
– Я помню каждую минуту, проведëнную с тобой, Наджем.
– Не знаю, как описать то, что я почувствовала тогда. Я вспоминаю тот момент снова и снова. Он нравится мне. Нравится повторять его, понемножку меняя, но оставляя суть.
– Без тебя мне было одиноко.
– Я будто и не жила до твоего случайного прикосновения. Оно было…
– …Невероятно, – закончил Адиль.
– Я не хочу другого.
– Всë будет так, как я тебе обещал.
– Но ты… отвернулся от меня.
– Не говори так.
– Твои мировые линии вдруг вспыхнули в каком-то порыве. Я вижу: они вьются, тянутся… не ко мне.
– Разве я давал тебе повод усомниться в себе?
– Ты больше не коррелируешь со мной, Адиль. Почему?
– Наверное, ты говоришь о полях вероятностей. Но я не могу влиять на них.
– Ну конечно можешь!
– Нет. Человек слишком… неаккуратен для этого. Мы живëм в трëх измерениях. Передвигаемся в них. Дрейфуем в четвëртом, и уже оно неподвластно нам – куда мне до твоей стихии!
– Однако, мы с тобой встретились именно там.
– Это необъяснимо… и прекрасно.
– Не покидай меня, Адиль.
Он взглянул через крошечное окошко гермодверцы на вновь взошедшую Галену, сверкавшую яркими грозовыми разрядами.
– Я покинул Землю ещë ребëнком. Веря, что жертвую не зря. Нам всем так говорили. Задачи наших миссий вроде как должны были быть соизмеримы с продолжительностью наших жизней. Для многих ли это оказалось правдой?
– Твоя жизнь ещë не закончена.
– Уже почти. Но я не приблизился к разгадке аномалии.
– Если ты желаешь воздаяния прямо сейчас – найди его в том, что ты проторил путь будущим поколениям колонистов.
– Каждый из нас проходит свой путь. Давно ли я был снаружи? Моих следов там уже не отыщешь – всë занесло пылью.
– Твои следы в вечности, над ними не властна пыль.
– Что ж… Тебе виднее. Надеюсь, они там кому-то помогут.
Адиль окинул хмурым взглядом коридорный стеллаж, уставленный горшками с растениями, заметив несколько пожелтевших стеблей среди разносортной зелени, пышные побеги которой кое-где пробивались холодными пëстрыми лучами света дальних звëзд. Он ощупал пальцами несколько гладких листьев, найдя среди них один более шершавый, принадлежащий небольшому бледному кустику с тонкими стеблями в железном горшке. Адиль оборвал несколько его мелких листьев, оставив только самые крепкие, и повертел горшок, критически осмотрев растение, теперь выглядевшее обглоданным. Затем он с сомнением снял горшок с полки и отнëс его к дальнему краю стеллажа, поставил на платформу с невысокими ножками и накрыл широким прозрачным наклонным куполом с простеньким экраном. Раздалось тихое шипение, под куполом побежали струйки пара, и в воздухе ненадолго появился прелый кисловатый запах. Экранчик отобразил несколько цифр, и старик вслух произнëс:
– Ну… вроде, пока ещë неплохо.
Он поднял купол, взял растение и понëс его обратно, но, вернув на прежнее место, заметил, что тесно составленные горшки стоят близко к краю, почти выпирая в проход. Не сумев достаточно раздвинуть их, Адиль переставил обкорнанное растение в железном горшке на верхний ярус, который был хуже освещëн, но зато абсолютно свободен.
Зацепившись рукавом, старик заметил торчащую в проход ветвь и осмотрел еë стебель. Сорвав и с этого куста несколько жухлых листьев, он решил пройтись по всему коридору, аккуратно собирая увядшие побеги во взятую тут же пыльную склянку, которую он затем опустошил в контейнер биопресса и оставил рядом с ним же. Запустив систему полива, Адиль обратил внимание на нижний ярус стеллажа, на котором располагались бурлившие аквариумы с серо-зелëной водой. Включив лампу над одним из них и неудовлетворëнно покачав головой, старик опустился на корточки и нажал несколько кнопок в задней части крышки аквариума. Вода ненадолго притихла, а затем гулко забурлила на более низкой частоте. В резервуаре появились мириады мелких пузырьков, и вскоре цвет воды стал постепенно светлеть. Адиль взял из стоявшего рядом на полу транспортного контейнера таблетку в защитной упаковке и положил еë в специальный откидной отсек в крышке. Затем он не торопясь повторил эту процедуру со всеми остальными аквариумами. В конце он, взяв ту же грязную склянку, прошëл обратным путëм, опустошая в неë сливные отсеки аквариумов, накопившие густую и неприятно, перепрело-кисло пахнущую серо-бурую биомассу.
Закончив, старик провëл тыльной стороной запястья по своему взмокшему лбу, упëр руки в боки и довольно оглядел приведëнное в некоторый порядок хозяйство.
– Ну… трудись, органика, – с выдохом произнëс он.
Ровный зелëный ковëр обрамлял теперь полки стеллажа, не мешая проходу, а всë помещение заполняли свежий аромат и мерное журчание чистой, прозрачной воды, в которой постепенно растворялись набухшие и развалившиеся на дне таблетки с рассадой фитопланктона.
Адиль долго сидел у окна в своëм рабочем кресле, ловя падающие звëзды и кометы на быстро убегавшем за горизонт небе. Он внимательным взглядом провожал спокойную Галену, укрывшуюся ровной мягкой шалью белого тумана, иногда освещаемой изнутри редкими грозовыми вспышками.
Встав с кресла, он шагнул ближе к окну и, задумчиво покачав головой, еле слышно произнëс:
  
– Всë-таки это странно.
– Что? – спросил его женский голос.
– Они говорят, для жизни на Галене не нужна звезда.
Голос не ответил.
– По мне, так это какая-то глупость, – продолжил старик. – Все индексы оценки пригодности планет к жизни, какие я помню, включали в себя правильную орбиту вокруг звезды, как и саму звезду. Так разве можно обойтись вовсе без неë?