Дурень. Книга шестая. Тайфун

Даже орудия на «Бриске» те же самые, что на «Миранде» были. Двенадцать 32-фунтовых орудия (14,5 кг) и два 68-фунтовые (30,8 кг).
В самом Шанхае на складах англичан и французов, которые сейчас именуются факториями, нашлось, как и рассказывал Иван Виктору Германовичу в Пхеньяне, несколько тонн опиума, два десятка тонн табака, примерно столько же чая и как серьёзный бонус пятнадцать больших круглых корзин с фарфором, пересыпанным опилками и стружками. На французской фактории тоже удача ждала, лежали приготовленные к отправке тюки шёлка. В чём уж измеряют шёлк Сашка не знал, наверное, в погонных метрах, но не перемерять же. А по весу так пару тонн точно. А рядом тюки с бумагой. Всё ведь дорогие дефицитные и качественные вещи, и при этом европейцы китайцев дикарями и обезьянами обзывают. Если такой умный, то чего строем не ходишь. Тьфу, то, чего сам фарфор и бумагу не делаешь. Бонус был и на французской фактории, в углу прикрытые несколькими слоями рогожи стояли вычурные сундуки с ракетами. Фейерверки цветные. А чего, пригодятся сигналами обмениваться между кораблями, да и ночью можно запускать время от времени, чтобы не потеряться.
  
Оставалось разобраться с последним барком, что прятался во время боя за шлюпом «Бриск». На нём, когда бой закончился подняли наконец американский флаг. Сашка уже хотел было не связываться с американским купцом, но когда мимо на шлюпке проплывали, то обратил внимание, что флаг выглядит подозрительно новым и цвета яркие не выгоревшие и даже складки видны, лежал видимо долго свёрнутым. Пришлось отложить на время визит к китайскому мандарину, что портом заведовал, и повернуть к непонятному купеческому судну обследованному только Бамбой с десятком калмыков.
Ну, говорит команда на английском, как и капитан. Он, кроме того, ещё и французским владеет. Груз? Обычный чай. Есть ещё парочка чайных сервизов фарфоровых. Тоже ничего о принадлежности судна к наглам или американцам не говорит, и американцы и англичане могут говорить на английском и покупать в Китае чай. Где его ещё купишь?
– А покажи, уважаемый судовой журнал и документы на корабль? – когда из трюма вылез, попросил капитана Сашка.
А тот выхватывает кортик и пытается дархана Дондука проткнуть. Сашка для визита к мандарину не русскую адмиральскую форму надел, а синий халат и штаны от своего калмыцкого костюма. Он же тут Великое Джунгарское ханство представляет. Оно с англичанами воюет. У него красные флаги, а русских тут и не было, чтобы американцам, которые рано или поздно приплывут разбираться с исчезновением эскадры Мэтью Перри, повода для подозрений не давать. Эскадру потопили лимонники, а у русских тут всего несколько корабликов небольших, и они прибыли договор с японцами заключать и сразу убрались на север, где их все видели. Нет, это точно наглы сделали. Все же видели.
Сашка от выпада капитана купеческого судна… Вот ведь бывает совпадения – барк назывался «Диана». Вообще, англичане почти всем кораблям дают женские имена. Поэтому и систрешип, а не brothership. И именно поэтому в английском «ship» (корабль) имеет женский род. Но тут аж три теперь «Дианы» получается. Перебор. От первого выпада капитана «Дианы» дархан Дондук сумел чудом уклониться, в сантиметре от плеча прошло лезвие. «Американец» попытался ещё раз Сашку на кортик насадить, но стоящие рядом калмыки его дурную голову из кольта прострелили, как и ещё у нескольких смельчаков, бросившихся капитану на помощь. Пришлось держать остальную команду под прицелом, пока ещё десяток калмыков не прибыл с «Дианы», первой, наверное, и не повязал команду.
С мандарином Сашка встретился только на следующий день. Пришлось менять все планы. Все корабли эскадры фон Штольца пришлось возвращать назад на Хоккайдо. Всё же нужно целых четыре судна перегнать с ценнейшим грузом на пару миллионов фунтов стерлингов. Долго спорили на совете капитанов, как бы не делать этого, но нет, ничего не выходило, нет столько лишних людей. Их вообще нет, даже с Сашкиной эскадры придётся немного матросов и офицеров забрать. Придётся, как не поджимало время, фон Штольцу возвращаться в Мацумае, а не идти присоединять королевство Рюкю к Джунгарии.
Мандарин был чиновником седьмого класса, как он сообщил, и заведовал таможней в порту Шанхая. Кстати, Виктор Германович думал всегда, что «мандарин» – это самоназвание китайских чиновников. И толь вчера узнал от одного из офицеров «Дианы», что глубоко заблуждался. Оказалось, что это название пошло от португальцев и к фруктам оранжевым вообще никакого отношения не имеет. Местных чиновников купцы из Португалии звали «Mantri». Европейцы заимствовали это слово из санскритского наречия, где оно как раз употреблялось в значении «министр», а в иной транскрипции «чиновник». С течением времени у торгового люда это обращение трансформировалось в более привычное для романского диалекта – «mandar», значащее «приказывать», потом «mandrim», а позднее в привычный «mandarin».
– Дорогой, Пань Чжаньлэ, – обратился к таможеннику Сашка, вручив ему в подарок коробку пистолетов Джозефа Ментона – это такой аналог у англов француза Анри Ле Пажа, найденную в каюте у командора Эрасмуса Оммани. Красота, точно не хуже лепажей модных в России, – мне опий не нужен, не могли бы вы его хоть за полцены у меня забрать, и не за деньги, а за товары. Табак, шёлк, фарфор, бумага. Чая не надо. Теперь своего девать некуда.
Торговался мандарин с английским профессором целый час. Сашка сидел в уголке, попивал невкусный китайский зелёный чай и поражался задору спорщиков. Где хвалённая английская и китайская выдержка. В результате договорились при полном непротивлении сторон. До фига получилось. Три корабля из эскадры фон Штольца товаром забили. Теперь уж точно всё это нужно срочно переправлять на Хоккайдо, там в трюмах чуть не годовой бюджет Российской империи лежит. А ведь ещё и не начали великобританцев грабить. Это Генрих Фёдорович в Белый замок поплывёт, а Сашка в Гонконг. Сколь там ещё всякого добра ждёт. Бедная Виктория, уж точно не этого она хотела. Она хотела мира, да… и желательно всего.
Событие двенадцатое
Эй же, вы, мальчиши, мальчиши-малыши! Или нам, мальчишам, только в палки играть да в скакалки скакать? И отцы ушли, и братья ушли. Или нам, мальчишам, сидеть дожидаться, чтоб буржуины пришли и забрали нас в свое проклятое буржуинство?
 
Аркадий Гайдар
Чуть раньше на другом краю Земли. Российская империя. Архангельск.
Александр Николаевич Болоховский вышел из большого фургона, изготовленного в Басково по образцу фургонов американских переселенцев, и осмотрелся. С моря дул холодный ветер. И он поплотнее запахнул шинель на груди. Только простыть сейчас не хватало. Это его первая самостоятельная военная операция. И, наверное, хотя об этом мало кто знает, она будет иметь серьёзные последствия на результаты войны, которую Англия и Франция объявили Российской империи.
– Выходим, ребята, – крикнул он начинающимся ломаться голосом. Только восемнадцать исполнилось.
Из этого же фургона вышло трое молодых людей, они подошли к прапорщику Болоховскому и, глядя на него, тоже стали кутаться в шинели.
– Холодно тут, – невысокий крепыш оглянулся на четвёрку остальных фургонов, остановившихся рядом. Из них тоже выходили на воздух на скудную чахлую траву молодые люди в серо-зелёных шинелях и таких же картузах.
– Так север. Вон, в паре вёрст Архангельск уже, – прапорщик Болоховский указал подбородком на север.
  
– Наран, иди сюда, – крепыш махнул рукой, подзывая такого же невысокого черноволосого молодого человека с широкими плечами борца. Молодец этот был калмыком, о чём монголоидная внешность сама за себя говорила.
– Чего встали? – калмык подошёл к стоявшим у фургона молодым людям.
– Да, вот, почти прибыли, хотел последний раз перед Архангельском убедиться, что все здоровы и не передумали, – оглядел подтягивающихся со всех сторон от фургонов молодых людей.