Легион (ЛП)

Эрнандес подошел к перилам, думая, не рискует ли он получить пулю, но зная, что ему нужно показать уверенность. "Прикажите своим людям отойти в сторону, капитан Грейнджер. Я захватываю это судно именем военно-морского флота Соединенных Штатов".
Капитан Грейнджер стоял у противоположных перил, также без оружия - два генерала, встретившиеся на поле боя. "Вам отказано в доступе, лейтенант Эрнандес. Я - капитан этого корабля, и мое слово - закон. Будьте благодарны за спасение и забирайте своих людей, куда пожелаете, но они не поднимутся на борт этого корабля".
  
Эрнандес сузил глаза и заметил, что на борту "Хэтчета", помимо военнослужащих, было несколько гражданских лиц. "У вас на борту американские граждане. Вы планируете их похитить?".
"Ни один мужчина или женщина не находятся здесь против своей воли. На самом деле, все, кто хочет присоединиться к вам сейчас, могут это сделать". Грейнджер повернулся, чтобы посмотреть на своих гражданских, но ни один из них не сделал шаг вперед, чтобы уйти.
"Вы их напугали", - заметил Эрнандес.
Грейнджер улыбнулся так широко, что это было легко заметить даже на расстоянии. "Учитывая, что вы были почти мертвы, когда мы прибыли, я думаю, что, возможно, они боятся именно вас. Люди на этом корабле пережили нападение на Нью-Йорке, нападение на Норфолк, а теперь и нападение на корабль " Аугуста". Со мной они в большей безопасности, чем где-либо еще. Они выжившие и, как назвал их ранее мой лейтенант, воины. Мы пришли, чтобы помочь вам в трудную минуту, когда убежать было бы проще. Мой экипаж бесстрашен и свиреп. Поднимайтесь на борт, если осмелитесь, лейтенант".
Эрнандес рассмеялся, как гиена. "Вы действительно думаете, что выиграете бой против моего корабля, капитан? У вас нет ни единого шанса".
"Возможно, но готовы ли вы потерять людей, которые потребуются, чтобы уничтожить нас? Я обещаю, что за каждого из нас, кого вы возьмете, мы возьмем троих ваших. На вас нацелены два пулемета и главное орудие моего корабля, не говоря уже о сотне винтовок. Видите ли, у меня слишком много людей. Вот что происходит, когда вы выигрываете бои - вы становитесь сильнее. Я смотрю на ваш экипаж, лейтенант, и вижу только страх и изнеможение. Они потеряли своего командира и унаследовали вас. Как долго, по-вашему, они будут терпеть ваше командование, если вы заставите их убивать американцев? Американцев, которые только что спасли им жизнь. А может быть, им не придется долго терпеть вас. Может быть, первый же выстрел попадет прямо вам в лоб. Вы ведь неплохой стрелок, не так ли, лейтенант Тоско?".
Другой офицер на борту "Отродья" поднял свой винтовочный прицел к глазам и усмехнулся. "Да, да, капитан. Я могу подстрелить офицера флота с сотни метров. На самом деле, я готов нажать на курок прямо сейчас".
Ситуация ускользала из рук Эрнандеса, и он знал это. Желчь запеклась у него в горле. Он попытался ответить, но споткнулся о собственные слова, и в итоге ничего, кроме пустословия, не получилось. Он неловко переместился и отступил на шаг. Это небольшое движение вызвало дрожь беспокойства среди членов экипажа, и Эрнандес увидел, как они вздрогнули, в их глазах появилась неуверенность. Капитан Грейнджер рассуждал так же, как предупреждал Данза, и теперь, когда тот озвучил его, это прозвучало в головах мужчин. Могут ли они решиться на перестрелку, услышав столь очевидные факты? Эрнандеса выставили мелким хулиганом.
Капитан Грейнджер вернулся к разговору по радио. "Послушайте, командир Эрнандес, я вижу, что вы хороший человек - хороший американец, но после Норфолка каждый сам за себя. Мы все должны сделать все, что в наших силах, чтобы изменить ситуацию. Корабль "Хэтчет" пересекает Атлантику, и мы окажем помощь везде, где она потребуется, так же, как мы спасли ваш корабль, но мы сами будем прокладывать свой путь и решать свою судьбу. Сейчас речь идет о выживании, разве вы не видите? Не будет никакой большой войны, потому что мы уже проиграли. Нет больше Соединенных Штатов, есть только мы - люди. Все, что осталось - это сопротивление, а никакое сопротивление никогда не работало, выполняя пустые приказы. Оно будет работать, только если делать то, что нужно делать, когда это нужно делать. Забирайте свой корабль и делайте все возможное, чтобы помочь, но если вы попытаетесь бороться с нами, вы только поможете врагу".
Это был последний гвоздь. Эрнандес видел тревогу на лицах членов своей команды. Они ждали приказа, которого боялись, - убивать американцев. Эрнандес больше не мог отдать этот приказ, так как это закончилось бы катастрофой, но он также не мог изменить курс, не потеряв лица. Несколько мгновений он бился в своих мыслях, а тишина покрывала оба корабля. Ему нужно было что-то сказать - что-то такое, во что люди могли бы поверить. "Я считаю вас предателем своей страны, капитан Грейнджер, но я не стану приказывать своим людям стрелять по американцам. Я не согласен с тем, что война проиграна. Она только началась. Вашей стране нужен ваш корабль и ваша команда, но я вижу, что вы промыли им мозги, заставив отказаться от своих убеждений и даже стоять в стороне, отрицая существование Соединенных Штатов. Я не буду рисковать жизнями, но когда Америка победит, таких, как вы, будут вешать за трусость. Если у вас есть хоть капля чести, вы уйдете в отставку, капитан Грейнджер, но я не ожидаю, что вы это сделаете".
"Последнее, в чем виновен кто-либо на борту моего корабля - это трусость. Я желаю вам счастливого пути, коммандер Эрнандес. Постарайтесь сохранить жизнь своим людям. В следующий раз нас не будет рядом, чтобы спасти вас".
Эрнандес закрыл глаза, сомкнул челюсти, затем отвернулся и снял себя с перил. "Давайте приведем палубы в порядок. Мы немедленно отправляемся на материк".
Мертвые демоны замусорили палубы, их обнаженные торсы напоминали покрытых солью медуз. Вонь смерти смешивалась с блеском океана. Двигатели заурчали, и они отчалили от "Хэтчета". Звуки ликования команды разносились по воде, контрастируя с мрачной тишиной на борту "Аугусты".
Данза почесал пятно крови на рукаве. "Это должно было плохо кончиться, как бы ты ни поступил".
"Вы хотите сказать, что предупреждали меня, лейтенант?"
"По-моему, совершенно ясно, что да, но в конце вы отступили. Экипаж в конце концов оправится".
"Оправится от чего?" Эрнандес взглянул на Данзу. "Они моряки, а не котята. Мы пережили атаку и будем готовы к следующей". Джонсон не мог знать, что будет дальше, а я знаю".
"Что именно случилось с Джонсоном? Вы ведь вместе с ним защищали заднюю часть корабля, верно?"
"Как я уже сказал, когда "Хэтчет" открыл по нам огонь, он получил ранение. Мне повезло, что я тоже не получил пулю".
Данза вздохнул. "Наверное, они не могли ничего поделать, но все равно обидно, что они убили нашего командира".
"Теперь это в прошлом. Давайте забудем об этом".
"Люди этого не забудут. Грейнджер бросил нам вызов и ушел свободным. Мне это нелегко дается, и это нелегко дается людям".
Эрнандес подошел к перилам и посмотрел вслед удаляющемуся Хэтчету. "Что я мог сделать, Данза? Какой у меня был выход?"
"У тебя не было выхода, я признаю".
Вид удаляющегося корабля береговой охраны заставил кровь Эрнандеса закипеть. Как он хотел, чтобы Грейнджер стоял рядом с ним, чтобы он мог надрать задницу этому высокомерному болвану - предательскому болвану.
  
"Грейнджер не останется безнаказанным", - сказал он Данзе. "Это еще не конец".
Данза поднял бровь. "Правда? Каков ваш приказ, командир?"
Эрнандес сказал ему. Данза бросился выполнять его.
Через десять минут " Хэтчет" почти скрылся из виду, но он все еще был виден через объектив мощной винтовки, подобной той, которую старшина Оутербридж в данный момент прижимал к плечу на самом высоком возвышении " Аугусты".