Птицеед (СИ)

Теперь у нас стало доброй традицией: вечерняя прогулка по Вранополью и поход в кафе или ресторан за какой-нибудь вкусняшкой. Девчонка, хоть и отъявленный домосед, редко покидающий родное гнездо, любит смотреть город и находить в нём нечто новое.
А я, не менее чем она, люблю ей показывать неизведанные уголки Айурэ. Ибо мой город прекрасен, тёпл и ласков.
Ну… большую часть времени. Особенно если ты не забыл дома деньги и шпагу.
Я немного опоздал, лекция уже закончилась, и она ждала меня у крыльца, среди других слушателей, в основном студентов младших курсов университета.
В пепельном платье, с очаровательным бантом на талии, собранным из атласных лент, с белыми кружевными манжетами и шейным платком точно такого же цвета, в строгих перчатках и ботинках, она выглядела старше, почти под стать тем, кто окружал её. Но всё равно выделяясь и бросаясь в глаза.
Платиново-русые волосы, собранные на затылке в сложную форму, удерживаясь множеством заколок и шпилек, ловили на себе солнечные блики. Она держала в руках маленький блокнот в бирюзовой обложке, с торчащим из него медово-жёлтым карандашом и с улыбкой слушала, что ей говорит какой-то молодой человек в прекрасном дорогом тёмно-синем сюртуке, расшитом серебряной нитью.
Кроме этого господина, в компании оказались ещё двое столь же хорошо одетых и довольных жизнью юных господ. Вся троица напоминала щенков, собравшихся вокруг аппетитной косточки. Они разве что не повизгивали от восторга. Будь у них хвосты, уверен, те крутились бы с непередаваемой скоростью.
Я понаблюдал за ними с минуту, стараясь, чтобы моя ирония не лезла из ушей, а то её нестерпимое сияние испортит всяческое очарование от грядущего знакомства. Затем всё же двинулся к ним.
Элфи, заметив меня, хитро прищурилась, перестала улыбаться, сразу став очень серьёзной, опустила взгляд, сделала книксен. Господа умолкли, уставились на меня. Я скорчил подобающую случаю суровую и надменную рожу. Моя подопечная, истинная скромность и очарование, представила нас друг другу. Я важно кивнул, радуясь знакомству.
Ну, знаете, какой бывает такая радость в нашем кругу. Говоришь, как счастлив, а у самого лицо человека, который осознал, что точно не сможет пережить одновременный приход страшного похмелья, мести Светозарных и несварения желудка у любимого пёсика.
Короче, всё как полагается, особенно если ты опекун юной девушки, вокруг которой внезапно вьются какие-то настырные молодые балбесы.
Когда они откланялись, на прощание пожелав доброго вечера, мы с Элфи ещё немного постояли, провожая их взглядами, а затем пошли по дорожке, засыпанной белой каменной крошкой, к восточным воротам.
— Как я справился?
— Ты был совершенно неотразим, — серьёзно ответила она. — Ну, может, чуть переигрывал.
— Мою бабку бы удар хватил, увидь она такую картину. Ещё пятьдесят лет назад девушки не ходили без сопровождения кого-то из семьи или охраны. И уж тем более не говорили с ровесниками без представления со стороны их семей.
— Не очень-то похоже, что ты жалеешь о тех временах.
— Пусть отправляются Сытому Птаху в пасть вместе со всеми ревнителями замшелых традиций. Парень в синем сюртуке из Зеехоферов. Дом Журавля. Вырастет, будет влиятельным человеком.
— Это ты к чему?
— Он на тебя глаз положил.
— О. — Она даже бровью не повела. — Некоторые вещи очевидны. К чему ты ведёшь?
— Просто. Считаю вероятности. Возможно, сложись всё удачно и окажись вы вместе, ты сделала бы его счастливейшим человеком.
Взгляд болотных глаз был быстрым, а вопрос, который она задала, неожиданным:
— А меня? Меня он сделает счастливейшим человеком?
Пришлось ответить честно:
— Я могу ручаться только за тебя. Но не за незнакомых людей. Боюсь, подобные решения, окончательные решения, тебе придётся принимать самой.
— Отложу это на более поздний срок. Пока же обязую тебя пугать юных риттеров.
— Хорошо.
Я не стал говорить ей, что это не продлится вечность. По множеству причин, о которых я здесь умолчу. Полагаю, Элфи достаточно умна, чтобы понимать очевидное и без моих слов.
  
— Что сегодня было на занятии?
— Коленный сустав. Невероятно сложный… механизм.
— Куда хочешь пойти заморить червячка перед тем, как мы отправимся домой? Кондитерская? Мороженое?
Она задумалась, закусив губу. И предложила:
— Поехали в «Горячие дощечки».
Рыба…
Элфи обожает рыбу. От форели мою подопечную начинает трясти, словно она скопа, ястреб-рыболов. Девчонка буквально теряет волю и хватается за нож и вилку. Полагаю, любезная воспитанница, если не станет себя сдерживать, легко уговорит целую огромную рыбину.
Однажды, когда ей было десять, она «почти-почти-почти» (её слова) смогла это сделать. Потом, конечно, жалобно стонала, обвиняла меня в том, что я пытался остановить её не так активно, как это следовало сделать, и мне пришлось нести объевшуюся страдалицу на руках. Элфи торжественно поклялась, что больше «никогда-никогда-никогда» не будет есть никакой рыбы, но, кто бы сомневался, на следующем ужине, предварительно хорошенько отоспавшись, уже радостно сметала с тарелки палтуса.
«Горячие дощечки», заведение, готовящее форель на кедровых досках в печи, находится в Длинной сторонке. Далеко от нашего дома, по сути, на противоположном конце города, но сюда стоит приехать ради кухни.
Место не пафосное, простое, для людей, у которых в карманах водятся не только соловьи. Столы с бумажными скатертями, стаканы из обычного стекла, домашнее вино, грубые закуски. Ну и рыба, конечно же.
Несмотря на наступивший вечер, посетителей было немного, и мы сидели на веранде, украшенной гирляндами фонариков с разноцветными стёклышками. Каштановые свечи мягко пульсировали, создавая вокруг праздничную атмосферу. Быстро темнело, уже звенели ночные цикады и на небе появились первые звёзды.
Элфи, слегка отдуваясь, совершенно довольная, отодвинула от себя пустую тарелку.
— Всегда поражаюсь, как в столь маленькое и хрупкое существо может поместиться столько еды, — с улыбкой произнёс я.
— Я прожорливей совы, — похвасталась она. — Когда думаю, всегда хочется есть.
— И о чём же твои думы?
— Пока ты сегодня спал, мы с Амбруазом перерыли нашу библиотеку в поисках информации о мозготрясах.
— Тот же Айдерманн «О существах Ила. Том второй». И Захаров «Атлас телепатических мерзостей». И «Общее собрание магических проявлений с примерами» Унга и Бонга. Мозготрясы не являются загадкой мироздания. О них полно работ, монографий и книг.
— Но о выжимке из их мозга ни слова ни в одной из книг. Мы выстроили несколько теорий… — Она прервалась, увидев, что я улыбаюсь, с подозрением прищурилась и произнесла, как умная девочка, сделав правильный вывод: — Ты знаешь, зачем она им понадобилась.
Я ощутил, что она совсем чуть-чуть обижена.
— Невозможно научить тебя всему, даже за то время, что мы вместе. Многие вещи ты поймёшь с годами. Мозготряс никогда не входил в тему наших бесед. Он не самое распространённое существо Ила и живёт обычно далеко от Шельфа, в таких местах, куда чаще заходят килли, а не люди.
— Чувствую себя немного глупо. — Она вздохнула. — Что сперва не спросила у тебя. Так зачем же им понадобилась эта субстанция?
— Мозготряс — существо уникальное. Его способности в чём-то перекликаются с Кобальтовой ветвью, с той лишь разницей, что ему не требуется для магии ни руна, ни солнцесвет. Но он так же истощает свои силы, как люди. А вот когда захватывает жертву, съедает её разум, мысли, чувства, память, то в его голове начинает накапливаться некая эссенция очень интересных свойств. И чем больше людей попадёт под мыслещупы мозготряса, тем лучше качество этой эссенции. После, убив существо Ила, можно вытянуть из его головы эту жидкость с помощью шприца.
Элфи подумала о том, что я сказал, чуть хмурясь, сдерживая отвращение от услышанного, тон у неё стал ровный, почти холодный: