Бессердечное милосердие

Индиго и Руна обменялись взглядами, прижались друг к другу плечами. В унисон они отпустили тетивы.
Мы все наблюдали, как стрелы взмыли в воздух…
И каждая из них отскочила от гиганта, оставив лишь слабые кровавые следы.
– Что теперь? – закричала Руна. – Что делать, Фрей?
Ветер сменился, и туман вернулся в пятнах молочной дымки. Индиго и Руна крутились в тумане, приготовив стрелы…
  
Но Логафелл бросилась в наступление, схватив одного из воинов за плечо своими пальцами-ветками. Тело его взмыло в воздух и тотчас исчезло в тумане.
Кровь капала на наши лица, точно дождь.
Она отбросила обмякшее тело в сторону и снова кинулась вперед. Резкое движение руки… и Рот полетел назад и приземлился на правую ногу. Приземлился тяжело.
Где-то справа запахло мокрым мехом.
Где-то слева раздался крик Тригва.
– Тригв.
Все происходило слишком стремительно. Я ничего не видела сквозь чертов туман.
– Тригв.
Ответа не последовало.
Вновь учуяла запах мокрой шерсти. Близко… Еще ближе…
Джунипер развернулась, широко раскрыв глаза, схватила меня за руку.
– Встань на колени, Фрей.
Я присела на корточки, и Морская Ведьма прыгнула мне на спину, а затем устремилась в воздух быстро и легко, точно лань. Одним взмахом перерезала она волчье горло над моей головой.
Волк повалился на землю, скорчился на снегу, заливая мех красной кровью.
Мы с Джунипер отступили от Зверя в дымку, и вскоре ветерок коснулся моей щеки, развеяв пелену тумана…
Логафелл. Она опустилась на колени рядом с умирающим волком, возложив на его шею свои руки, пытаясь остановить кровь.
– Давай, Руна! – закричала я. – Скорее! Целься в глаз!
Руна помчалась ко мне; Индиго – по пятам за ней. Подняла лук…
Но промахнулась.
– Еще раз! – завопила я.
Еще одна стрела засвистела в воздухе, на этот раз от Индиго.
И вторая.
И третья.
Руна сменила позу и глубоко вздохнула…
Пятая стрела попала в цель и глубоко погрузилась в глаз Логафелл, скрыв полностью наконечник в радужно-черном зрачке.
Логафелл взвыла.
Звук пронзил мой разум, точно огонь, обжег кожу, и глаза, и скальп. Это продолжалось и продолжалось…
Но вдруг… воцарилась тишина.
Я положила руки на землю и почувствовала грохот четырех зверей, что бежали прочь в туман.
* * *
Я нашла Тригва под можжевеловым деревом. Рука была сломана, но он был жив.
Опустилась на колени в снег, вознесла хвалу Валькрии и Обину.
Рот тоже выжил. Нога изнурительно болела, а на затылке открылась глубокая рана, которая кровоточила, как прирезанная свинья.
Останки воинов мы обнаружили в лужах крови: конечностей не хватало, черепа были раздроблены, на коже остались следы зубов. Девять из последних шестнадцати пали.
В Зал мы возвращались медленно, таща на сосновых ветках раненых и мертвых и оставляя за собой застывающие кровавые следы.
Рот лежал без сознания. По возвращении в Зал мы доставили его в покои, чтобы Сив могла позаботиться о нем.
Индиго и воины сожгли товарищей, а мы с Сестрами Милосердия отправились в долину на поиски выживших.
В Торстене было около двадцати домов, но более половины нынче сгорели дотла. Живых мы не нашли.
Ови обнаружила тела трех молодых девушек возле тлеющего флигеля. Три ушибленных трупа с переломанными костями, самому старшему из которых было лет восемь.
Я бросила топор в снег.
– Логафелл умрет за содеянное. Клянусь жизнью своей и всеми теми, чьи жизни забрала.
Джунипер изобразила знак справедливости – крест с одной короткой линией, и второй – длинной.
Руна откинула плащ Милосердия и опустилась на колени подле меня.
– Мы пришли убить великана. Мы сдержим обещание.
Наши глаза встретились.
– Клянусь отомстить. За ярла Рота и народ Голубого Ви. За трех мертвых девчушек и за всех девушек Ворса.
Возвращаясь в Зал, мы нашли следы крови на снегу, и каждая капля была размером с золотую монету.
  
Двадцать три
 
– Однажды, в последние дни перед началом Ведьмовских Войн, четыре Сестры Последнего Милосердия отказались от торговли смертью и отправились на запад в поисках славы.
Сказала слова с кулаком на сердце, повернувшись спиной к Залу Синего Ви и глядя на Цветущую долину, где в розовом сиянии восходило солнце.
Ови кивнула.
– Ежели потерпим неудачу, все равно победим, Фрей.
Джунипер сбросила капюшон, и жемчужно-зеленые кудри засияли на фоне белого снега.
– Мы делаем то, что никто до нас не делал. И это важно.
Руна просто подняла подбородок и посмотрела вперед, мимо долины, к Слякотной пустоши.
Индиго тоже присоединилась к нам, заявив, что не оставит Руне всю славу. Она подошла к Руне и улыбнулась.
– Давайте же убьем Зверя, Сестры.
У девушки Индиго, несмотря на хвастовство и браваду, кровь было огненной, а сердце – золотым.
Мы пробыли в Зале недолго – столько, сколько потребовалось для того, чтобы сообщить о Торстене, умыть лицо от грязи и собрать припасы. Следы крови Логафелл заметет первый же снегопад. Либо сейчас ступать за ней, либо уж никогда.
Я отправилась в комнату Рота, где на несколько минут присела подле него. Он все еще не очнулся, но нога была перевязана, а голова замотана в чистую льняную ткань. Он выглядел… юным, и я тут же вспомнила все истории, что рассказал он о детстве, охоте на троллей в пещерах.
Я отыскала Тригва в хижине Сив. Он был бледен, но очнулся и лежал на койке с подвязанной рукой, а над головой у него висели сушеные травы.
– Ты убьешь Зверя, – прошептал он.
– Да.
Он обнял меня здоровой рукой и притянул поближе.
– Не вздумай помирать, – шепнул Тригв, прижимаясь губами к уху. – Не смей, Фрей.
Я сжала его тунику в кулаки и крепко обняла его.
– Не умру, Тригв Лот.
* * *
Мы, в вихре плащей над белым снегом, проследили за Логафелл по открытой равнине.
– Не оставили ни следа, – заметила Руна. – Ни она, ни волки. Как будто они бегут по воздуху.
– Это действует заклинание. – Джунипер склонила голову, уставившись в землю. – Древняя северная магия, старше магии Морских Ведьм. Нам их путь не ведом.
Мы следовали по кровавым следам на север все дальше и дальше, пока деревья не уступили место красному лишайнику и фиолетовому вереску.
В пустоши было суше, снегопад тише, и нам удалось набрать скорость.
Остановились в полдень, чтобы разжечь огонь. Растирали пальцы, чтобы прогнать холод из усталых конечностей, топили снег, чтобы согреть чая. Ови нашла зимней брусники, и мы проглотили по горстке, благодарные за терпкий вкус, который хоть и не наполнила наши желудки, но зато согрел.
Джунипер, с горящими от мороза щеками, проглотила ягоды, затем подняла руку и указала на север на небольшой холм.
– Гляньте-ка. Белая лань.
Я заметила легкий силуэт на фоне снега – высокие уши, темные глаза. Стоя на солнышке, она смотрела на нас, но внезапно повернулась и бросилась бежать, взбивая снег тонкими ногами.
Джунипер улыбнулась, сделала Ведьминский жест на удачу.
– Добрый знак. Боги с нами.
Я глянула на Морскую Ведьму. Недостаток сна на всех отразился, но Джунипер страдала явнее всех – темные круги под глазами и напряженные губы выдавали усталость. Казалось, белая лань взбодрила ее и утещила, и я была рада.
Руна хлебнула чая и посмотрела на Ови, которая сидела на упавшем дереве, натачивая топор маленьким камнем.
– У вас с Логафелл есть что-то общее.
Ови постучала пальцем по пустой глазнице.
  
– И правда.
Я услыхала ворону и обратила взор к небу – ясному, ярко-голубому, но не греющему.
Интересно, когда мы, Сестры Последнего Милосердия, вновь присядем у огня?
Возможно, скоро.