Суженый босс (ЛП)
— Да ладно, Лайнус, я была бы идиоткой, если бы сказала, что меня не привлекает этот мужчина. Он, безусловно, хорош собой, но теперь, когда появилась дополнительная информация, у меня внутри все трепещет, а я не должна трепетать из-за своего босса.
— Что ты собираешься делать?
— Ничего, конечно. Я не собираюсь ничего делать. Я не могу ничего сделать. Мне нравится эта работа, мне нужна эта работа, и я не собираюсь уходить из-за каких-то неловких чувств.
— Значит, ты собираешься игнорировать эти чувства?
— Разве… у меня есть другой выбор?
— Наверное, нет. Но если ты смогла проигнорировать тот факт, что Рэт уволил тебя, уверен, что ты сможешь игнорировать любые чувства, возникающие между вами.
— А знаешь, почему я могу это сделать? — спрашиваю я Лайнуса, выпрямляясь на своем месте и чувствуя прилив мужества. — Потому что я профессионал, потому что заслуживаю эту работу, и не собираюсь уходить из-за непонятного разговора на балконе.
— Или из-за того, что сказала «кончи» в его присутствии.
Я застонала и прикрыла глаза рукой.
— Ты вообще помнишь, что еще сказала? Я чуть в штаны не надул от смеха услышав некоторые из предложенных тобой вариантов. Например, эякуляция, стояк, кончающий член. А потом ты начала рассказывать свои влажные сны, преждевременную эякуляцию, кончаешь мне на лицо…
Я в ужасе.
— Кончаешь мне на сиськи. В этот момент я подумал, что умру от сдерживаемого смеха.
— О боже!
Боже мой. Я сказала эти слова своему боссу. В присутствии его друзей.
А затем он помчался на балкон.
По крайней мере, теперь я знаю, почему. Вероятно, я очень сильно его смутила.
Даже больше, чем его друзей. И он знал, что такое возможно, поэтому и не хотел, чтобы я приходила. Я выглядываю из-за своей руку и спрашиваю:
— Ты понял, что это был пушечный выстрел?
Лайнус качает головой.
— Я думал, он пытался изобразить оргазм на доске. Это было довольно сексуально, его пушка.
— Серьезно? Все, что ему было нужно, — это нарисовать немного травы возле колес, и все было бы понятно.
* * *— Где же эта туфля?
Я мечусь по своей частично распакованной квартире в поисках второй туфли к той, которую планировала надеть сегодня.
Проблема в том, что я очень люблю, когда все организовано и аккуратно, но по какой-то причине мне еще предстоит навести порядок в собственной комнате. Может быть, потому что я жду, когда все закончится, и моя карета превратится в тыкву, как сказал Рэт. Может быть, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и вместо того, чтобы чувствовать себя как дома в этой безумно красивой квартире, я решила жить в состоянии готовности, а не обживаться.
Оглядываю квартиру — один ботинок в руке, второй еще не найден — и любуюсь прекрасно выполненной архитектурой: кирпичной стеной, молдингами и обновленными полами. Эта квартира — мечта о Нью-Йорке, а я не наслаждаюсь ею, как следовало бы.
После визита к бабушке я пообещала себе, что начну превращать эту квартиру в дом, а не в место, где я просто… ох, моя туфля.
Все это время она лежала рядом с диваном. Я надеваю обе туфли как раз в тот момент, когда звонит мой телефон. Я смотрю на экран и вижу, что это мама.
— Привет, мам. Как дела?
— Ты сегодня навестишь бабушку?
— Ага, только что нашла свою обувь, сейчас возьму из холодильника чизкейк, который для нее купила, и выхожу. А что?
— Ладно, просто хочу убедиться, что ты навестишь ее сегодня и твой начальник не заставил тебя работать или что-то в этом роде.
— Он бы так не поступил. Он знает, как для меня важны наши встречи с ней. Все в порядке?
— Я… я думаю, что бабушка все объяснит.
Ладно, звучит не очень.
— Что случилось?
— Дорогая, это новости твоей бабушки, а не мои. Пожалуйста, наберись терпения и подожди, пока она сама все расскажет.
— Тебе легко сказать, — бормочу я и беру чизкейк.
— А пока расскажи, как твоя работа? Она тебе нравится? Нравишься ли ты своему начальнику?
— Что? Почему ты спрашиваешь об этом? — Спрашиваю я на повышенных тонах. — Я ему не нравлюсь, ни капельки. Нет, он совсем не находит меня привлекательной.
На секунду воцаряется тишина.
— Я имела в виду как помощник. Ты ему нравишься как помощник?
— Оу. — Я нервно смеюсь, звук получается непристойно уродливым и психопатическим. — Да. Он считает меня незаменимой.
— Чарли… — говорит она.
— Да?
— У вас с начальником что-то происходит?
— С чего ты взяла?
— Ну, прежде всего, твоя реакция. И когда я разговаривала с твоей бабушкой, она упомянула о новой рыбке в ее пруду, и что ты привела своего начальника на праздничный обед и что вы двое не могли отвести друг от друга глаз. Она считает, что в воздухе витает романтика.
Черт, бабушка.
— Она старая, и что-то напутала, — тяжело вздыхаю я. — Который час? Я опоздаю. Поговорим позже. Спасибо за уклончивые намеки. Люблю тебя. Пока.
Я завершаю разговор, прежде чем она успевает сказать что-то еще.
Не могли отвести друг от друга глаз?
То есть, я знаю, что украдкой бросала взгляды, но и Рэт тоже?
Я думаю о балконе, о том, что он не сказал, о том, как рявкнул на меня… Выход на работу в понедельник заставляет меня нервничать все больше и больше.
* * *— Привет, бабушка, — говорю я, недоумевая, почему она лежит в постели, укутавшись в одеяло, с бигуди в волосах.
Это на нее не похоже, совсем не похоже. Она — восьмидесятилетняя старушка, которая с удовольствием прогуливается мимо всех молодых людей, спрашивая номера их телефонов. Она не из тех, кто валяется в постели до полудня.
— Чаки, ты пришла, — говорит она слабым голосом.
Ладно, что, черт возьми, происходит?
В памяти всплывает наш с мамой странный разговор, и я напрягаюсь.
К счастью, я уже убрала чизкейк в холодильник, поэтому ничто не мешает мне сесть и взять ее хрупкую руку в свою.
— Что случилось? Все в порядке?
— Нет. — Она прочищает горло и садится в кровати, а я помогаю ей. — На днях я была у врача.
Слезы наворачиваются на глаза, когда я рассматриваю самые худшие варианты развития событий.
— Что он сказал?
Она тихонько сжимает мою руку и говорит:
— Я больна, Чаки.
И в тот же миг все вокруг меня окрасилось в серый цвет. Солнце меркнет, и мир погружается в унылое, депрессивное состояние при мысли, что я потеряю бабушку. Слеза скатывается по моей щеке.
— Что значит, больна?
— Я уже некоторое время неважно себя чувствую. Я всегда старалась устраивать для тебя хорошее представление, но, похоже, больше не могу этого скрывать.
— Я не понимаю. Это достаточно неожиданно. Что случилось? Что ты не можешь больше скрывать?
Она качает головой.
— Нет, я не буду докучать подробностями и отказываюсь давать какие-либо симптомы, чтобы ты проводила все свободное время с доктором Гуглом.
Она слишком хорошо меня знает. Это первое, что я сделаю, когда уйду.
— Итак… что же это значит?
— Это значит, что я буду чаще встречаться со своим врачом, который живет в городе. Вот почему я хотела поговорить с тобой.
— Тебя нужно куда-то отвезти? Я отвезу тебя, сделаю все, что нужно. Сделаю все ради тебя.
Глядя мне в глаза, она говорит:
— Можно, я останусь с тобой ненадолго?
— В моей квартире?
Она кивает.
— Это облегчит посещение врача.
— Конечно, — отвечаю я, даже не задумываясь. — Да, у меня есть свободная спальня, я могу… — Я поморщилась, вспомнив, в каком ужасном состоянии находится моя квартира. — Ну, я еще не полностью распаковалась, но могу подготовить для тебя очень красивую комнату. Все, что захочешь.
— Достаточно просто комнаты, где можно остановиться на время. — Она коснулась моей руки. — Спасибо, Чаки.
— Не за что. — Еще одна слеза скатилась по моей щеке. — Ты…..с тобой все будет хорошо, бабушка?