Сон выдр

– А, так ты не умерла? Ну отлично, тогда я пойду, – едко говорит она и разворачивается на каблуках.
У нее в руках два стаканчика с кофе, она злится на меня не меньше, чем я на нее, но видно, что уходить подруга на самом деле не хочет. И все равно я инстинктивно ловлю ее за руку.
– Стой, стой. Заходи.
– А, ты все-таки хочешь поговорить? И мне, чтобы ты отозвалась, непременно нужно было нестись сюда?
  
– Не драматизируй, я же отвечала.
– Едва ли. Да, Оливия. Нет, Оливия. Полслова там, полслова тут, ок, пока. Элиана говорит, ты вообще в затворницу превратилась. На звонки не отвечаешь. Черт, Эми, я правда волновалась.
Я вздыхаю. Подруга мне искренне сочувствует, но вынуждена тормошить ради очистки совести. Оливия знает меня лучше, чем я себя, и наверняка понимает, что открыть душу мне хотелось только при личной встрече.
Она моя самая давняя подруга, дочь лучшей подруги моей матери. Еще с детства мы привыкли проводить время вместе, хотя в то время еще не сближались. Но затем в первый год учебы она толкнула Джонатана Лэндри на школьном дворе за то, что он смеялся над моими рыжими волосами, и мы подружились навек.
Оливия неизменно защищала меня и всегда готова была выслушать. Затем, однажды, уже ей самой потребовалось кому-то выговориться. Это было летом перед нашим шестым классом. Мы возвращались с вечеринки у бассейна в доме того самого Джонатана, которого теперь считали красивым и милым – как это бывает, когда становишься старше и понимаешь, что в маленьком городке выбор у тебя ограничен. Оливия поцеловала его во время игры «правда или действие». Я на тот момент еще ни с кем не целовалась, поэтому не могла дождаться, когда же подруга в подробностях расскажет мне, как это было.
Мы подошли к моему дому и сели в углу двора. Я думала, сейчас Оливия расскажет мне о своем поцелуе с Джонатаном, но она промолчала. Поэтому я начала сама:
– Ну что, как было с Джо?
– Мягко. Мокро.
Я поморщилась. Не такого описания мне хотелось. Может, я и не великий романтик, но все же какие-то ожидания у меня были.
– И все?
Оливия начала нервно дергать травинки. Я испугалась, что это увидит мой отец: он всегда был одержим своим газоном, как и любой уважающий себя житель пригорода.
– Я не знаю… думаю… – Она осеклась и продолжила усердно рвать траву. Газону грозило вскоре стать похожим на череп моего дедушки.
– Что такое, Олив? Ты знаешь, что можешь рассказать мне что угодно.
– Я не думаю, что мне нравятся мальчики.
– Потому что они все дураки, – ответила я не только из принципа, но и по привычке.
– Нет, дело не в этом. Мне кажется, я вряд ли вообще когда-нибудь полюблю мальчика.
Я потеряла дар речи.
– Как это?
– Я не знаю. Они меня не привлекают. Мне это… неинтересно. Я не думаю о них, когда представляю, как целуюсь с кем-то.
Мне вдруг стало жарко. Оливия увидела, как румянец заливает мои щеки.
– Тебе неловко. Не стоило на тебя это вываливать.
– А о ком ты думаешь? – перебила я.
Она смущенно закусила губу.
– В реальной жизни или в мечтах?
– Как хочешь.
– Меган Фокс.
Я начала смеяться, и она подхватила. Напряжение тут же рассеялось. Когда мы успокоились, я добавила:
– Мне показалось, ты сейчас скажешь, что думаешь обо мне.
Она посмотрела на меня с любопытством, даже как-то оценивая. Затем покачала головой.
– Нет, ты моя подруга. Это не то же самое.
Она оставила траву в покое. Я представила, как мой отец вздохнул с облегчением.
– Это ничего не меняет, да? – тревожно спросила Оливия.
– Нет, конечно. Ты – это ты, я – это я, и мы друзья на всю жизнь.
Когда я вспоминаю эту сцену, то думаю, как хотела бы снова стать одиннадцатилетней и поверить, что все вокруг очень просто. Вот только чем старше мы становимся, тем сложнее кажется происходящее. В данном случае сложно то, что Джастин еще и друг Оливии.
Причем последняя не собирается оставлять в покое неприятную мне тему:
– Не стану скрывать, я говорила с Джастином. Ему было приятно кому-то довериться. Но знай, я на твоей стороне, как и всегда. А теперь, раз уж я приехала, ты больше не сможешь играть в затворницу.
– Да не особо-то я в нее играла.
– Неужели?
Я опускаю плечи.
– Ладно, хорошо. Но мне хотелось побыть одной. Сама знаешь, какая я, Олив.
– Терпеть не могу, когда ты меня так называешь.
– Ага. А я терпеть не могу, когда ты читаешь мне нотации.
– Ты их заслужила.
– Верно. Прости.
Она протягивает мне стаканчик. Я отхожу в сторону, чтобы впустить ее, и мы направляемся к столику на заднем дворе. Сидим на солнце, наслаждаемся кофе. Мой именно такой, как я люблю: с молоком, без сахара. Сидя передо мной, Оливия с решительным видом потягивает свой двойной ванильный латте. Мы обе учимся на медицинском, обе картезианки [4], обе довольно циничные. В остальном же мы довольно разные: я сдержанная и задумчивая, она яркая и импульсивная. Мне нравится садоводство и кулинария, а Оливия увлечена модой и дизайном.
Мы дополняем друг друга. Она моя Кристина, я ее Мередит, как в «Анатомии страсти». К тому же я рыжая, а ее усыновили в Китае: нарочно не придумаешь. Она моя родственная душа, та, кому я все рассказываю, та, которая поможет мне спрятать труп, если я совершу убийство. Оливия снова рядом со мной, и это придает мне сил. Я хотела бы сказать ей об этом, только мне всегда трудно признаться, что я нуждаюсь в других людях. Думаю, психолог нашел бы у меня страх быть покинутой.
 
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком,  купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.