Абсолютно неправильные люди. Ветер перемен.
– Неее, лучше так – не знаешь, что делать – ешь! – не согласился с ним Фарлаф.
– Да что бы вы понимали! – фыркнул Фуфик. – Надо сначала поесть, а потом поспать!
– Голова… – протянули коты. – Главное, понять, с какой именно стороны Фуфика эта самая голова имеется!
Фуфик был слишком высокого мнения о себе и своей внешности, чтобы обратить внимание на двух котов, поэтому, он с достоинством вынес себя на кухню и приступил к пункту первому своего плана.
Академик Вяземский с интересом поджидал приезда старшего внука и наследника, который пообещал ему некий сюрприз.
– Забавный мальчик… ну, чем он может меня удивить? – раздумывал академик. – Тем более, что он был в отпуске. Пришла какая-то блестящая идея? Так что же тут странного, – он довольно рассмеялся, – Он же в меня пошёл!
Рассуждая таким образом, академик вышел из дома, и увидев подъезжающую машину внука, принял невозмутимый вид. Но чем ближе была машина Вадима, тем более озадаченным становился академик.
Глава 3. Академическая невозмутимость
Академик Вяземский в научной среде славился своей невозмутимостью в критические моменты. Например, когда один из лаборантов напутал с реактивами и они начали реакцию, чреватую неконтролируемыми последствиями, академик, именно в этот момент проводивший краткую экскурсию для коллег-химиков с высшими научными званиями, весьма спокойно и хладнокровно сдвинул в сторону окостеневшего от ужаса лаборанта, стремительно убрал колбу от горелки и добавил нейтрализующие реакцию вещества, ни на миг не прекращая изысканно-научную беседу с гостями.
А когда в его лаборатории рванул один из агрегатов, сотрясая стены, основы безопасности и нервные окончания коллег, академик небрежно стряхнул с густой шевелюры осколки от разбитых стёкол и осведомился, сколько всего было запущено агрегатов с этими же веществами, да так небрежно, словно уточнял, обещают ли назавтра дождик или обойдётся…
Короче, сказать, что он изменился в лице и начал потрясать крепко сжатыми кулаками при виде спутницы Вадима, было бы крайним преувеличением, но левая бровь дёрнулась и невольно поползла вверх как минимум на пару миллиметров!
– Привет! – Вадим вылез из машины, обошёл её вокруг и подал руку своей спутнице.
– Ну, здравствуй… – процедил академик. – Ты мне всех своих девиц собираешься возить? По очереди?
Он-то рассчитывал одновременно продемонстрировать внуку своё недовольство и уколоть Ульяну, приехашую в его дом без приглашения и разрешения, но Ульяна ему спокойно улыбалась, а Вадим хмыкнул:
– Я приехал со своей женой. Она у меня одна, никаких девиц больше нет, и не будет.
Неконтролируемая химическая реакция забурлила уже в крови академика, осознавшего, что внук, его старший внук, надежда, опора и продолжение, говорит абсолютно серьёзно. Что на руках и у него, и Ульяны, вызывающе сияют новенькие обручальные кольца.
– Что? – очень тихо уточнил академик. – Что ты сейчас сказал?
– То, что мы с Ульяной поженились.
– Как ты… как ты посмел! – прошипел Вяземский. – Ты понимаешь, да? Понимаешь, чего ты сейчас лишаешься? И ради чего? – он бросил взгляд на Ульяну.
– Так, дед, давай начистоту! Я уже говорил, что буду выбирать сам. Я выбрал! Ради чего? Ради того, чтобы быть с женщиной, которую люблю, с которой хочу прожить всю жизнь, от которой хочу детей!
Академик зло рассмеялся и повернулся к Ульяне:
– Милочка, а вы знаете, что он совсем недавно приезжал с исключительно вульгарной бабёнкой, которую представлял нам как свою невесту?
–Что вы говорите? И даже вульгарнее меня? – рассмеялась Ульяна. – Да, знаю.
– И вы… Вы согласны даже на такого мужа, только бы влезть в нашу семью? Мужчину, который только что путался с исключительно низкопробной женщиной? – Вяземскому казалось, что она должна оскорбиться, начать выяснять у Вадима, о ком он говорит, возможно, расплакаться.
– Я согласна на мужа, которого люблю, а до вашей семьи мне нет никакого дела – у меня своя есть! – Ульяна сверкнула глазами. – Я не подзаборная девица, подобранная Вадимом для постельных утех, поэтому, прошу вас таким тоном больше со мной не разговаривать!
– Ииии есссс! – Марина Леонидовна, которая была предупреждена сыном о том, что они с Ульяной приедут к ней в гости, но сначала поставят в известность о своём новом положении Игоря Вадимовича, никак не могла пропустить такой момент и наблюдала за встречей из сада. – Аж приятно! Умница Уля! Вот не зря она мне всегда нравилась!
Надо отдать должное Вяземскому – пусть у него на языке вертелись десятки острых, ядовитых и жестоких слов, но он умел сдерживаться до нужного момента.
Деланно рассмеявшись, он пока задвинул в дальний угол моментально возникшие в голове планы дальнейших действий и чуть отступил назад, словно желая найти лучший ракурс для лицезрения внука и его жены.
– Надо же… А вы, моя дорогая, оказывается, умело притворялись простушкой.
– Нет, просто вы видели исключительно мою косметику и неуважаемую с вашей точки зрения работу. Правда? – Ульяна отлично знала, что академик будет вредить, пакостничать, пытаться вернуть Вадима, искать слабые места в их обороне, пойдёт на уловки, хитрость, хорошо, если не на подлость, но всё это будет потом, потом… Сейчас она на коне! Ни достать, ни задеть, ни выбить её из седла Вяземский-старший в данный момент не может.
Бывают такие моменты, когда человек чувствует, что он неуязвим, закрыт и защищен со всех сторон так надёжно, что куда там той броне… Примерно так и ощущали себя Ульяна и Вадим.
Осознал это и академик, но смолчать не счёл нужным:
– Ну, что же… Я не могу сказать, что приветствую это, не могу сказать, что рад за вас – я не верю в такие союзы. Мне жаль, что ты сделал такой выбор! Я его не принимаю и не признаю, а раз так, то в мой дом свою жену ты не введёшь!
– Дед, мы могли бы и вовсе тебе ничего не говорить, но я не считаю нужным врать и прятаться. Мы поженились, съездили отдохнуть, и решили, что теперь уже имеем право не скрываться! А про твой дом… Ну, как знаешь. Хотя, если честно, я и не к тебе приехал, – хмыкнул Вадим, пожимая плечами, – А к маме. Уль, пошли!
Он подал руку жене и повёл её в обход претенциозного особняка академика Вяземского, мимо самого академика, побелевшего от ярости, только что уверенного в том, что он как минимум унизил внука и его жену, а они, оказывается, и не собирались в его дом, мимо остолбеневшей от потрясения тётки Софии. Они шли вглубь сада, туда, где теперь, в бывшем гостевом доме, которым притворялся дом её родителей, жила невестка академика – Марина Леонидовна.
Марина шустро, обходными кустами, опередила парочку и, оказалась у собственного крыльца раньше, чем сын и его жена.
– Антон! Тоша! – окликнула она супруга, который теперь частенько оказывался у неё в доме, делая вид, что «просто мимо проходил», – Антон! Не делай вид, что читал, проснись и приведи себя в прилично-гостеприимный вид! Сейчас сюда идут Вадим и Уля.
– Какая ещё Уля? – недовольно забубнил Антон Игоревич Вяземский, невольно поёжившийся от воспоминаний о прошлом визите сына с «невестой» Светланой, легко и непринуждённо доставшей его до печёнок и глубже. – Они же расстались!
– Они поженились. Так что активизируйся, а лучше умойся – у тебя на щеке отпечаталась поверхность диванной подушки.
– Они что? Погоди-погоди… что ты сейчас мне сказала? Мне чего-то такое послышалось… – забеспокоился Антон, но жена уже выскочила из комнаты, заторопившись встречать сына.
Игорь Вадимович смотрел в спину старшего внука так, что его рубаха могла бы задымиться…
– Поверить не могу! Просто поверить не могу… – стенала рядом София.
– Во что ты не можешь поверить? – процедил Вяземский.
– В то, что он пошёл против твоей воли! Что женился на этой… косметичке… – ужасалась София.
– У неё свой бизнес и высшее образование! – исключительно из чувства противоречия фыркнул академик. Его раздражали причитания дочери, так что он с удовольствием воспользовался ею, чтобы выплеснуть свой гнев. Пока добирался до своего кабинета, он много чего успел высказать Cофии, а закончил тираду и вовсе загадочно: