Во мраке Готэма (ЛП)

Он пару секунд наслаждался запахом бренди, а потом снова заговорил деловым тоном.
- Ты какой-то мрачный. С чего бы? Последний раз, когда мы виделись, ты мог владеть обеими ногами и ясно мыслить. Мне кажется, если человек на это способен, ему уже нечего переживать.
Сказано это было в шутку, но взгляд Джо оставался серьёзным и изучающим.
- Похоже, я больше не могу ясно мыслить, - признался я, пальцами левой руки чертя круги на стакане с бренди. – Я доверился человеку, которому не должен был.
  
- Ты имеешь в виду того профессора Колумбийского университета и его сумасбродные идеи?
Я кивнул и всё рассказал Джо; я не упустил ни одной значимой детали и описал всё, что узнал, и всё, что сказал в свою защиту Алистер.
- Думаю, больше всего меня тревожит то, - заметил я, - что меня не покидает чувство, что Алистер до сих пор что-то утаивает. Уверен, он пока так и не рассказал мне всю историю, связанную с делом Фромли.
- А вот теперь тебя снова посетили умные мысли, - сказал Джо. – Но самый важный вопрос вот в чём: как ты собираешься делать с полученной информацией? Как она повлияет на раскрытие убийства Сары Уингейт?
- Я намеревался подключить к этому делу городскую полицию. Я могу сделать это в мгновение ока, если сообщу им то, что мне рассказал Алистер, - произнёс я.
- Но что мы в итоге получим? Политические склоки. И за это дело возьмётся пресса, а уж они-то любят истории со скандалами и нарушением норм поведения.
И вместе эти две детали могут принести нам куда больше проблем, чем полученное взамен привлечение дополнительных ресурсов из городской полиции. К тому же, такое пристальное внимание заставит Фромли залечь на дно.
Я тяжело вздохнул:
- И ещё я понимаю, что такое пристальное внимание разрушит репутацию Алистера.
- А тебе-то какое дело? – отрезал Джо.
Но я не хотел этого, в чём и признался напарнику.
Пресса ухватится за обвинение Алистера в извлечении личной выгоды и пренебрежении авторитетом полиции. Они превратят эту историю в типичный скандал, который так замечательно раскупается на первых полосах.
И хотя, когда я злился, мне казалось, что это именно то, чего Алистер и заслуживает, я понимал, что подобное наказание не поможет мне поскорей раскрыть дело.
- Вмешательство Алистера подчёркивает опасность, которую представляет Фромли, - сказал я. – Мы должны его найти. Это – наша главная задача. Но его поиски похожи на поиски привидения. Где бы я ни искал, я нахожу места, в которых он побывал, и людей, которым причинил боль. Но я не могу найти его самого.
- Тогда может и тебе стоит думать, как привидение, - предложил Джо, полушутя – полусерьёзно. – Другими словами, куда человек, подобный ему, идёт, когда хочет исчезнуть? Если ты это выяснишь, то у тебя будет больше шансов его поймать. А ты, как никто другой, должен знать места в городе, где можно затаиться.
Это было впервые, когда Джо намекнул мне, что знает что-то о моей прошлой личной жизни. Эта ночь была полна сюрпризов.
И хотя большинство из них были неприятными, компания Джо оказалась неожиданно доброжелательной и полезной. Из-за этого инсульта исчезла некоторая неловкость в нашем общении.
Я пожелал Джо спокойной ночи и вернулся домой. Спал я беспокойно, и снился мне мой отец, и присущая ему способность исчезать в дебрях города, когда он по уши залезал в долги.
Я думал обо всех известных мне местах, которые он мог бы выбрать для исчезновения.
Какое из них подойдёт человеку, который хочет исчезнуть навсегда?
Если я смогу ответить на этот вопрос, то я, возможно, ближе подберусь к поимке неуловимого Майкла Фромли.
  
Глава 17 
 
Суббота, 11 ноября 1905 года. 
Прошлой ночью мы с Джо договорились: он продолжает работать из дома над той частью дела, что произошла в Добсоне, а я сконцентрируюсь на всём, что от меня потребуется в Нью-Йорке.
Я не удивился, когда не застал Алистера в офисе, приехав туда следующим утром. Но это было не так важно: я надеялся поговорить с Томом Бакстером.
В предыдущие встречи он впечатлил меня своей рассудительностью и прагматичностью; я не мог поверить, что он поддержал бы замысел Алистера по поводу Фромли, если бы знал о нём, поэтому было интересно услышать, что он мне на это скажет.
Я нашёл его за столом, почти полностью заваленным кипами бумаг.
Он удивлённо поздоровался со мной.
- Доброе утро, Зиль. Не думал, что встречу здесь ещё кого-нибудь в такую рань.
Он повёл рукой над столом и пояснил:
- Я пытаюсь оценить промежуточные экзаменационные работы своих студентов. Надеялся отдать их им на этой неделе, но продвигаюсь так медленно, что боюсь, они разочаруются во мне.
Том остановился на пару секунд, и я тоже молчал. Казалось, Том пытается угадать, что меня сюда привело, прежде чем я сам это скажу.
- Присаживайтесь, - наконец, произнёс он. – У вас такой вид, словно вы что-то задумали.
- Можно и так сказать, - ответил я с лёгкостью, которой на самом деле не ощущал, и занял стул напротив Тома. – Вообще-то, мне нужно поговорить с вами о случае, произошедшем в октябре 1903 года. Я знаю, что это случилось до вашего прихода сюда, но Алистер мог вам что-то рассказывать.
Я поделился с ним основными деталями, которые выяснил прошлым вечером, не опуская ничего существенного.
Как я и подозревал, Том ничего не знал о предполагаемом признании Фромли. Похоже, он был не намного меньше меня поражён беспечным поступком Алистера и Фреда, решивших утаить информацию.
Том нахмурил брови, и я дал ему время переварить информацию, а потом сказал, что хотел бы изучить любые относящиеся к этому делу и времени записи.
- Толковая идея, - сказал Том, энергично раскаиваясь в кресле. – Заметки, конечно, помогут восполнить информацию, которой у нас не хватает.
Он взглянул на часы: было почти девять часов.
- Миссис Либ, должно быть, уже пришла. Я попрошу её принести нам документы.
В дополнении к готовке и уборке офиса миссис Либ согласовывала встречи всех трёх профессоров, печатала их письма и официальные отчёты и частично заботилась о картотеке документов. Том пошёл за ней, и, уже спустя минуту, они оба вернулись с толстыми папками бумаг в руках.
«ЗАМЕТКИ. ОКТЯБРЬ 1903 ГОДА», - прочитал я ярлык на документах, и из каждой папки торчали дополнительные закладки с более детальным описанием содержащегося внутри материала. Никаких прямых заметок о деле Майкла Фромли я не заметил, но это и не удивительно.
Том разделил документы на две стопки. Мы читали в тишине, обмениваясь друг с другом бумагами, пока не закончили просмотр всех папок и не ознакомились со всеми отчётами.
Основу документов составляли заметки Алистера по этому делу, но иногда попадались заключения Фреда Эббингса, копии полицейских отчётов об обстоятельствах убийства Мойры Ши и вырезки из газет с упоминанием данного случая.
Я плохо запоминал преступников. Если у них самих или у мест преступлений не было отличительных, запоминающихся особенностей, то детали одного случая смешивались у меня в голове с другими.
Но вот каждую жертву я помню с чёткостью, которая меня самого пугает. Они преследуют меня. Так начало происходить этим утром и с Мойрой Ши, в тот момент, когда она обрела форму и облик из фактов и улик, собранных в рапортах.
Она недавно отучилась в Школе медсестёр Хантер-Бельвью и нашла свою первую работу частной сиделкой у пожилой женщины на Востоке 61-ой улицы. И иногда она в качестве волонтёра работала в Центре медсестёр мисс Уолд на Генри-стрит49.
  
Один из офицеров полиции предположил, что её убийство было предумышленным и совершено кем-то, кого она встретила, пока работала в бедных кварталах.
Но мне так не казалось: медсёстры, помогающие больным, были так нужны в беднейших кварталах города, что им всегда были рады, и никто не стал бы вредить.