После развода. Хочу тебя вернуть (СИ)

– А разве мы еще не все друг другу сказали? – отвечает он равнодушно. – Я сделал выбор. И не сегодня, если честно. Просто… сегодня ты это услышала.
Я держусь за край комода, чтобы не упасть. Воздуха не хватает. Мне хочется кричать, бить посуду, бросать в него всё, что под руку попадёт, но я стою. Он уже разрушил всё внутри, и на это у меня больше нет ни сил, ни голоса.
– И ты считаешь, что просто можешь вот так… всё обрубить? Сказать «развод», бросить дом, жизнь, людей и убежать в закат с этой девочкой?
  
– Это не девочка. – Он говорит жёстко. – Это женщина, которая понимает меня.
Я улыбаюсь. Горько, безумно.
– Женщина, которая пришла в наш дом с пижамной вечеринки в пятом классе. Которую я прятала от грозы. Которой покупала бантики, когда у неё мама ушла в очередной запой. Это твоя муза?
Он встаёт.
Немного шатается, но выпрямляется, как будто снова тот самый архитектор с чертежами и холодным расчётом.
– Надя. Ты сильная. Ты справишься. У тебя будет дом, привычки, книги, кружки с мёдом по вечерам… твои булки и тесто. А у меня время. И я не хочу больше его терять.
Он проходит мимо меня, как мимо мебели. Как будто я – это уже не я, а просто декорация, которую он решил больше не включать в свой проект.
Движется к двери, явно собираясь покинуть спальню.
Я не даю ему уйти.
Сердце стучит, как будто оно знает: если он выйдет сейчас — всё, конец. Уже не будет дороги обратно.
– Подожди, – произношу тихо.
Голос сиплый, но я держусь.
– Я просто… Я должна понять. Объясни. Почему ты на самом деле это делаешь? Ты хочешь сказать, что всё, что было у нас… этого недостаточно?
Он с раздражением отводит взгляд, но я не отступаю.
– Я же всегда была рядом, Ильдар. Всегда. Я не просто тыл. Я твоя жена, которую ты сам выбрал. Мы с тобой смеялись, мы ездили на дачу, ты рассказывал мне про архитектуру, я училась разбираться в твоих схемах… Ты говорил, что с тобой никто так не работал, как я. Что я твой компас. Что…
Он резко отодвигается. Словно от огня. Смотрит на меня с раздражением, как будто я мешаю ему выспаться после тяжёлой вечеринки.
– Надя, хватит. Просто хватит. Я не обязан тебе за каждую пироженку, которую ты мне пекла, или за каждый раз, когда ты редактировала мои речи. Ты делала это, потому что сама хотела. А я больше не хочу. Мне мало просто удобства, ты понимаешь?
Я сжимаю губы.
– То есть это всё только из-за вдохновения? Из-за влюблённости? Ты готов разрушить двадцать с лишним лет жизни из-за музы?
Он резко выдыхает.
Лицо меняется. В глазах что-то темнеет.
– Ты не понимаешь, – говорит он медленно. – Не можешь понять. Потому что ты не мужчина. И я… я не молодею. У меня за спиной десятки проектов, но что останется после меня? Планшеты? Модели? Фасады?
Я молчу. Что-то холодное сползает по позвоночнику.
– Я хочу ребёнка, Надя, – бросает он, как будто это аргумент в споре, а не удар под дых.
– Понимаешь теперь? Я хочу оставить что-то настоящее после себя. А ты…
Он не договаривает. И не нужно.
Я замираю.
Мир снова начинает кружиться. Только на этот раз от тишины. В голове гул.
Пустой, болезненный.
Он хочет ребёнка.
Вот почему.
Вот зачем ему Алеся.
Вот почему всё это.
Он не просто уходит ради «новизны». Он уходит ради новой семьи.
Я прижимаю ладонь к животу.
Машинально. Там, где когда-то было столько надежды. Где я так и не смогла стать матерью. Где он никогда не упрекнул меня ни словом.
А теперь это становится его причиной.
– Значит… ты уходишь, потому что я не смогла дать тебе ребёнка? — тихо спрашиваю я.
Он молчит. Не отвечает. Но мне и не нужно.
Я всё поняла.
Глава 8
Я отступаю назад, будто он ударил меня, хотя он просто стоит. Просто говорит. Но каждое его слово режет, как бритва.
Глаза застланы слезами, но я их не чувствую. Только вкус соли на губах.
– Это нечестно… – шепчу я. – Ты… ты же говорил, что это неважно. Что если не получится, то мы всё равно… вместе. Что ты со мной, не потому что ты хочешь детей, а потому что ты меня любишь.
Он тяжело вздыхает и отводит взгляд, будто устал от моего голоса, от моей боли.
– Тогда да, – говорит он. – Тогда я так думал. Я правда надеялся, что смогу… Принять. Смириться. Построить жизнь иначе. Но…
– Но?! – я поднимаю голос. – Но теперь появилась она, и вдруг все стало важным? Ребёнок стал важным? Ты хочешь сказать, что все годы, когда мы с тобой ходили по врачам, по процедурам, по анализам… Когда я лежала после ЭКО, боясь пошевелиться… Всё это было зря?
– Нет, Надя, – он смотрит прямо. – Не зря. Я тебе благодарен. Но… Я хочу жить дальше. По-настоящему. С возможностью… продолжить себя.
– Продолжить себя?! – голос срывается. – А я, значит, была просто временной остановкой?
Он молчит.
– Я не машина, Ильдар, – шепчу я. – Я не пустая оболочка, в которую ты пытался что-то заложить. Я жила тобой. Я верила в нас. И ты обещал, что это не разрушит нас.
Он опускает голову. Потом говорит тихо, но жёстко:
– Я сделал всё, что мог. Дал тебе всё, что мог. Но я больше не могу притворяться. Я хочу детей. Я хочу знать, что кто-то после меня пойдёт по этой земле и будет моим продолжением.
– А я? Я не часть тебя?
Он смотрит на меня. В его взгляде нет ни жестокости, ни жалости. Только чужое спокойствие. Как у человека, который уже перешёл мост и не собирается возвращаться.
– Ты прошлое, Надя. А я хочу жить дальше.
Я закрываю лицо руками, будто так смогу остановить это. Сдержать. Но слёзы сами катятся по щекам. Меня трясёт. Я даже не дышу.
– Ты… Ты не можешь так… – всхлипы вырываются один за другим. – Просто взять и перечеркнуть всё… Всё, что у нас было…
– Надя, – его голос звучит резко, и он вдруг снова кажется мне чужим.
Холодным. Прямым, как линейка на его чертежах.
– Слёзы тут неуместны.
Я поднимаю на него глаза. Он стоит, опёршись на дверной косяк, с таким выражением лица, будто перед ним не жена, а стена, неудобно преграждающая дорогу.
Нечто, что мешает. И раздражает.
– Возьми себя в руки, – говорит он твёрдо. – Иди умойся. Успокойся. Мы взрослые люди.
Я задыхаюсь от обиды.
– Взрослые люди? – хриплю я. – Взрослые люди не предают вот так. Не стирают совместную жизнь, как с доски…
Он не реагирует. Только коротко кивает:
– Завтра утром обсудим детали развода. Раздел имущества, документы, банк. Всё это надо решить спокойно. Я не хочу скандалов. Это никому не нужно.
«Это никому не нужно», – звенит в голове последняя фраза мужа, брошенная мне с порога с поразительной небрежностью.
Он выходит из комнаты, не хлопая дверью.
Просто исчезает за ней, и вместе с ним исчезает всё: тепло, время, вера, привычный мир.
Я остаюсь одна в темноте.
И впервые за двадцать лет брака, я не понимаю, кто я.
Без него.
Без «нас».
Без будущего, которое мы так долго строили вместе…
А он теперь будет строить его с другой. С той, у кого всё только начинается.
Глава 9
Я просыпаюсь, будто от толчка где-то в груди. Мысли тяжёлые, спутанные.
Вчерашний день. Презентация Ильдара. Он и Алеся вдвоем на сцене. Ну а потом… потом его слова про музу, ребенка и развод.
Я снова вздрагиваю. На этот раз сон снимает, как рукой.
Сажусь на край кровати и прислушиваюсь, не сразу поняв, что меня разбудило. Как вдруг снова слышу глухой стук внизу, как будто кто-то уронил что-то тяжёлое.
Потом скрип двери, шаги. Шорох молнии.
Я встаю с кровати. Сердце бьётся быстро, будто мне приснился кошмар, но я знаю, что это был не сон. Это все реальность! Жизнь, где меня больше не считают женой, спутницей и даже подругой.
  
Накидываю халат. Спускаюсь босиком, по деревянным ступеням. Холодным и чужим, как будто я гостья в собственном доме. В доме, который ещё вчера был нашим.