Полечка (СИ)

— Ты идешь не туда, Паулина Мельцаж. Я покажу дорогу. — Клим не только не отпустил ее руки, а еще и провел, почти неощутимо, по ее локтю длинными, сильными пальцами в какой-то непонятной, очень интимной ласке.
— Спасибо.
— Рад помочь. — Руку Клим убрал, а сам зашагал рядом с ней, стараясь делать короткие шаги, чтобы Полечке было удобно идти рядом с ним. — Ты совсем не умеешь петь?
Сказал и чертыхнулся про себя. Ну, согласитесь, не самая лучшая идея начинать общение с девушкой с вопроса о ее же несостоятельности в чем-либо. Может мастера пикапа* и имеют на сей счет свои собственные идеи и убеждения, но честное слово, какой же женщине понравится, когда ей напоминают о том, что она несовершенна?
От автора: Пика́п (англ. pick up) — знакомство с целью соблазнения.
— Совсем. Бабуля всегда скрывала смех, когда я начинала петь. Я позже поняла, чего ей это стоило. Однажды была с подругами в караоке, так вокруг нас мертвая зона образоваwась, пока я пела. Мне никто не сказал, что нужно петь тихо. Я всегда пою громко, а там микрофон…и…ну… — она словно оправдывалась, и этому было объяснение.
Клим был совсем рядом, слушал очень внимательно и нависал над ней, как скала, подавлял, но и волновал одновременно.
— Я бы хотел это слышать. — Он остановился, она тоже.
Стояли в коридоре, рядом со столовой, дверь в которую была открыта и откуда уже доносились голоса отца и матери.
— Вы серьезно? — Поля даже глаза округлила, изумившись этой его странной просьбе, тем более, что высказана она была очень серьезным голосом, без всякого намека на то, что Клим хочет просто посмеяться над ней.
— «Ты». Да, серьезно.
— Зачем?
— Ну, я хочу понять, как нужно петь, чтобы люди разбегались? — и улыбнулся.
Бедная Полечка застыла, глядя на Клима, и в головке ее осталась только одна мысль, поразительная в своей странности и непонятности: «Зачем ты так со мной?». И этот невысказанный вопрос никак не относился к его желанию посмеяться над ней, а к тому, что его улыбка Полину просто раздавила. Она не понимала, как это возможно — бояться его и любоваться им и все это сразу и вот сей момент.
Улыбку на лице Клим не удержал надолго. Он уставился на девушку и видел только ее кошачьи, зеленые глаза, что смотрели на него совсем не так, как принято и прилично смотреть на брата своего парня. Пожалуй, Клим потерялся совсем в этом бесовском, зеленом омуте, забыл кто он для нее, чья она, а потому судорожно вздохнул и подался к ней со словами.
— Полина, скажи мне… — шагнул, оказавшись совсем близко, почувствовал легкий запах ее духов и тепло ее тела.
Хотел задать вопрос свой ужасный, но слова куда-то исчезли. Полечка, то ли испугавшись, то ли удивившись, непроизвольно положила ладонь к нему на грудь. И не понятно было — то ли отталкивала, то ли ласкала.
Взрыв хохота в столовой скомкал и стёр ощущение волшебства. Момент очарования пуглив и утратить его легко, не так ли?
— Нас ждут, наверно. — Поля отняла ладошку от его груди и спрятала руку за спину, как школьник, который скрывает дневник с жирной «неуд».
А Клим слов никаких не нашел вовсе, просто сделал приглашающий жест и пропустил Полечку вперед.
— О, вот и вы. А Генека где потеряли? — Анна Ильинична с бокалом в руке улыбалась. — Генек!!! Ау!!
— Здесь, мам. Утку всю съели? — Женька тут же подошел к Полине и приобнял ее за талию. — Голодный, до обморока.
И посмотрел на Полю, предлагая понять, что слова его относятся не только к ужину, но и к ней, которую он хочет, и голод как раз то самое, что он испытывает по отношению к Полечке.
— Идите за стол, — папа занял свое место и ждал уже Полю, чтобы усадить ее рядом с собой, как раньше, за обедом.
Семейный ужин — история особая, увлекательная и интересная. Сами знаете, как приятно собраться приятным вечерком за большим столом: болтать, шутить, угощаться и смеяться буквально надо всем. И при этом вовсе не нужно бояться обидеть кого-то, поскольку все свои и все всё понимают. А потому собрание недурно развлеклось, припомнив Поле незнание крыжовника, адского дачного петуха и два мотка пряжи цвета нежный оранж. Досталось и Андрею Петровичу — воровать яблоки из чужих сумок неприлично! Дольше всех потешались над Генеком, вероятно, по привычке, считая его маленьким мальчиком — проказником и сорванцом. Климу досталось извечное — зануда, а Анна Ильинична получила порцию «хихи» на счет отскочившей пуговки с ее брюк, когда она громко смеялась над младшеньким.
 
— Все! Больше не могу, — счастливо выдохнула мама, спустя часа два. — Мне нужно упасть в кресло. Если честно, я готова прилечь даже на коврик в гостиной. Давно так не смеялась.
— Давай, мам, приляг. Кстати, пуговицу твою я вижу. Вон она, закатилась под буфет, — после слов Женьки похихикали еще немного, а потом согласились с мамой и всей толпой, слегка лениво, отправились в гостиную.
Прозоровы дружно (и намеренно!) замедлили шаг и позволили Полине идти первой. Она вошла в большую гостиную комнату и остановилась, не понимая, куда присесть. Семья помогать не стала. Знаете почему? Момент, сейчас все разъяснится.
Когда-то, еще в самом начале замысла о «смотринах» Анна Ильинична вычитала в журнале, что если человека впустить в комнату с большим количеством кресел и диванов, он подспудно выбирает именно свое место, полностью соответствующее собственному мнению о себе. Кто-то сразу идет туда, где лучше видно его самого, а кто-то старается присесть так, чтобы не быть уж очень заметным, но при этом с удобством наблюдать за окружающими. Вот и сейчас, поддавшись привычке, семья ждала, что же выберет Полечка.
Та прошлась между диванчиками, потопталась, как кошка, выискивающая теплое, безопасное местечко и неожиданно для всех выбрала самый неудобный диван. Женя насупился, папа и мама удивились, а Клим блеснул яркой улыбкой, но погасил ее, чтобы не выдать себя и свои непонятные чувства к Полечке.
Гостиная — два небольших диванчика друг напротив друга, один огромный, пара кресел. Шкафы с книгами и фотографиями, несколько картин — легкие, прозрачные акварели. И в этой вот комнате у каждого из Прозоровых было свое, скажем так, насиженное место. Мама и папа всегда выбирали большой диван: можно прилечь, удобно закинуть ноги. Женька заседал на одном из маленьких, прямо по центру, у всех на виду. А Клим… он стал владельцем второго диванчика, напротив двери. Со своих мест все друг друга видели и были на расстоянии слова. Поля выбрала диван Клима, села, устроилась поудобнее и ждала, когда же застывшие в дверях Прозоровы войдут.
Вошли и направились каждый к своему месту. Женька почувствовал что-то неприятное, но объяснить этого сам себе не смог. Промедлил, профукал и не забрал Полю с собой на свое место. Обиделся, что выбрала не его? Нет. Об этом он не думал, всего лишь слушал шёпот интуиции, которую он проигнорировал, как частенько это случается со всеми нами.
Сказать, что Полечка удивилась, когда с ней рядом устроился Клим, это ничего не сказать. Девушка попыталась сдвинуться к краю диванчика и стать незаметной. И прежде всего для Жени. Он буравил ее взглядом, а Поля не умея понять его состояния, надумала себе разного и чувствовала себя не совсем уютно. Клим же подлил маслица в огонёчек.
— Не помешаю? — и смотрит серьезно так, будто от полиного ответа зависит, останется он сидеть тут или нет.
— Нет. — Она помотала головой для пущей убедительности, потом, правда, спохватилась. — Это я вам мешаю, Кwим. Простите, я не знала, что тут ваше место.
Разумеется, она пересела к Жене, и все пошло своим путем. Спокойная беседа, в которой Поля и Клим почти не участвовали, длилась еще часа два, пока мама не спохватилась.
 
— Полуночники! Завтра все дрыхнуть будут до обеда. Арина рассердится, что завтрак остыл. Всем спать. — Поднялась с дивана и поманила Полю за собой. — Идем, Полечка, посмотрим, не забыла ли Любаша дать тебе пижаму.
В полиной спальне, Анна Ильинична осмотрела все хозяйским оком и осталась довольна. Чисто, уютно, красиво, да и пижама на своем месте. Лежит на постели и ждет своего часа.