Руководство по соблазнению

В салон зашел еще один парень. Он подошел к Билли, схватил ее за обе щеки и крепко поцеловал в губы. У меня отвисла челюсть. Затем чувак подошел к Дику и тоже поцеловал его в губы. А еще потрепал Дика по руке.
– Ну, ты готов? Я больше не буду платить за опоздание в собачий садик из-за того, что ты вынужден торчать на работе и сплетничать, как последняя сучка.
Дик закатил глаза.
  
– Это десять баксов.
– Эти десять долларов я мог бы положить в копилку для ботокса, – подбоченившись, возразил парень.
Билли хихикнула.
– Спокойной ночи, мальчики. Ты тоже иди домой, Жюстин! – добавила она, повернувшись в сторону холла. – Закрой дверь, когда будешь уходить. Хорошо, детка?
– Будет сделано! Спокойной ночи, Билли!
Продолжая спорить, двое мужчин вышли из салона. Билли проводила их взглядом, улыбнулась и повернулась ко мне.
– Что происходит, папочка? Ты починил Кайдена? Пожалуй, стоит придумать другое название для этого устройства. Потому что починить Кайдена невозможно.
Я улыбнулся и показал ей провода.
– Кажется, я обнаружил проблему. Не узнаю, пока не переделаю термостат, но выглядят они неважно.
– Отлично, круто! Если в ближайшее время кондиционер не заработает, я сниму эти джинсы и начну разгуливать в нижнем белье. Они уже прилипли к ногам. – Она обмахнулась веером. – Я не выношу жару.
– Я тут еще раз подумал и решил, что не знаю, как это исправить. – Я улыбнулся.
– Тебе помочь стянуть джинсы?
Она рассмеялась.
– Я злая, когда мне жарко. А в тот первый вечер, когда ты пришел сюда впервые, мне было даже не тепло. Так что, возможно, тебе все-таки захочется все отремонтировать.
Мое настроение улучшилось после того, как я понял, что Билли Дика не интересовала. Теперь, когда мы остались вдвоем, она последовала за мной в дальнюю часть салона и села на пол рядом с моим ящиком с инструментами.
– Так чем же вы занимаетесь целыми днями, мистер арендодатель? Вы носите костюм и работаете в сфере недвижимости полный рабочий день?
Пока мы разговаривали, я начал скручивать новые провода, чтобы соединить их со старыми.
– Нет. Я архитектор.
– Неужели?
– Ага.
– По-моему, архитекторов я еще не встречала.
Я ухмыльнулся.
– Это оказалось так же захватывающе, как ты себе представляла?
Билли рассмеялась.
– Гораздо более захватывающе.
Подсоединив первый провод, я начал скручивать второй, но когда концы соприкоснулись, они заискрили, и я получил небольшой удар током. Затем все лампочки погасли.
– Дерьмо, – простонал я. – Я разорвал цепь.
Окон в дальней части студии не было, и нас окружала кромешная тьма. Я даже не мог разглядеть Билли.
– Что я могу сделать? – спросила она.
– Ничего. Хотя… подожди. Кажется, в ящике с инструментами есть фонарик.
Опустившись на колени, я потянулся туда, где, как я думал, находился ящик с инструментами.
– М-м-м… – раздался ее голос в темноте. – Это не фонарик. Это мои сиськи.
– Черт. Прости.
Она рассмеялась.
– Почему у меня такое чувство, что на самом деле тебе не жаль?
– Кто-то проецирует на меня свои фантазии? – поддразнил ее я. – Ты знаешь, когда кто-то спешит обвинить другого, это, вероятно, потому, что он сам виноват.
– Значит, это я не жалею, что ты меня только что облапал?
– Послушай, я понимаю, – продолжил я. – Я парень симпатичный, а у тебя есть потребности. Никто не осудит. Если хочешь, я проделаю это снова – для твоей же пользы, конечно.
– Полагаю, небольшой шок, который вы испытали перед тем, как погас свет, вызвал короткое замыкание в вашем мозгу, мистер Домовладелец.
– Мне кажется, леди слишком много протестует [3].
Билли рассмеялась.
– Ты процитировал «Гамлета», чтобы оправдать прикосновение к моей груди?
Наконец я выудил из ящика фонарик, поднес его к подбородку и осветил лицо.
– В прошлом месяце я водил Сейлор на «Шекспира в парке». Мы оба уснули на траве. Это одна из немногих реплик, которые я услышал.
– Кажется, у меня в ящике с припасами есть несколько свечей, – сказала Билли, с трудом поднимаясь на ноги. – Не мог бы ты пойти со мной и осветить дорогу?
Билли вытащила три свечи и расставила их по всей студии. Луч моего фонарика следил за каждым ее движением. Пока она зажигала последнюю, я не мог не заметить, какая она красивая в этом мягком сиянии. Я уж не знаю, когда успел превратиться в такого размазню, но мне ужасно захотелось пригласить ее на ужин при свечах.
Билли поймала мой пристальный взгляд.
– Что?
– Ничего. – Я покачал головой. – Где у вас электрощиток? Нам явно нужна перезагрузка.
– В туалете. Не спрашивай, зачем его там разместили.
Открыв панель, я с удивлением обнаружил настоящие предохранители.
Я все перезапустил, и в приемной зажглись передние лампы, но дальний свет все равно не работал. Я открутил один из соответствующих предохранителей и проверил его.
– Он перегорел. У тебя случайно не завалялся еще один?
Билли покачала головой.
– Гм-м…нет. У меня и лампочек-то никогда нет, и я не раз бегала в ближайший ресторанчик за салфетками, когда у нас заканчивалась туалетная бумага.
Я достал из кармана смартфон.
– Давай я позвоню Оуэну. Его офис находится рядом с новым магазином товаров для дома. Если он еще там, то купит предохранитель по пути домой.
Когда я дозвонился до Оуэна, он только что вошел в свой кабинет, так что я поймал его вовремя. Нам с Билли ничего не оставалось, как сидеть в темноте и ждать, когда он вернется. Я таял в своей рабочей одежде.
– Оуэн должен быть здесь примерно через двадцать минут. А пока мне нужно снять эту рубашку. Иначе я сварюсь.
– Не представляю, как ты в ней так долго продержался, – заметила Билли.
Я сбросил с себя этот слой одежды, а Билли забралась в свое тату-кресло. Я сел на стул напротив.
– Итак, как получилось, что ты занялась татуировками? – поинтересовался я.
– Когда мне было восемнадцать, я выставила в галерее несколько своих работ, и одну из них купил парень с татуировками. Он спросил меня о моих планах на будущее, и когда я ответила, что пока не знаю, он осведомился, не брезгливая ли я. Я ответила «нет», и он вручил мне свою визитную карточку и попросил зайти. Он сказал, что разрешит мне находиться рядом и следить за процессом его работы, чтобы понять, интересна мне татуировка или нет.
Билли улыбнулась.
– Как же рассвирепела моя мама! Она владеет галереей и пыталась заставить меня поступить в колледж и стать куратором, как она. Честно говоря, возможно, как раз поэтому я на следующий же день зашла в тату-салон того парня. Моим любимым занятием в подростковом возрасте было выводить маму из себя. Мне и сейчас это нравится… В общем, работа Девина меня заворожила, и через месяц я начала работать у него секретаршей, чтобы освоить это дело. В конце концов он взял меня в ученицы.
– Круто. Значит, он фактически раскрыл твой потенциал?
– Я никогда не думала об этом в таком ключе. – Она рассмеялась и пожала плечами. – Но, наверное, да. Хотя моя мама сказала бы, что Девин нанял меня, чтобы пялиться на мою задницу, а не потому, что у меня есть какой-то талант.
Я нахмурился.
– Это не очень обнадеживает. Были ли какие-то основания, чтобы она так решила? Этот парень к тебе когда-нибудь приставал?
Билли покачала головой.
– Ни в коем случае. Девин мне как отец. И он счастлив в браке столько лет, сколько я живу. Моя мать просто ненавидит дело, которым я зарабатываю себе на жизнь.
– Почему? – спросил я.
– Потому что не считает это искусством. Внимания Рене Холланд достойны исключительно картины, которые висят в галерее и продаются за шестизначные суммы. Она называет мою работу пустой тратой таланта на рисование непристойностей.
  
– Ну, если уж на то пошло, я лучше пролистаю твой альбом с рисунками, чем пойду бродить по МоМА [4].