Аквилон. Трилогия (СИ)

Купец выпрямился. Я видел, как в его глазах забрезжило понимание.
– Вы хотите сказать…
– Я хочу сказать, что вы собираетесь уничтожить все запасы. Тысячи бочек. Целое состояние. Но что, если заражена только часть? Что, если можно спасти половину? Или даже больше?
Добролюбов смотрел на меня, как утопающий на спасательный круг. В глазах боролись надежда и страх разочарования.
  
– Но как это проверить? Городская лаборатория работает медленно, анализ одной пробы занимает сутки…
– У нас есть портативные приборы, – вмешалась Надежда. Она поняла, что настал её момент. – Экспресс‑анализ занимает минуты. Буквально минуты, Василий Петрович. За день можно проверить сотни образцов.
– Сотни? – купец перевёл взгляд на неё. – Вы серьёзно?
– Абсолютно. Более того, прибор показывает не только наличие заражения, но и его степень. Можно будет точно определить, какие партии безопасны, а какие нужно уничтожить.
Добролюбов задумался. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки расчётов. Купеческая хватка брала верх над отчаянием.
– Если заражение началось только на этой неделе… – он бормотал себе под нос. – У меня на складах запасы за две недели… Это же…
Он вскочил, чуть не опрокинув стул. Прошёлся по комнате – усталость как рукой сняло.
– Это же тысячи бочек! Если хотя бы половина чистая… Я смогу расплатиться с поставщиками! Выплатить жалование рабочим! Чёрт возьми, может даже останется на восстановление!
Но тут же остановился. Плечи снова поникли.
– Хотя какое восстановление… Скважина‑то заражена. А без воды…
– Давайте решать проблемы по мере их поступления, – предложил я. – Сначала проверим запасы. Спасём, что можно спасти. А там посмотрим.
Я знал, что могу сделать для него больше. Но говорить об этом было рано. Слишком неправдоподобно. Пусть сначала поверит в малое чудо.
Добролюбов смотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом перевёл его на Надежду, на приборы.
– Хорошо, – решился он. – Давайте попробуем. В конце концов, терять мне уже нечего. Покажите, как работают ваши приборы.
«Ура!» – радостно забулькала Капля. – 'Дядя согласился!
«Ура!», – совершенно искренне ответил я.
* * *
Надежда принялась за дело с сосредоточенностью хирурга перед операцией. Сдвинула в сторону часть бумаг, освобождая место на столе.
Волнов, видя её целеустремлённость, подскочил помогать. Его большие, огрубевшие от работы руки принялись сгребать документы в неровную кучу, сметая их к краю стола без разбора.
– Осторожнее! – вскинулся было Добролюбов. Купеческая привычка к порядку в бумагах дала о себе знать даже в такой момент. Но тут же осёкся, махнул рукой с горькой усмешкой. – Впрочем, какая теперь разница… Всё равно скоро всё это станет макулатурой.
В его голосе звучала такая безнадёжность, что у Волнова дрогнули руки.
– Не говорите так, Василий Петрович, – пробормотал он. – Ещё не всё потеряно. Вот увидите, всё образуется.
Но сам в это явно не верил. Просто хотел поддержать.
Надежда выставила на стол нашу портативную лабораторию. Два прибора размером с портсигар в латунных корпусах с тонкой гравировкой.
Один побольше, похожий на небольшой чемоданчик из тёмного дерева с металлическими уголками.
Рядом поставила деревянный ящик с гнёздами для колб. В нём уже лежали пробы воды, на которых мы экспериментировали в лаборатории. Но сейчас задача изменилась.
– Нам понадобятся образцы воды, – сказала она деловито, не поднимая глаз от приборов. – Желательно из разных партий. Обязательно с указанием дат розлива. И, конечно, свежая вода прямо из скважины.
Добролюбов кивнул. В его движениях появилась собранность. Необходимость действовать вернула ему часть прежней энергии. Он повернулся к двери и крикнул в сторону склада:
– Митрич! Ты там ещё не ушёл?
Несколько секунд тишины. Потом послышались торопливые шаги, и в дверях показался пожилой рабочий. Я сразу понял, что это один из старожилов.
Промасленный фартук, мозолистые руки, лицо человека, проработавшего здесь не один десяток лет. Не удивлюсь, что такой человек сам не ушел домой, чтобы поддержать купца, хотя официально всех на сегодня распустили.
– Чего изволите, Василий Петрович? – в голосе Митрича звучала тревога.
Он явно понимал, что происходит что‑то из ряда вон выходящее.
– Принеси образцы воды, – распорядился Добролюбов. – Из самой старой партии, что есть на складе. Поищи в дальнем углу у лаборатории. Там должны остаться несколько ящиков с прошлой недели. Покупатель тогда платеж задержал, вот она и зависла. И свежую из скважины, прямо из крана. Это нужно срочно!
– Будет сделано! – Митрич развернулся и заспешил выполнять поручение.
Его тяжёлые шаги удалялись по складу. Слышно было, как он что‑то бормочет себе под нос. Наверное, ругается на молодых рабочих, которые сбежали при первых признаках беды.
Пока Митрич ходил за водой, Надежда готовила приборы. Достала из ящика несколько чистых колб, проверила щупы, протёрла их спиртом из крохотной бутылочки. Это не было необходимым, но её деловитость странным образом успокаивала.
Добролюбов и Волнов как завороженные следили за ее руками.
– Как это работает? – спросил Добролюбов. Он подошёл ближе, всматриваясь в приборы. В его глазах читалось любопытство, смешанное с надеждой. – Я видел разные анализаторы воды, но такие…
– Я провела исследование и выяснила, что заражение имеет магическую природу.
Надя быстро взглянула на меня, словно извиняясь что не говорит о моём участии. Я одобрительно кивнул. К словам доктора сейчас прислушаются куда больше, а за славой я не гонюсь. Мне важен исключительно результат.
К тому же Надя своей проницательностью и талантом дошла до того вывода, который я просто увидел благодаря своим способностям. Так что её лавры абсолютно заслужены.
– Магического? – не понял Добролюбов. – Как это?
– Вода заражена магическими существами, – пояснила Надя уверенно. – В обычном состоянии они невидимы и нераспознаваемы. Но под воздействием наших приборов сразу проявляют себя. Сейчас вы сами всё увидите.
Она открыла латунную крышку портативного прибора. Щёлкнула маленькая защёлка, крышка откинулась на петлях. Внутри, в специальном гнезде из полированной меди, мягко светился русалочий камень. Добролюбов присвистнул.
– Красиво. И дорого, наверное?
– Дорого, – подтвердила Надежда. – Но не дороже здоровья и жизни.
«Данила, смотри!» – вдруг встревожилась Капля.– «Дядка несёт больную воду! Капля чувствует!»
И правда, шаги Митрича приближались. Старик появился в дверях, держа в руках две бутыли. Одна запакованная винтовой крышкой и с наклеенной фирменной этикеткой. Другая с каплями на стекле и открытым горлышком.
– Вот, – Митрич поставил бутыли на стол с преувеличенной осторожностью. – Эта из партии про которую вы говорили, с позапрошлой пятницы она. А эту только что из скважины набрал, из того крана, что прямо от насоса идёт.
– Спасибо, Митрич, – кивнул Добролюбов. – Можешь… постой. Останься. Посмотри тоже. Ему ведь можно посмотреть?
Я на мгновение прикинул. Требовать секретности от простого рабочего невозможно, особенно после того, как тот увидит что‑то по настоящему чудесное.
С другой стороны, нам и не нужна секретность. Наоборот, пусть про наши приборы знают и говорят. Пусть слух о них идет шире, пусть владеть таким заходят все.
– Да, конечно, – кивнул я. – Нам скрывать нечего.
Старый рабочий переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Но остался – любопытство пересилило.
  
Надежда взяла первую колбу из своего ящика с образцами. Движения её были размеренными, почти ритуальными.
– Сначала контрольный образец, – пояснила она. – Чтобы убедиться, что прибор работает корректно. Это стандартная процедура для любого точного анализа.