"Фантастика 2025-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
«Квартиру!» — заорал во мне маленький невидимый Яша Лукьянов. Я дал ему мысленный пендель, тем более точно знал — квартир больше нет даже для Героев Социалистического труда, а на 1976-й год проситься рано. Поэтому попросил другое.
— У нас на ресурсных числится белая ВАЗ-2101, по пробегу 71 тысяча, скоро списывать пора. Пока не убита в хлам, могу её выкупить по гуманной остаточной цене?
— Для гонок? — вопросил Соловьёв.
— Для души. Семья появится — к тёще в деревню кататься. На новую когда ещё заработаю.
— Хорошо. Пиши прямо сейчас заявление, завизирую, — кивнул Виктор Николаевич, добрый как отец родной, нажимая одну из бесчисленных кнопок селектора. — Зинаида Петровна! К вам молодой и неженатый подойдёт, обсчитайте ему реализацию по остаточной стоимости машины с испытаний. Не обдирайте, поощряю его.
В смешанных чувствах семенил в бухгалтерию. На сберкнижке две тыщи с копейками. Если не хватит, буду рассрочку просить. Для дедовой ласточки-спасительницы не жалко.
Вот и бухгалтерия, запах канцелярии и парфюма. Это в цехах сплошь жеребцы, из женщин, может, уборщицы да нормировщицы промелькнут, а вот планово-экономический отдел и бухгалтерия цвели как оранжерея. Конечно, много переспевших и опадающих бутончиков, не все — чайные розы, но есть, есть достойные. И чего я журавлицу в небе ждал, когда синички-невелички целой стайкой чирикают, глазки строят?
Зинаида Петровна, дама строгая как школьный завуч, насчитала по каким-то очень заумным формулам 1773 рубля 63 копейки.
— Многовато, товарищ? Тогда актируйте её. Вот вам бланк. Все неисправности укажите, заполните перечень агрегатов, негодных к эксплуатации. Завизируйте у начальника цеха и у главного инженера. Но не слишком обольщайтесь, меньше тысячи не напишу. Иначе ОБХСС не поверит, что не брала у вас взятку.
— Молодой! Натурой рассчитается!
Я обернулся на голос. На меня смотрели и хихикали девицы из правого уголка, с удовольствием оторвавшиеся от бумажек. Кто именно из них отпустил рискованную шутку, не разобрал. Вроде круглолицая брюнетка. Зинаида Петровна, конечно, её не поддержала и сердито надулась: всё, уходи, не растлевай подчинённых.
Их три. Две… я столько не выпью. А третья, тёмненькая, вполне себе годная как запасной вариант, если Оксана крутанёт динамо. Подмигнул хорошенькой и отправился уценивать дедово наследство. По дороге нащупал в кармане двухкопеечную монету.
Глава 3
Путешествие в рай, но при жизни
Телефоны-автоматы на первом этаже заводоуправления были довольно новые, с прозрачными пластиковыми дисками. На улицах города ещё встречались старые, с металлическим номеронабирателем, оставлявшие на пальце ржавый след. Правда, обрамление полуоткрытое и тоже пластиковое, не располагающее интимно кокетничать по телефону с девушкой.
Она сняла трубку сразу. Голос был деловой и одновременно немного томный.
— Приёмная.
Набрав воздуха, кинулся в наступление.
— Оксана, здравствуйте. Это Сергей-автогонщик. Спешу исполнить обещание угостить вас ужином.
— Спешите? Вы так на меня смотрели, думала — наберёте вчера.
— Я — настойчивый, но не навязчивый. Во сколько сегодня заканчиваете?
— Не навязчивый? Но не оставляете мне выбора.
— Почему же? Выберете из меню всё, что вам по вкусу. В 18−00?
— В четверть седьмого. Надеюсь, знаете, где управление торговли. Горсовет, у памятника Ленину.
— Вы — не только красивая, но и на редкость оригинальная. У памятника Ленину мне ещё не назначали свидание.
Фемина-люкс не то хохотнула, не то мурлыкнула. И положила трубку.
В цеху на меня накинулись: почему не дал замолвить словечко на предмет жилья? Соврал: сам завёл разговор, мол — рассматриваем, но, похоже, надежды мало, потому что от меня откупились иначе. Показал бланк акта технического состояния и пообещал:
— Ставлю ящик пива.
Аргумент весомый — в ящике двадцать бутылок 0.5. На бумаге дедово сокровище моментально приобрело состояние «своим ходом на свалку не дойдёт», и я тотчас метнулся в заводоуправление, получил квитанцию на оплату в 1273 ₽ 17 коп., люблю советскую точность. Так как сберкасса находилась рядом, успел заскочить и туда. К вечеру получил бумагу для ГАИ и ровно в 18−15 уже стоял на площади у исполкома. Правда, ещё на государственных номерах «03–09 проба».
Ох, какая прелесть выпорхнула из дверей административного здания! Неужели ко мне? Остановилась, крутнув головой, шикарные блондинистые кудри колыхнулись волнами. Не дожидаясь, когда сбежит, высунулся из машины, окликнул, распахнул переднюю дверь.
— Серёжа, у вас другая машина!
— Вы же тоже в другом платье. В одном два раза подряд — не очень? — я занял водительское место и, перегнувшись назад, вытащил букет роз.
Шикарных, надо сказать. По пять рублей за цветочек.
Изумительный носик погрузился в цветы.
— Пахнут изумительно. Наверно, с рынка.
— Вы думали, я их под памятником Ленину собрал? Нельзя, вождь мирового пролетариата затаит обиду и выплеснет её на нас через КГБ.
Трёп не помешал мне завести мотор и тронуться. Ехали совсем недалеко — в ресторан «Волга», где гонщиков знали, и нам при любом раскладе всегда находился столик. Сегодня даже червончик не пришлось давать, часть мест пустовала, вторник — не самый разгульный день недели.
Я галантно отодвинул кресло, помогая сесть. Моя спутница была в довольно светлом платье, оно чуть длиннее пятничного и едва открывавшее коленки, но с разрезом снизу и вырезом сверху, всё такое соблазнительно надрезанное и недозастёгнутое, красный поясок на тонкой талии. На шейке блестела тонкая золотая цепочка, на пальцах с идеальными ноготками — столь же тоненькие колечки, не килограммовые шайбы, столь любимые работницами торговли. Что особенно впечатлило — тончайшие колготы или чулки с вертикальной строчкой сзади, вроде как не по погоде и не по сезону, ибо июль, но чертовски сексуально. Босоножки красного цвета на шпильке. В общем, если бы я работал с такой рыбкой в одной конторе, на служебных делах не сосредоточился бы никогда, гормоны не позволят.
Официант принёс вазу для роз и два меню.
— Предлагаю социалистическое распределение труда: вы выбираете, я вами любуюсь.
— Почему девушке достаётся самое сложное?
— Хорошо. Я выбираю, вы любуетесь. Но кем?
Выбрали вместе. Предупредил, что заказанное шампанское только пригублю для вида и компании, поскольку за рулём.
— Вы вообще не пьёте?
— Наука говорит: употребляющие в меру живут дольше категорических трезвенников. Я не могу противиться двум вещам: науке и вашим чарам.
Наверно, пересолодил. Как в чашку с чаем кинуть семь ложек сахара. Но Оксана принимала любование ею вслух в любых количествах. Тем проще.
Но даже её проняло, как на неё таращусь. В США за такие гляделки принято подавать в суд за домогательство, у нас — нормально.
— Что-то случилось, Серёжа? У меня тушь размазана?
— У вас всё идеально. Настолько, что спрашиваю себя: в чём подвох.
— Подвох?
— Конечно. Вы — красивее моделей с обложки «Плейбоя». Вас с руками, а лучше с ногами оторвёт любой дом мод. В Москве явно приглянетесь кому-то, кто подставил бы плечо. Даже за рубеж бы позвали, рекламировать всякие модняшки от Тифани или Диор. Но мы с вами — в промышленном поволжском городке. Вы не отвернулись от простого заводского парня на тарахтящей жигулёвской корытине, живущего на инженерную зарплату в крохотной однушке, а нормальную квартиру два года ждать. Американцы такое называют «дауншифтинг», понижение уровня. Вот и ломаю голову: почему вы до меня снизошли? — я остановил её протестующий жест и окончил: — Без обид. Просто здравая оценка ситуации, что очень сложно, когда, глядя на вас, растекаюсь как мороженное на солнце.
— Ого… Загрузил! Серёжа, вы тоже — не простой слесарь или, там, инженер. Словечки всякие знаете, «Плейбой» листаете, интересно, где его нашли? Он в «Союзпечати» не продаётся.