Код Заражения 2 (СИ)
Из-за пикапа, ушедшего вперёд, и угрозы, которую представляли боевики, нужно было действовать максимально быстро. Потому я порадовался появившемуся эффекту замедления. Немного нервировало лишь одно, секунды текли едва ли не в два раза медленнее, и вместе с ними начали растягиваться звуки.
Шипящий звук выстрела «Шмеля» донёсся до меня в тот момент, когда кабина микроавтобуса находилась в пяти метрах от моей лёжки. Не дожидаясь попадания, я выкатился на дорогу и выстрелом в затылок, снёс шлем со стрелка АГС-17. В то же мгновение на броне ушедшего вперёд Тигра расцвёл огненный цветок. Ещё один кувырок, и я двумя выстрелами взорвал оба передних колеса микроавтобуса.
Вскочив на ноги, рванул к нему. Стрелять через лобовое в сидевших внутри вражин было нельзя, ибо вольфрамовые сердечники бронзовых пуль прошьют броню навылет и могут ранить пассажиров.
Смещаясь влево, чтобы зайти со стороны боковой дверцы, я дважды выстрелил в водителя, как только появился безопасный угол. И только в этот момент сопровождающий его боевик открыл шквальный огонь из чего-то короткого прямо через лобовое стекло.
Он стрелял метко, так что в тот миг, когда в следовавший за микроавтобусом внедорожник влетел второй Шмель, по композитным пластинам, защищавшим мою грудь, защёлкали девятимиллиметровые пули.
Броня выдержала, а я, достигнув идеальной позиции, трижды выстрелил в пассажирскую дверь. Тяжёлые пули прошили боевика насквозь, и его автомат заткнулся. В это же время в тигра ударил ещё один Шмель. Подскочив к боковой дверце, я отпустил повисшую на стропе винтовку, выхватив из кобуры пистолет, и дёрнул салонную дверь в сторону.
Увидел направленный на меня в упор пистолет, я открыл огонь на поражение, одновременно с сидевшим за открывшейся дверцей боевиком. Две пули из Макарова ударили в титановый шлем. Штифты, соединяющие шлем со скелетной основой бронекостюма, погасили основную силу удара, и голова лишь немного дёрнулась.
Мои пули, тоже нашли свою цель: маску в виде оскаленного черепа. Пробив её навылет, они пробили голову противника. Краем глаза я заметил Бьёрна, яростно обстреливающего лобовое стекло внедорожника, застывшего в четырёх метрах позади микроавтобуса.
Вышвырнув из салона начавшее оседать тело убитого врага, я ворвался внутрь. Сердце оборвалось, когда я увидел Машу, лежащую на проходе между сиденьями и обнимающую детей. В ярости я уже хотел выкосить всех, кто находился на задних сиденьях, но замер, узнав Комара и нашего поселкового доктора.
В тот момент, когда я влетел внутрь, Комар, видимо, собирался скосить меня, Машу и детей очередью из Ксюхи, но доктор, сидевший позади, схватил гада за шею и потянул на себя. В результате длинная очередь на весь магазин, буквально изрешетила крышу микроавтобуса.
Прицелиться в голову предателя, не задев доктора, было невозможно, так что я выстрелил трижды в отставленное в сторону плечо. Комар завизжал от боли, мигом потерял желание сопротивляться и выронил дымящийся автомат.
В тот момент, когда снаружи громыхнул взрыв четвёртого Шмеля, я уже подхватил детей на руки и передал их подскочившему Бьёрну. Затем потянулся к Маше и, нажав на боковой сенсор на шлеме, включил внутреннюю подсветку, чтобы она увидела лицо.
Маша узнала меня и бросилась навстречу. Увидев, что доктор откинул вопящего Комара на сиденья, я снова прицелился в предателя.
– Шустрый, сука, не стреляй! – заорал тот, прежде чем две пули вошли ему в лоб и переносицу.
– Док, быстро за нами! – приказал я врачу и вынес Машу из микроавтобуса.
Мы промчались мимо объятого пламенем Тигра, между застывшими на обочине грузовиками и нырнули в чащу леса. Краем глаза я увидел, как пятый Шмель, промахнувшись мимо стремительно уходящего задним ходом последнего внедорожника, и взорвался, расщепив ствол дерева.
А потом я услышал шум приближающегося пикапа и басовитое тарахтение крупнокалиберного пулемёта Корд. Похоже, стрелок заметил, в каком направлении мы бежали от горящих машин, и начал нас поливать. Щепки и сосновые иголки посыпались со всех сторон, заставив нас залечь.
Развернувшись, я снова подхватил винтовку и приготовился открыть ответный огонь, но в этот момент рядом с мелькавшим за сосновыми стволами пикапом раздался мощный взрыв. Волна осколков пронеслась по кронам деревьев, словно коса смерти.
Судя по тысячам осколков и разрушениям, это взорвалась мина МОН-90 Динамита. Видимо, сапёр установил её заранее на опасном направлении, пока я проводил разведку.
После взрыва воцарилась зловещая тишина. Лишь вдалеке слышался надсадный звук мотора внедорожника, уходящего задним ходом от засады. Подняв всех, я взял у Бьёрна дочку, и группа побежала в сторону оставленных на лесной полянке Урала и кроссового мотоцикла.
Там мне пришлось вновь расстаться со своими близкими из-за незаконченного дела. Сняв шлем, я расцеловал Машу с детьми и, с тяжёлым сердцем, сел на кроссовый мотоцикл и рванул по лесным тропам к заранее подготовленной снайперской лёжке, с которой я наблюдал за лодочной пристанью.
Всё было подготовлено заранее, так, что спрыгнув с байка, я упёр приклад снайперской винтовки в плечо. Пока я добирался, внедорожник успел доехать до пристани и теперь взбирался по крутому подъёму, чтобы заехать на паром.
Видимо, из-за ещё не отпустившего жара боя, первый выстрел Выхлопа ушёл в молоко. Пуля пролетела в полуметре от цели и подняла фонтан речной воды. Заставив себя отдышаться, я снова прицелился и попал точно в машину. Следующие три выстрела тоже достигли цели.
Из-под капота вырвалось облако пара. Видимо, одна из пуль пробила радиатор. Машина замерла, из неё посыпались люди. Перезарядив винтовку, я первым выстрелом снял пулемётчика, открывшего беспорядочный огонь в мою сторону. Следующая пуля ударила по борту парома в полуметре от выскочившего из кабины водителя внедорожника.
Я увидел ещё одного боевика, вылезшего из машины и копающегося с задней дверцей, но Яковлева пока не заметил. Те, кто управлял паромом, неожиданно порадовали меня. Как только началась стрельба, шкипер, стоявший в железной будке, дал по газам, и паром, отчалив от пристани, начал уходить.
Это не понравилось людям Яковлева, выскочившим из лодочного гаража. Они открыли хаотичный огонь в воздух, требуя немедленно вернуться. Не желая этого, я открыл огонь по ним.
Заставив их залечь и попав, как минимум в двоих, я, наконец, заметил Яковлева. На его костюме виднелась кровь – видимо, я задел зареченского олигарха одним из первых выстрелов. Охранник и водитель выволокли его из машины и потащили в сарай, но дотащить его туда им не удалось.
Потратив десяток патронов, я упокоил всех окружающих Яковлева боевиков и дважды попал в него. Зная, что кто-то мог спрятаться, я не стал подъезжать на мотоцикле для проведения контроля. Вместо этого просто упаковал винтовку, к которой осталось всего десять патронов, и погнал к заранее оговорённому месту встречи.
Если честно несмотря на все злодеяния Яковлева, я бы не стал связываться с зареченским советом и пытаться его убить. Он напросился сам. Попытался забрать у меня всё, слишком понадеялся на своих людей и в итоге проиграл. Такое бывает. Те кто ушёл на пароме видели что Яковлев убит. Похоже, сегодня в Зареченске начнётся большой передел сфер влияния.
Глава 23.
Шустрый.
Сердце рвалось к семье, словно птица из клетки, но разум твердил о другом. Пока они в безопасности – и это главное. Значит, пора навестить майора Карпова и Максимыча. Им необходимо знать правду о происходящем. К тому же Маша говорила, Беркут в курсе моего скорого возвращения и ждёт вместе с парнями. Поддавшись доводам рассудка, я направил мотоцикл в сторону рабочего посёлка.
Единственного взгляда на наше прежнее пристанище хватило, чтобы понять: на восстановление уйдут долгие месяцы. Огромной лесопилки, деревообрабатывающего цеха и склада пиломатериалов, что когда-то занимали обширные площади вдоль берега, рядом с периметром посёлка, больше не существовало. Деревянная стена, окружавшая обширный кусок берега с бараками рабочих, превратилась в пепел. Похоже, защитники сами подожгли всё это одновременно во многих местах, чтобы хоть ненадолго задержать рвущуюся к баракам орду чудовищ.