"Фантастика 2025-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Мы сидели за столом совещаний Виктора Николаевича, сам министр остался в собственном кресле и не отсвечивал. Насколько его знаю, происходившее здесь не доставляло ему удовольствия.
— К вам, Брунов, накопились вопросы, — начал комитетчик. — Но поскольку инициатива разговора с кем-то из руководства Комитета исходит от вас, предпочитаю для начала выслушать ваше заявление.
— Спасибо, что уделили мне время. Возможно, мой личный случай покажется малозначительным, но он чрезвычайно характерен для стиля работы многих ваших коллег при выполнении заданий в капиталистических государствах. Как патриот, я очень надеюсь, что после моего рассказа последуют оргвыводы.
  
— Продолжайте.
Я коротко описал сабантуй после выставки.
— Как потом признался злоумышленник, в вино был подсыпан психотропный препарат. Как только я начал терять контроль над собой, они подхватили меня под руки и увели, чтоб скомпрометировать с целью вербовки. Всё происходило буквально в трёх метрах от вашего офицера. Назавтра я предъявил ему претензии, он только отмахнулся: в его обязанности входит только наблюдать и стучать о неподобающем поведении. Понимаете? Руководитель делегации внезапно поплыл от бокала лёгкого вина, его фактически похищают, а офицер КГБ, отправленный в командировку решать вопросы, связанные с госбезопасностью страны, только мысленно готовится строчить донос! Напомню, что на МАЗе развёрнуто военное производство крупнотоннажной техники, в том числе транспорта для пусковых установок баллистических ракет. Они не в моём ведении, но в силу должности я могу заполучить любую информацию о них. А вашему сотруднику было плевать!
— Я пометил. Разберёмся.
— Простите, вы не представились. Должность не важна, хотя бы имя-отчество. Для вежливого общения.
— Касатонов Георгий Ильич. Второе главное управление.
— Контрразведка… То есть попытка вербовки одного из руководителей МАЗа иностранной разведкой входит в вашу сферу интересов?
— Серьёзно? Была такая попытка?
— Надеюсь, вы не в претензии, что я не сообщил о ней сопровождавшему нас сотруднику. Он, простите, мышей не ловит, не то что иностранных шпионов.
Я рассказал о пробуждении и дошёл до уединения с итальянцем в свободном убранном номере. Высыпал перед Касатоновым фотографии, не только предъявленную мне покойником, но отпечатал снимки со всего негатива.
— Обратите внимание на эту. Заметно, что на плече брюнетки бретелька от платья. То есть она легла в платье под одеяло. Жарко, наверно. Они подбирали самую убедительную позу. Почему не взгромоздили меня на даму для сочности композиции, не знаю.
— Жарко, наверно, — неожиданно повторил Поляков.
— И он отдал вам негатив?
— Он — Джузеппе Франческо, представитель советского «Автоэкспорта» в Риме, член компартии Италии и агент разведки, не успел мне рассказать, какой именно.
— Почему не успел? — спокойно спросил генерал, разглядывая фотки.
— Умер. Я сломал ему шею. Клянусь — вышло случайно.
Маска непробиваемого спокойствия сползла с его лица.
— Вы действовали безответственно! Непрофессионально! Надо было соглашаться, сообщить нам, мы бы взяли в оборот того, кто пробовал бы выйти на связь с вами в Москве… Разведка и контрразведка не практикуют убийств! Кроме крайней необходимости.
— Профессионально — это как Василий Денисович, забиться в угол и строчить донос? Напоминаю, Георгий Ильич, я находился под остаточным влиянием психотропов, не вполне отдавал себе отчёт в происходящем. А желание обратиться к вам за помощью сильно остужалось некомпетентностью вашего офицера… Давайте начистоту!
— Начистоту — это как?
Я проигнорировал предупреждающий жест министра.
— Многие ваши коллеги до сих пор живут мерками прошлого. Не понимают, что советские граждане за рубежом совсем не стремятся напакостить или сбежать. Нас надо не стеречь, а защищать! Да, встречаются исключения, перебежчики, в семье не без урода. Но я более десятка раз пересекал границу СССР! Ни разу себя не скомпрометировал. Когда попал в опасную ситуацию, ваш человек действовал в старых рамках — следить и вынюхивать, а не помогать. Тем более — спасать. Что ему стоило пройти за итальянцами, спросить: куда вы ведёте советского товарища? Самому отвести меня в номер и запереть. Врача, чёрт возьми, вызвать. Почему он сопел в две дырки и даже хреном по столу не стукнул?
— Ваш сигнал принят.
— Георгий Ильич! Вы — не просто высшая сила в государстве. Вы ещё и содержитесь за деньги, которые зарабатывает реальный сектор экономики. Мы, заводчане. И мы хотим знать, что КГБ нас защищает, а коль такой урод облажался при исполнении ответственного задания, то гнать его в шею — другим в назидание! Я готов идти до председателя Комитета и настаивать на своей правоте. Да хоть в «Правду», в ЦК КПСС!
Он прищурил один глаз.
— Вы так уверены в себе? В своей непогрешимости? А у нас есть очень интересный сигнал. В какой сумме вы, гражданин Брунов, получили взятку от господина Сёитиро Тоёда за контракт на поставку машин белорусской сборки в Европу через «Тойота-Моторс», минуя «Автоэкспорт»?
— Зашевелились черти, упустив лакомый кусок… В нынешнем виде «Автоэкспорт» представляет собой не столько сбытовой канал, сколько прикрытие для разных криминальных махинаций. Я выявил одну из них — с запасными частями к «москвичам». Они растекались тонкими ручейками, но сидящие у истока, а именно руководство АЗЛК, имели возможность заработать серьёзные деньги. Прокуратура прищемила не всех, оставшиеся на свободе мне гадят.
— Вы не ответили на вопрос.
— Отвечаю. Это — клевета. Решение о подписании контракта принимал Дёмин и заручился согласием ЦК КПБ. Да, по моей инициативе. Мы не нарушили ни единой буковки закона, зато достигли цели — обеспечили сбыт продукции МАЗа на выгодных условиях, что с «Автоэкспортом» не удавалось в принципе. Вы будете задавать вопрос, какую взятку за контракт получил Первый секретарь ЦК КПБ?
Генерал снова накинул маску холодного безразличия.
— Виктор Николаевич, прошу озвучить позицию министерства относительно контракта МАЗ-«Тойота».
Пошли его в жопу, хотелось крикнуть вслух. Какое, к бениной маме, отношение контрразведка имеет к хозяйственным связям? Министр не услышал мой молчаливый вопль.
— Для нас это была неожиданность. Но с началом хозяйственных реформ предприятия получили некоторую экономическую самостоятельность. Задача министерства — в организации производства качественной и востребованной продукции. Сбытом ведают Минторг, Минвнешторг с его «Автоэкспортом» и Госплан. Если предприятие само нашло выход из трудностей, мы не будем чинить препятствий. Сергей Борисович — личность неординарная. Он строптив, зачастую неудобен в общении, создаёт конфликты. Но одновременно выдаёт идеи, стоящие работы целого учреждения за год. Не покривлю душой, если скажу, что он — один из самых перспективных сотрудников системы автопрома в свои неполные 29 лет. Главный конструктор двух лучших малолитражек СССР — «рогнеды» и «березины», выдающийся гонщик, мастер спорта СССР международного класса. Обладатель Ордена Трудового Красного Знамени, лауреат Государственной премии БССР. В чём вы его подозреваете?
У меня аж уши покраснели. Да с такой характеристикой впору проситься в секретари ЦК КПСС!
— Ни в чём, — как-то легко согласился генерал. — Из приёмной Гагарина поступила просьба разобраться с ситуацией по автопрому. Вижу, минчане свою часть проблемы уже преодолели. Заниматься мошенничеством с запчастями — дело не КГБ, а ОБХСС… вижу ваш скепсис, Сергей Борисович, но тут ничем не помогу, не наша парафия. Майор госбезопасности Василий Денисович Кольчевский, знаю его по прежней службе с положительной стороны, будет отправлен под служебное расследование. Об изменении отношения к сопровождению советских делегаций за границей я немедленно подам рапорт председателю. Вы правы, пора изменить подход. Если возникнут другие существенные вопросы, набирайте меня непосредственно. Вот телефон приёмной.