Аквилон. Трилогия (СИ)

Это было похоже на сытость. Такое чувство, что навернул вкусный обед из первого-второго-третьего и с компотом.
Меня даже чуть в сон потянуло, честное слово.
Теперь передо мной стояли по настоящему чистые бутылки воды, безопасные для питья. Вода, которая действительно не убивает — поразительная концепция для местного рынка.
Старая лошадь всё это время продолжала тянуть фургон. Совершенно не требуя моего участия, она неутомимо двигалась, словно механизм, настроенный на выполнение определённого маршрута.
  
Я выглянул из-под тента фургона, разглядывая проплывающий мимо пейзаж. Городок, через который мы проезжали, представлял собой обычное провинциальное поселение, зажатое между рекой и лесистыми холмами. Вдоль пыльных улиц были натянуты верёвки для сушки белья, а на выцветших от солнца вывесках лавок едва читались названия.
Взгляд цеплялся за контраст между обветшалыми домами простых жителей и внушительными особняками торговцев ближе к центру города. Бедные кварталы ютились у самой реки, а богатство прятало своё лицо от пыли и запахов за высокими заборами и массивными воротами.
В воздухе висела смесь ароматов — речная вода, свежая и немного затхлая одновременно, рыба, дым от множества печей и что-то неопределимое, что можно назвать только «запахом провинции».
Лошадь свернула на боковую улицу, и я увидел место, куда она нас привезла. Это была стоянка фургонов — широкий утоптанный пятачок земли возле нескольких складских помещений.
Границы мест для повозок были небрежно очерчены мелом прямо на земле. В тени навеса дремали двое мужчин, судя по всему, сторожа, в потрёпанных жилетах. Время от времени они лениво открывали глаза, оглядывая прибывающие и отъезжающие повозки.
Один из сторожей, зевая, подошёл ко мне.
— Плата за стоянку, — буркнул он сонным голосом.
Я достал несколько монет из кармана куртки контрабандиста и отдал ему.
Пересчитав, он вернул мне несколько, строго ограничившись ведомой только ему самому суммой.
После чего молча вернулся в тень, ясно давая понять, что его интерес ко мне и моему фургону ограничен полученной платой.
Похоже, жизненная философия этого места была проста: «не лезь в чужие дела, и проживёшь дольше». Что ж, не худший из принципов.
Скорее всего далеко не эти лентяи обеспечивали сохранность груза, а репутация того, кто «держал» это место. По крайней мере, повозок тут стояло немало и никто за свой товар особо не переживал.
Едва я расплатился с охранником, как заметил приближающегося человека. Это был невысокий мужчина в выцветшем мундире. Не военном, а больше похожем на почтальона, кондуктора или таможенника. Он шёл прямиком ко мне, время от времени значительно покашливая и обшаривая взглядом содержимое фургона. Очень похож на крысу, вынюхивающую, чем бы поживиться.
— Торговая инспекция, документы на товар, — потребовал он, остановившись в шаге от меня.
Я уже приготовился к неприятному разговору, когда заметил картонную папку, прикреплённую к борту фургона возле места возницы.
Мои, ныне уже покойные, друзья-контрабандисты позаботились обо всём.
С невозмутимым видом я достал папку и протянул инспектору.
Он изучал каждый лист так, будто всю жизнь мечтал стать бюрократом, но не хватило таланта.
Наконец, с явной неохотой, он вернул бумаги. Вот ведь незадача — не нашёл к чему придраться.
— Происхождение товара сомнительное, — заявил инспектор. — В условиях нынешней ситуации с водой требуется дополнительная проверка.
— И сколько стоит избежать этой проверки? — прямо спросил я.
Инспектор оглянулся по сторонам и понизил голос:
— Ты чего орёшь! — прошипел он. — Десять рублей, и можешь торговать хоть сейчас. Иначе придётся ждать две недели, пока не придут результаты экспертизы.
Десять рублей у меня бы нашлось. Но отдавать их мелкому взяточнику откровенно не хотелось. Вместо этого я решил повеселиться.
Вместо ожидаемой взятки я взял одну из бутылок, свинтил крышку и спокойно отпил большой глоток, пристально глядя инспектору в глаза.
Реакция вышла комичной. Мужик отпрыгнул как ошпаренный, с выпученными глазами.
— Ты псих! — завопил он. — Ты не знаешь, какие будут последствия!
— Вода отличного качества, — спокойно ответил я, вытирая губы. — Хотите попробовать сами? — Я протянул ему бутылку. — Если так беспокоитесь о качестве, давайте проверим вместе.
Инспектор отпрянул, как от ядовитой змеи.
— Держи своё пойло подальше от меня! — зашипел он.
Надо же, так разволновался. А ведь собирался пропускать это «пойло» в продажу. Забавное противоречие, если подумать.
— Интересно, — заметил я с лёгкой улыбкой. — Вы готовы позволить мне торговать этой водой, но сами боитесь её пить. Предлагаю не усложнять жизнь друг другу. Я не стану рассказывать о вашем интересном подходе к проверке качества, а вы позволите мне спокойно её продать.
Инспектор сдулся как проколотый воздушный шарик.
— Проклятые барыги, — пробормотал он, отступая. — Одни психи среди вас. Торгуй, пока я не передумал!
С этими словами он поспешно удалился.
Эта встреча была показательной. Инспектор явно знал о проблеме с водой больше, чем говорил. Хотя, возможно, он и сам не понимал настоящей природы угрозы, просто закрывая глаза на ситуацию и получая свою долю. «Если не я, так другой».
Чтобы узнать больше о ситуации, я решил пройтись по местному рынку. Оставив фургон под присмотром сонных сторожей, я направился к пристани, откуда доносился гомон множества голосов.
Речной порт оказался неожиданно внушительным для такого скромного городка. Несколько деревянных причалов, ощетинившихся чугунными кнехтами, выдавались в реку по обе стороны от каменной набережной.
К ним были пришвартованы разнообразные суда — две-три баржи с полупустыми трюмами, десяток рыбацких лодок, и даже ветхий водоход с облупившейся краской и следами многочисленных ремонтов. Судя по всему, он уже давно превратился в плавучий склад.
Спорю на империал, что там полно контрабанды.
У края пристани возвышался дощатый киоск с вывеской «Билетная касса».
За прилавком скучающая круглолицая девица в чересчур тесной для роскошной фигуры форменной блузке, лениво листала глянцевый журнал.
Возле её окна были приколоты листки с расписанием движения речного транспорта и ценами на билеты. Движение здесь было довольно оживлённым, что мне и требовалось.
От пристани к центру города тянулась широкая мощёная улица, по обеим сторонам которой раскинулся рынок. Ближе к воде торговали рыбой — длинные ряды крытых лотков с нагромождёнными на них мокрыми тушками всех размеров и видов.
Продавцы, в основном коренастые мужчины и крепкие женщины в кожаных передниках, громко зазывали покупателей, расхваливая свой товар.
«Самая свежая», «только что из реки», «такой нигде больше не найдёте» — обычные байки, которые отнюдь не всегда подтверждались видом, а особенно запахом товара.
Чуть дальше стояли аккуратные крытые ларьки с промышленными товарами — тканями, посудой, инструментами, скобяными изделиями. Здесь покупателей было меньше, но и товар предназначался для более длительного выбора.
Вся эта торговая суета сопровождалась постоянным движением — грузчики с тачками, сновавшие между баржами и складами, носильщики с корзинами и мешками, спешащие выполнить поручения хозяев, мелкие разносчики с лотками, предлагавшие пирожки и квас прямо на ходу.
Рынок представлял собой гудящий улей звуков и запахов. Между рядами с корзинами и бочками сновали озабоченные домохозяйки и деловитые приказчики с бумагами.
Но моё внимание привлекло нечто особенное. Самые длинные очереди выстроились к торговцам водой. Бутылки с ярлыками «Кристальный источник» — точно такие же, как в моём фургоне — продавались по цене, явно превышающей разумную стоимость обычной питьевой воды. Люди толпились, волновались, спорили за место в очереди.
  
Их лица выражали не просто обычную нужду в воде. Это был страх.