Птицеед (СИ)

Ларченков рыкнул низко, вполне возможно это была насмешка, но его маленькие глазки не отрывались от остатков создания Ила. И тут, конечно, росс прав, лично я, покосившись на ритессу Рефрейр, упустил момент, когда из расползшейся плоти начал очень медленно расти витой, закрученный спиралью, ярко-алый конус, так похожий на рог.
Заорать я не успел. Ларченков грянул, точно сердитый гром. И гораздо громче, чем я:
— Муравьиный лев!!!
Солдаты, три человека, уже бегущие к нам, не собирались проверять, верно ли это утверждение. Если насчёт седьмой дочери они могли сомневаться, то муравьиный лев — штука серьёзная. Проще говоря, ну её вороне под хвост. Пусть кто-нибудь другой разбирается.
Они как по команде развернулись и бросились наутёк. Один был столь храбр, что отшвырнул ружье в сторону, явно предполагая, что это добавит ему скорости. Я не стал делать ставок и проверять, кто из них быстрее покинет замковый двор.
Мне, представьте себе, хотелось обогнать эту троицу по меньшей мере на десять корпусов. Стоило подумать о штанах, рубашке и ботинках, но времени одеваться совершенно не было. Даже наклоняться и подбирать их. Ларченков уже уводил госпожу, и я поспешил за ними.
Мы успели.
За стеной, в соседнем дворе, там, где располагались казармы, полыхнуло лиловым.
Восемь бледно-белых, подобных копьям лучей, так напомнивших мне прутья ограды вокруг фамильного особняка, беззвучно ударили в землю, и она мягко дрогнула.
Тревога уже будила гарнизон. Но горны пели неуверенно, осоловело. Люди ещё мало что понимали.
Мы стали подниматься на стену по внутренней лестнице за секунду до того, как опустилась решётка. Там был прямой коридор, а после спуск и выход во двор, где разместились «Соломенные плащи».
Ларченков шёл тяжелой поступью, держа отстёгнутый топор, колдунья торопилась за ним, на её бледном лице, когда она обернулась, хорошо была видна растерянность.
Примерно в этот момент муравьиный лев «отжил» своё, выполнил то, для чего его растили и пестовали — достроил портал.
Я это почувствовал. Все почувствовали.
Воздух задрожал, леденея, облизал камни, оставляя на них иней. Заморозил капли, всё ещё катящиеся по моей коже после купания, высеребрил волосы, сковав их сосульками.
Скажем так. Внезапный разрыв пространства очень… бодрил. Окажись мы поближе, вполне могли бы участвовать в конкурсе «Лучшая ледяная статуя Шельфа». Кто-то взялся за Шестнадцатый андерит с изяществом пьянчуги, который решил разгромить лавку фарфора и вооружился для этого кувалдой. Причём въезжал он в эту лавку по меньшей мере на обшитой железом карете, запряжённой шестеркой лошадей.
На полном ходу.
А после пол начал уходить у меня из-под ног, когда земля просела из-за циклопической воронки, образовавшейся вокруг портала. Стена стала рушиться, как и ближайшие опорные башни. Ритесса с криком сорвалась в провал, разверзшийся между мной и Ларченковым.
Поднялось много пыли, несколько каменных крошек больно, до крови, ободрали кожу. Росс сделал попытку перепрыгнуть на мою сторону, но в последний момент остановился, понимая, что слишком велико расстояние. Выругался.
Я наклонился над краем. Видно плохо, но… она уцелела, упав на выступ, оставшийся «этажом» ниже.
— Заберёшь её⁈ — крикнул мне росс.
— Будто у меня есть выбор! Встретимся у казарм!
— Найду путь к вам! — Он расстегнул застёжки тяжелого плаща и побежал прочь со стремительностью катящегося под гору булыжника.
Пришлось топать обратно, затем спускаться вниз.
Здесь резко и сладко пахло магнолией. Ида, не считая ссадин и потерянной треуголки, была относительно цела, но покрыта серой пылью. Она посмотрела на меня с некоторой долей потрясения, словно видела впервые. Я решил, что глупо представляться в третий раз за неполные сутки, особенно в столь куртуазном виде как подштанники на голое тело. Вряд ли в данный момент у неё хватит чувства прекрасного, чтобы в должной мере оценить мой феноменальный наряд.
— Что происходит?
Хотел бы я знать.
  
— Нам надо двигаться. Лучше не стоять на месте.
На улице, плохо видимые из-за оседающей пыли, мельтешили какие-то тени. Слишком стремительные для человека. Кто бы ни прошёл через портал, он уже здесь.
— Да. Вы правы. Да. Идём?
— Вы в порядке?
— Конечно нет. Я растеряна. И напугана. Что? — Заметила мою недоверчивую усмешку. — Женщины довольно часто растеряны. И напуганы. Особенно когда не понимают, какой совы тут происходит. Как и мужчины, впрочем.
— Ага.
— Но вы не из их числа. Выглядите самодовольным и…
Она помедлила, и я конечно же захотел узнать.
— И?..
— Довольно нелепо. Даже смешно.
— Вот и наряжайся ради вас. Можно было не стараться.
Она, к моему удивлению, рассмеялась. Совершенно неожиданно, скомканно, едва слышно. В её карих глазах появилось тепло, на несколько мгновений смывшее холодную отстранённость и настороженность. Теперь, несмотря на чумазость, пожалуй, я мог бы назвать её привлекательной.
Такое случается с людьми, если проявляется их человечность.
— Спасибо, риттер. Мне уже не так страшно. Порой даже какая-то глупость, сказанная вовремя, может вернуть присутствие духа.
Мне бы стоило обидеться на «глупость», если бы я не считал точно так же.
— Не вы одна боитесь. Страх рядом с Илом — вещь необходимая, но её следует дозировать. Нам надо пройти через арсенал и кузницу, если там двери открыты. Сейчас мне было бы спокойнее рядом с отрядом.
— Ведите. Надеюсь, Ларченков найдёт меня.
Я поднялся снова на второй этаж, но свернул в другой коридор, оставив пролом за спиной. Этот андерит я неплохо знал. Разумеется, кроме двора Офицеров. Туда попасть никогда не стремился, хотя благодаря происхождению вполне имел на это право. Прямо, затем по лестнице вверх и далее по короткой стене. А там через несколько холлов во двор, минуя арсенал и кузню, к нашей казарме.
— Что такое муравьиный лев?
Это многое говорило о ней. И о её россе. Он — знал.
— Сколько раз вы были в Иле? Один? Два?
Она замешкалась, но сказала:
— Это первый. Что, так заметно?
— Новички знают только основной бестиарий, по атласам университета. Тех созданий, что можно встретить лишь в неделе от Шельфа. Ну и, может, еще страшных и известных, вроде жеребят.
— Я читала атласы. Но Ил всегда был вне сферы моих интересов. Расскажите.
Я рассказал, лишь чтобы занять её внимание. Сквозь толстые стены едва слышались ружейные залпы. Пока слаженные, что не могло не обнадеживать.
— Лев — тварь гадкая. До сих пор не могу понять, это живое существо или скорее предмет. Кто-нибудь, например Светозарный, может создать нечто такое. Изначально оно в виде… ну пусть будет семя. Маман, убив седьмую дочь, активировала льва. Семя начало прорастать и создавать портал. Именно так были уничтожены Двенадцатый и Безномерной андериты три сотни лет назад, когда бывшие друзья Когтеточки решили попробовать силы Айурэ. Помните?
— Да. В хрониках его называют Последним прорывом. Тогда мы убили Ремня.
— Верно. Вся задача льва — вырастить портал, и остановить это, раз уж он начал прорастать, невозможно. Это его предназначение. Когда портал срабатывает, всем, кто находится рядом, не позавидуешь.
Волосы стали оттаивать, холодная вода с уменьшающихся сосулек противно капала мне на плечи и спину.
— Это я уже поняла. Муравьиный лев, потому что изменение пространства оставляет после себя воронку?
— Очень большую.
— Кто пришёл через портал?
— Не хотел бы узнавать.
Мы вышли на верх стены. Луна и месяц. Никого из солдат. Зато в обоих дворах, слева и справа — стрельба. Гаркнула даже картечница и едкий вонючий дым ружейных залпов заливал дворы. Рассмотреть особенно ничего не вышло. Впрочем, я и не присматривался, понимая, что один в поле не воин.
Или двое.
Стоило задать вопрос:
— Сколько точек из шестиугольника у вас осталось?