Вагон святого Ипатия (СИ)

Есть в этом решении и третья выгода. Чем чаще наши боевые корабли встречают в океане что друзья, что враги, тем с большим уважением будут относиться к нашему флагу.
А почему Рожественский? А потому что он неплох как организатор, да и как моряк на должной высоте. Была мысль, поручить это дело контр-адмиралу Небогатову, но после того, как я более внимательно к нему присмотрелся, решил, что ну его к черту. У Небогатова были свои достоинства. Он неплох в качестве воспитателя. Дай ему самые плохие войска и он без ненужного надрыва сумеет наладить и службу, и учебный процесс. Его забота о личном составе достойна всяческих похвал. И как моряк он неплох. Плохо лишь одно – это не военный моряк. Он хорош в мирное время, но на войну его лучше не пускать. Слишком мягок характером. А на сопровождении конвоев, острых ситуаций будет с избытком. Так что его кандидатура не прошла. Но обижать я его не стал. Поставил командовать Каспийской флотилией.
Раньше, такое назначение могло быть истолковано как знак моей немилости. Но только не сейчас, когда у Каспийской флотилии образовался особый статус. Будучи в первую очередь боевой, она одновременно становилась главной кузницей кадров для флота. Большинство флотских учебных центров как раз было на Каспии. А испытания новейшей техники? Если это нужно сделать подальше от ненужных нам людей, то это море идеально подходит на роль испытательного полигона. Например, десантные корабли проходили испытания именно на Каспии. Как и корабли «москитного флота». Да и минно-торпедное вооружение мы испытываем в первую очередь там. Кроме того, в состав Каспийской флотилии входит отряд боевых кораблей на Аму-Дарье. Помимо этого, мы там готовим летчиков для морской авиации. Их пока что мало и служат они в основном у Макарова. Но они есть и есть налаженный учебный процесс. Так что Каспий вовсе не место ссылки, а возможность отличиться. А если знать судьбу Небогатова в моем времени, то это еще и возможность достойно завершить свою карьеру.
Вот так в трудах и заботах проходил мой «отпуск» на Гавайях. И лишь один раз мы с Аликс побыли туристами. Речь идет о моей поездке на остров Кауаи. Целью поездки было желание взглянуть на остатки русской Елизаветинской крепости.
Честно говоря, от прежней твердыни мало что осталось, но все-равно было интересно взглянуть в упор на этот островок Русской Цивилизации. Разрушенный и заброшенный, но пока еще видимый.
– Ники! Наверное стоит на чем нибудь сэкономить и восстановить это укрепление.
– Ради чего?
– В России дурное отношение к древним памятникам. Они приходят в негодность и разрушаются со временем. А ведь эта зримая память о прошлом величии, может наполнить сердца людей гордостью за дела предков.
А ведь она права. Безродные космополиты не на пустом месте заводятся. Начинается все с пренебрежения к материальным свидетельствам прошлого, которые приходят в такое убогое состояние, что ничего, кроме стыда за Державу не вызывают. Люди едут в Европу, чтобы полюбоваться на развалины Колизея или Акрополя. Но кто едет любоваться на развалины в любимом нами Отечестве? Ну что же, начнем исправляться. И именно сейчас. Вечером, я подготовил несколько письменных распоряжений командующему Тихоокеанским флотом. На него возлагалась реконструкция сей крепости и формирование ее потешного гарнизона. А чтобы место это зря не пропадало, рядом надлежало устроит военный санаторий для отдыха моряков-тихоокеанцев. Что еще? Узел связи тут тоже лишним не будет. Далее: метеостанция для наших моряков и летчиков точно нужна. Погоди, а почему только военные? Разве тем же вулканологам тут будет неинтересно? Значит, еще научная станция. Многовато набирается. Придется о многом говорить с гавайской королевой. Интересно, а про Форт-Росс получится с американцами столковаться?
   
8. Есть у революции начало
 
Новый, 1908 год мы собирались встретить в семейном кругу. Но так уж вышло, что о подобных радостях пришлось забыть. Все началось с того, что в один прекрасный день, дежурным офицером была доставлена срочная шифровка. Ознакомившись с ее содержанием, я ахнул. Все-таки от судьбы не уйдешь. 2 декабря 1907 года в канцелярию Петербургского генерал-губернатора было партией конституционных демократов было подано прошение об организации мирного шествия к Зимнему Дворцу, с целью вручения петиции государю императору. Естественно, что кадетов осведомили о моем отсутствии в столице и предложили ждать моего возвращения.
3 декабря, в столице появились листовки с призывом принять участие в этом самом мирном шествии. Проводить которое никто еще не разрешал. После этого листовки появлялись каждый день и содержание их текста постепенно менялось. Причем, настолько существенно, что лидеры кадетов даже стали говорить о том, что ничего подобного они не писали. Что это скорее всего провокация самой полиции, которая желает выслужиться перед монархом.
А призывы были действительно интересные. В окончательной редакции, петиция требовала отставки с занимаемых постов всей Георгиевской клики; отмену одиозных законов, благодаря которым темные массы простого народа творят произвол на местах; упразднение Промышленных судов, которые сдерживают развитие русской промышленности; прекращение деятельности дельцов из «Ред Стар», грабящих Россию; отдача под суд адмирала Макарова, который держит в настоящем крепостном рабстве тысячи лучших людей России; прекращение гонений на евреев и многое чего другого.
В итоге, Георгий приказал генерал-губернатору запретить это шествие и разрешить лишь сформировать немногочисленную делегацию просителей, которую он сам и примет.
Запрет на проведение шествия был проигнорирован затейниками и дальше события развивались в нежелательном для меня направлении. И хотя полиция тщательно отслеживала все действия формальных организаторов этой акции, все равно многое тут было непонятным. Позже, Зубатов мне докладывал о возникших у него подозрениях. Суть их в том, что вся эта затея исходила вовсе не от кадетов. За ними кто-то стоял. Причем более влиятельный нежели официальные руководители партии. Те как раз согласны были по-хорошему договориться с властями, но рядовая «пехота» плевала на их призывы. Причем, в действиях этой «пехоты» никакой анархии не наблюдалось. Значит, ей все-таки кто-то руководил. В пятницу 6 декабря, появились листовки, извещающие жителей столицы о том, что к демонстрации кадетов присоединяются сторонники Жирикова (ЛДПР) и Сайганова (КПРФ).
Это уже было намного серьезней. Эти партии в России действовали нелегально. Причем, подконтрольные нам лидеры, могли контролировать только тех, кто был в эмиграции, а людьми на местах руководили иные кадры. Которые положили болт и на Жирикова и на Сайганова. Пришлось Георгию распорядиться о подготовке к введению особого положения в столице, о чем населения уведомили через газеты. Лучше от этого не стало.
И вот, в воскресенье 8 декабря 1907 года, к зимнему дворцу двинулись довольно многочисленные колонны манифестантов. Состав их был пестрым – от явно нанятых представителей городского «дна» до рафинированных интеллигентов. Помимо жителей столицы, в шествии приняли участие и жители других губерний. По большей части нанятые босяки, хотя хватало и «чистой публики».
 
Манифестанты шли к Зимнему Дворцу, неся знамена разных расцветок. Тут был и национальный триколор, и радужный флаг либералов. Что интересно, имперских флагов полиция не наблюдала. Помимо флагов, были многочисленные мои портреты и иконы. Среди светской публики были замечены и лица духовного звания.
Полиция конечно пыталась поддерживать порядок, но эти попытки лишь обозлили толпу, которая сама начала нападать на городовых. Пришлось вызывать подкрепления. Они явились быстро, вооруженные скутумами из алюминия и резиновыми дубинками. Кроме отрядов полиции были направлены и пожарные со своими насосами на конной тяге. Но получить команду на разгон шествия полиция не успела. Толпа сама напала на нее. При этом, действовала она вовсе не стихийно. Кто-то заранее подготовил отряды боевиков, вооруженных цепями, дубинами, ножами и револьверами. Ситуация сразу осложнилась и пришлось пустить против толпы сперва конных жандармов и даже казаков. Вот тут и началось главное веселье. Толпа оказалась хорошо организованной. Очень даже хорошо. Пока одни строили на пути казаков и жандармов баррикады из всего, что оказалось под руками, другие пошли на прорыв. При этом, многие из смутьянов были под градусом. В итоге, Георгий отдал приказ полиции и казакам на применение боевого оружия по толпе. Итог – десятки убитых, сотни раненых и задавленных толпой.