Бывший муж: дважды в одну реку (СИ)
«До чего же хорошо, Господи! До чего же хорошо!»
Закутавшись в одеяло, Саша поднялась с кровати, обняла Яшу со спины и поцеловала в плечо. На нём не было вчерашней рубашки. Только синие обтягивающие джинсы и коричневый кожаный ремень.
‒ Привет, ‒ пропела она.
‒ Доброе утро, ‒ резко развернувшись, он сжал её в объятиях и чмокнул в нос. Он и раньше так делал. Тогда, когда они ещё жили вместе, но Саше не нравилось. Раньше не нравилось, а сегодня от столь простого, незамысловатого проявления нежности она едва не пустилась в пляс, погладила его по рельефным рукам и животу, задержала ладонь на блестящей бляхе ремня и повела к кровати. Впрочем, дойти и упасть на помятую постель они не успели. Яшин живот громко и предательски заурчал. Ни дать, ни взять барабанная дробь посреди арии скрипки.
‒ Соловья баснями не кормят, ‒ засмеялась Саша и пробежала двумя пальцами по его коже от желудка до ярёмной впадины. ‒ Попробую сходить на кухню и принести еды, а потом можно продолжить начатое.
Он кивнул. Она подошла к дорожной сумке и вытащила кружевную сорочку голубого цвета и тонкий шёлковый пеньюар. Одеяло полетело на кровать. Секунда, и Саша уже стояла хоть сколько-то, но одетая.
‒ Я мигом, ‒ пообещала она и быстро клюнула Яшу в губы.
Дверь на кузню была широко распахнута. Раиса Павловна уже вовсю хлопотала у плиты и, тщательно помешивая, что-то жарила в большой чугунной сковородке. По запаху этим чем-то была яичница с помидорами.
‒ Доброе утро, ‒ проговорила Саша и, вытянув руки над головой, сладко потянулась.
Раиса Павловна не ответила, тогда Саша, решив, что мать её попросту не услышала, поздоровалась снова и для верности слегка покашляла.
‒ Доброе утро, мама!
После такого приветствия Раиса Павловна уже, конечно, обернулась и как следует сверкнула глазами. В руках у неё осталась железная крышка, и явно разозлённая чем-то женщина принялась ей яростно размахивать.
‒ Сашка, ты совсем совесть потеряла? Постороннего мужика в дом к матери привела! Я из-за ваших охов-вздохов полночи не спала, а мне, между прочим, через час на «Дружбу» ехать. Там мука по акции. Ты его где вообще откопала? В сугробе? Один из твоих командировочных, или первого встречного в постель уложила? Я даже боюсь представить, чем ты у себя в Москве занимаешься, если здесь мать ни на грамм не постеснялась.
Саша насупилась и опустила глаза в пол. Хорошее настроение как рукой сняло. Она вновь почувствовала себя четырнадцатилетней девчонкой, которую отчитывают за чересчур яркий макияж или короткую юбку.
‒ Здравствуйте, Раиса Павловна! Как поживаете? Как Ваши суставы?
Железная крышка со звоном выпала из рук хозяйки дома и покатилась по полу. Челюсть у Раисы Павловны отвисла до колен. Тех самых, которые болели у неё уже порядка десяти лет. Широко улыбнувшись бывшей тёще, полностью одетый Яков помахал рукой и встал рядом с бывшей женой.
‒ Яшенька! ‒ Голос у матери Саши мгновенно изменился, став мягким и заискивающим. ‒ Так это ты вчера с Шурочкой пришёл? Ой, родненький! Ну, надо же… А я себе тут такое напридумывала!
И, всплеснув руками, Раиса Павловна бросилась поднимать крышку с пола.
‒ Ты голодный, да? Хотя чего я спрашиваю? Конечно, голодный. После таких-то нагрузок… Ну ничего! Я тебе сейчас блинчиков нажарю. Вкусных, со сгущенкой. Ты ведь со сгущенкой любишь, правда? Не со сметаной.
‒ Да-да, со сгущенкой. Всё-то Вы, Раиса Павловна, помните.
Изогнув бровь, Саша с удивлением взглянула на бывшего мужа. Он, что действительно любит блины со сгущенкой? А она почему об этом не знает? Мать знает, а она нет! Нехорошо как-то…
‒ Ну, чего ж вы в дверях-то стоите? Прям как неродные. Садитесь давайте-ка за стол. Пять минут, и всё будет, ‒ восклицала Раиса Павловна, смешивая в кастрюле муку, яйца, кефир и молоко с сахаром. ‒ В ногах-то точно правды нет.
«В заднице её ещё меньше», ‒ хотела сострить Саша, но всё же сдержалась и скромно села на первый попавшийся стул. Яша опустился на табуретку рядом и по-хозяйски закинул руку ей на плечо. Сашина мать, заметив это, так и расплылась в улыбке.
‒ Вы, значит, помириться решили? ‒ спросила она, вливая в сковородку масло.
‒ Решили, ‒ кивнул Яша, а затем жарко зашептал Саше в ухо: ‒ Сейчас позавтракаем и сразу в ЗАГС заявление подавать.
От смеха на глазах у Саши выступили слёзы. В одном Яша ни капли не поменялся. Он был ужасно старомодным, а ей это качество в нём всегда нравилось. Комментарий от автора: кто про что, а лысый всё о расчёске, то есть о литмобе)) И сегодня я хочу представить вам прям огненную работу. В прямом и переносном смысле этого слова! Что делать, если твой муж ‒ пожарный? А если он бывший муж, но при этом вытащил тебя из пожара? Романтично?! На мой взгляд, очень! А вот героиня злится! Почему, узнаете щёлкнув по баннеру. Кстати, если любите животных, тогда вам точно стоит заглянуть в книгу. Там такие Карл и Зюзя))
Часть 9
Они шли по заснеженной тропинке, и Яша держал Сашу за руку. Часы показывали полдень, поезд на Москву отправлялся в четыре, поэтому времени у них было ещё навалом. Ни Дениска, ни Георгий Константинович, к величайшей Сашиной радости, о себе не напоминали.
‒ А ты, кстати, почему не на работе? День в самом разгаре, а ты тут со мной по улицам шатаешься.
‒ А я сегодня решил на работу не ходить. Сказал начальнику, что заболел. ‒ И в подтверждение собственных слов Яша очень неправдоподобно покашлял.
Остановившись посреди дороги, Саша упёрла руки в бока и театрально вздохнула. Грудь её так и душил смех.
‒ А Вы, оказывается, разгильдяй, Яков Алексеевич! Прям оторва! Не замечала за Вами такого раньше. Это кто Вас так испортил?
‒ Жизнь! ‒ с чувством парировал Яша. ‒ Меня испортила жизнь! За декабрь у меня шестьдесят пять часов переработки, поэтому сегодня я с чистой совестью позволил себе прогулять. Всё-таки бывшая жена из столицы не каждый день приезжает.
‒ Да ладно, отмазываться! Признайся, что сегодня ты просто решил схалявничать, а мной так, для вида прикрываешься.
Расположение духа у Саши после поедания блинчиков было самое что ни на есть распрекрасное, отчего, вспомнив юность, она задорно показала Яше язык и даже слегка ногами потопала. Шуба на ней была вчерашняя, а вот сапоги на утреннюю прогулку она одолжила у матери. Благо носили женщины один размер. Обувь Раиса Павловна выбирала без всяких каблуков и тем более «шпилек», на плоской литой подошве либо на «горке», но зато тёплую, удобную и со специальным покрытием от скольжения.
‒ Прикрываюсь, говоришь?
Небольшой тщательно слепленный из снега комок прилетел Саше прямо в коленную чашечку, а ровно через полсекунды почти такой же угодил в предплечье. Больно не было, но она всё равно оторопела. Стояла и хлопала искусственными ресницами, а Яша в это время неторопливо лепил третий снежок.
‒ Защищайтесь, миледи!
‒ Миледи?! Ну, я тебе сейчас покажу, кто из нас миледи! ‒ И, наклонившись, Саша принялась комкать снег голыми наманикюренными пальчиками.
Лицо у неё раскраснелось, капюшон спал, даже верхняя пуговица на шубке расстегнулась, а она всё катала и катала снежки, пока ладони у неё вконец не заледенели. Яша был почти весь в снегу: его чёрное пальто побелело, остатки Сашиных снарядов лежали даже на шарфе, шапка съехала на бок, но его это ничуть волновало. Яша смеялся, точно ребёнок, громко и беззаботно, и Саша думала о том, что в жизни не слышала более приятного и искреннего смеха.
‒ Ты, наверное, совсем окоченела? ‒ Он подошёл вплотную и, взяв её руки в свои, принялся быстро на них дышать, а затем мягко и осторожно растирать. Пальцам от его прикосновений и, правда, стало легче. Саша благодарно кивнула и натянула на уже вполне согретые ладони кожаные перчатки.
‒ Сто лет не играла в снежки, ‒ призналась она, отряхивая от снега то его пальто, то свою шубу. ‒ Я и не знала, что это так увлекательно. Надо подсказать шефу, чтобы внёс снежки в обязательную программу корпоративов. И дёшево, и удовольствия много, а главное ‒ все трезвые.