Птицеед (СИ)
Сертифицированные огранщики берутся за булыжники, снимают с них слой за слоем, словно с алмаза, пока не получается руна — белая, жёлтая или бледно-голубая малюсенькая фишка, со странными, так никем и не расшифрованными значками на гранях.
Самые примитивные руны — плоские. Круглые, квадратные, прямоугольные… любые. Они встречаются чаще всего. Пирамидки, кубики, прямоугольники, тетраэдры и так далее — уже редкость. Икосаэдр, двадцатигранная руна, очень большая редкость. Я не встречал её никогда, хотя слышал о таком раритете. Это стратегический запас лорда-командующего, и охраняют их похлеще, чем бриллианты в его короне.
Руна убирается под язык или за щёку, если это колдуны Ветви, которым следует произносить вербальные приказы, и… когда создается волшебство, руна отдаёт себя ему и постепенно, тоже не сразу, начинает терять грани. Если грубо, то кубик превращается в пирамидку, а та в прямоугольник. Это участь любой руны. Даже мифический стогранник рано или поздно пройдёт весь путь преобразования, станет обычной пластинкой, а та растает под языком, как кусок сахара в горячей воде.
Скорость преобразования зависит и от качества самой руны, и от умения огранщика, и от силы заклинания, и от опыта колдуна.
С учётом того что её не купишь вот так запросто, заглянув на любой рынок и найдя на прилавке меж рядов мясников и молочников, волшебство в нашем мире — вещь довольно ценная. И им не разбрасываются. Берегут на самый крайний случай, просчитывая, стоит ли вообще обращаться к магии или изыскать более дешёвый способ решить свои дела.
Нередки случаи, когда колдун исчерпал руну и не находит новой и месяц, и… пять.
Например, у него нет денег. Или руны расхватывают более быстрые и влиятельные конкуренты. Или их все забирает государство, выпустив какой-нибудь эдикт, дабы пополнить истощившиеся резервы.
К примеру, многогранники в открытую торговлю просто не поступают. Их сбывают на чёрном рынке, продают своим. Великие Дома копят их, хотя конечно же отрицают подобное.
Лиам между тем, посчитав количество булыжников и сделав наскоро оценку того, что из них выйдет, кивнул с одобрением:
— Удачно вы сходили. Давно столько за раз не видел. Восемь пластин, три пирамидки, четыре кубика и звёздочка.
— Пять пластин, шесть пирамидок, четыре кубика и звёздочка. — Я обворожительно улыбнулся, поправляя эту «ошибку». Как и торговец, я прекрасно вижу, что получится из этих бледно-серых камушков.
Он фыркнул, но спорить ему было не резон. Вновь уставился на тусклые булыжники:
— Представитель Фогельфедера проверил их?
Голова конечно же исполнил работу. Вдруг случайно в наши находки затесался многогранник, который мы обязаны сдать государству по бросовой цене.
Капитан протянул Лиаму подписанную бумагу. Тот изучил печать, дабы не попасть на штраф, степенно вздохнул.
— Что же. Хороший улов требует хорошей цены. Дам девять сотен соловьёв ассигнациями.
— Добрая цена. Но мое предложение лучше. Начнём торг с пяти тысяч. И пять сотен из них мы возьмём золотом, — сказал я, понимая, что Капитану уже сегодня придётся расплачиваться монетами с семьями тех, кто пошёл с нами в Ил и не вернулся.
«Соломенные плащи» всегда платят «прощальные», обеспечивая семью, утратившую кормильца, на несколько лет. Одна из причин, почему отряд Капитана, несмотря на бандитские рожи, столь крепок.
Лиам раздражённо засопел, покосился на угрюмого Болохова и начал торг.
* * *[1] Бинет — укороченный, чаще белокурый парик с крупными буклями и косичкой.
[2] Тендер — железнодорожный вагон, прицепляемый к паровозу. В нём перевозят топливо.
Глава восьмая
КОФЕЙНАЯ ОСТАНОВКА
С риттером Августом Намом из дома Жаворонка мы познакомились семь лет назад благодаря вредной привычке.
Он, проверяя меня и решая, стоит ли пригласить присоединиться к авантюрам «Соломенных плащей», попросил добыть в Иле корень окимума. Довольно интересное задание. Специально за ним я бы туда не пошёл, а так, с оказией, посматривал, и на второй поход мне улыбнулась удача.
Всё дело в том, что это растение встречается в нескольких днях пути от Шельфа, на лесных полянах, там, где предпочитают рыть норы мечтатели. Неприятные твари, к которым нужен свой подход. Но историю про них я, быть может, расскажу как-нибудь потом. Даже если искать рядом с их логовом, не каждое растение подходит под задачи — хорошему корню должно быть лет шестьдесят, а ещё лучше сто.
Но я нашёл искомое, и Капитан, отдав корень мастеру, получил добрую курительную трубку. Такие, сделанные из окимума, дают табаку совершенно новый оттенок вкуса. Во всяком случае, так утверждают ценители.
Сам я к курению равнодушен, но иногда не против сделать пару вдохов ароматного табачного дыма. Особенно если он вьется из подобной трубки.
Капитан курил редко, только после возвращения отряда или когда завершал важные дела. Сейчас он как раз дымил на крыльце лавки Лиама, с прищуром смотрел на порхающих в небе голубей, закладывающих над тёмно-бордовыми крышами круг за кругом.
— Самые свободные твари в мире, — сказал он мне. — Никаких забот.
Плакса, вместе с Громилой перетаскивающий в экипаж ту часть денег, что я выбил в золоте, услышав, буркнул:
— Жрут да гадят. Вот и вся свобода.
Август усмехнулся углом рта, видно в полной мере оценив философию подобного высказывания, затянулся, выпустил из ноздрей дым:
— Неплохой торг, Раус. Впрочем, как и всегда. Мы ободрали его.
— Если ты считаешь, что ободрал тиграи, то проверь свои карманы. Они всегда заключают выгодные сделки. Просто мы не оставили ему шанса закрыть её ещё более выгодно.
— Ну или как-то так, — не стал спорить он. — Пойдём, угощу тебя нормальным кофе. И завтраком.
Сытый Птах его прокляни! Знает, как поработить мою душу. А может мысли научился читать.
— Уже обед, — поправил я его, но от предложения отказываться не стал, хотя меня и ждали дома. Просто Август не из тех людей, что любит поглощать еду в весёлой компании. Ром или тот же бузинный ликёр — это пожалуйста. Попойки с общими друзьями у нас случались. Но вот приглашение на завтрак я слышу впервые. Зная его, стоило проявить любопытство и посмотреть, к чему приведет этот кофе.
Он приподнял руку с трубкой, почти сразу же остановилась двуколка, и мы покатили от Площади Коммерции на север, в соседний район — Кожаный Сапог. Я не особо часто здесь бываю, хотя место, несмотря на странное название, довольно респектабельное и вдоль высокого берега Эрвенорд расположены дорогие рестораны, кофейни и клубы для господ, родившихся с золотым соловьем во рту.
Здесь могли накормить самую взыскательную публику, включая такого привереду и обжору, как лорд-командующий. В некоторых заведениях я бывал, хотя, в подобные дни одевался куда приличнее, чем сейчас. По сравнению с чистюлей — Августом я выглядел его солдатом, а не благородным искателем приключений.
Заведение, расположенное за высокой оградой, называлось… «Высокая ограда». Сплошь тёмно-коричневое дерево, потёртая кожа, белые скатерти и низкие бронзовые люстры с каштановыми кистями.
Капитана тут знали, так что на входе не было никаких вопросов. Их даже не смутила вонь Ила от нашей одежды. Провели сразу в один из просторных кабинетов на третьем этаже, к панорамному окну, с видом на широкую реку с чёрной, казавшейся маслянистой, водой. Напротив — каменистая громада Беррена, острова Школы Ветвей. В протоке снуют лодки. На противоположном берегу, за фигурными башенками школы, уже Талица — район, где предпочитали селиться россы. Я видел маковки росских церквей.
Городские власти позволили их построить. Россы соблюдают правила Айурэ, община большая, их Белая ветвь имеет большую ценность и славится боевой составляющей, что полезно для нашей армии. Ну, а вера у этих северных ребят, точно такая же как у нас — Рут Одноликая едина для всех на Золотом Роге.