Изгои. Часть вторая (СИ)

— Эй, Каба-а-ан очнись!
— Не получится, — констатировал Луцык.
— И что мы будем делать? Ждать, пока его отпустит?
— Нет, конечно. Оттащим его на конюшню и погрузим в телегу.
— А кто потащит?
— Как кто? Я и Левша.
Мастер поскреб пальцем переносицу, наклонил голову набок и поинтересовался:
— Сколько же он, интересно, весит?
— Ты меня спрашиваешь? — сказал Луцык.
  
— А кого же еще?
— Откуда я знаю?
Левша пожал плечами.
— Вы же как-никак друзья.
— А ты знаешь вес всех своих друзей?
— У меня нет друзей.
— Тогда не звезди. Хватай его под руку, я под другую, и потащим…
— Не так быстро, — раздался за их спинами скрипучий голос.
Он принадлежал Веде-Милане. Бабулька держала в руках обрез двустволки и сверлила злобным взглядом незваных гостей:
— Я знала, что вы рано или поздно придете, и подготовилась.
— Осторожно с этой железкой! Она ведь может выстрелить! — пытаясь придать голосу уверенности, сказал Луцык.
— Выстрелит, деточка, будь уверен. Оба ствола заряжены картечью, так что если будете шалить, пеняйте на себя.
— Может быть, поговорим? — предложила Джей.
— Охотно, — кивнула Веда-Милана. — Разговор у нас будет короткий. Вы берете ноги в руки и валите из Дарьяны. И чтобы я вас здесь больше не видела! Гоша останется со мной. Сегодня у нас будет свадьба.
— Как же, наслышаны… — протянула Джей.
— А я наслышана о том, что ты, деточка, обладаешь даром оглушать своим криком.
— Кто вам такое сказал?
— Так… сорока на хвосте принесла.
— Кто-то из наших проболтался? — Джей подозрительно глянула на Гюрзу.
— А почему сразу я? — ощетинилась обвиняемая.
— А кто еще?
— Да кто угодно! Ты, например, могла и сама сболтнуть.
— Не могла.
— А почему я должна тебе верить?
— Потому что я сказала правду!
— А я значит лгунья⁈
Луцык смущенно потер шею:
— Вообще-то это не было секретом…
— Так это ты? — воззрилась на него Джей.
— Возможно.
— Выражайся яснее.
— Да, это я. Правда, не помню, кому рассказывал.
— Вот! — просияла Гюрза. — Я же говорила! Теперь извиняйся за то, что оклеветала меня!
— Не буду!
— Извиняйся!
— Нет!
— Я настаиваю!
— Фиг тебе!
— А ну-ка заткнулись обе! Немедленно! — в свободной руке настоятельницы появился шариковый кляп, который обычно используют для БДСМ-практик. Она бросила его Джей и приказала: — Надевай.
— Еще чего!
— Сказала тебе, надевай!
— А бабушка-то затейница, любит острые ощущения, — хихикнул Левша.
Джей сделала кислую мину:
— Эта шутка… она продезинфицирована?
— Я что сказала? — грозно просипела Веда-Милана.
— Я не хочу поймать герпес.
— Будешь артачиться, и ты поймаешь кое-что посерьезней!
— Что именно?
— Пулю.
— Насколько я помню, обрез заряжен картечью…
— Так все заткнись!
Приказ пришлось выполнить.
— Точно такой же кляп был у Марселласа Уоллеса в «Криминальном чтиве», только у тебя зеленый шарик, а у него — красный, — прокомментировал Луцык.
Нечленораздельный звук, прозвучавший в ответ, давал основания предположить, что его послали куда подальше.
— Уважаемая, — обратился к Веде-Милане писатель. — Ну зачем вам Кабан? Найдете себе кого-нибудь другого, вон какой у вас выбор.
— Я люблю Гошу, а он любит меня, и мы поженимся. Наш брачный союз освятит сама заступница!
— Сдается мне, что вы насильно ведете его под венец…
— Наглая ложь. Мы полюбили друг друга, когда кружились в танце. Наши глаза встретились, и в наших сердцах вспыхнул пожар любви. Мы провели незабываемую ночь… Гоша мне читал свои стихи.
— Свои?
— Да, он поэт, и очень неплохой.
И настоятельница продекламировала:
— Далекая Офелия смеялась во сне:
Пузатый дрозд, мохнатый олень,
Привычно прошлогодний нарисованный снег
Легко, светло и весело хрустит на зубах.
Нарядная Офелия текла через край —
Змеиный мед, малиновый яд,
Резиновый трамвайчик, оцинкованный май,
Просроченный билетик на повторный сеанс.
— Ха! Это же Егор Летов! Кабан-то, оказывается, плагиатчик!
— Зависть, деточка, плохое чувство. Гоша очень талантливый, добрый и красивый молодой человек. Неудивительно, что у него есть завистники.
— Да просто это не его стихи!
Веда-Милана хитро прищурилась:
— Деточка, кажется, ты забыл, у кого в руках оружие. И все вы просто забыли, что такое любовь. А любовь — это самое важное, что есть в жизни. Об этом сказал мне Гоша. Правда, любимый? Видите, он кивает.
— Но ведь он обдолбан по самые помидоры! — возмутился Луцык.
— Гоша отдыхает.
— Да какое там, отдыхает! Он в ауте!
Тут Кабан на секунду очнулся, громко прокричал: «Кавабанга!», и снова погрузился в царство дурмана.
— Нам тут кое-кто рассказал про черную вдову, — тихонько произнесла Гюрза.
— Которая убивает своих мужей? И имя ей Веда-Милана? — подхватила настоятельница.
— Именно так.
— Что за чушь! Все мои мужья умерли от естественных причин. Кроме Паркера. Он пропал без вести. Ушел и не вернулся. Ах, как я по нему скучаю! Паркер был прекрасный человек. Он писал картины. А как он пел! Боже, как он пел! Его голос был подобен текучему меду, вдоху вечернего тепла. Еще он был великолепным танцором! Он танцевал, как бог.
— Не мужчина, а идеал, — хмыкнула Гюрза.
— Ну я бы не сказала… Были у Паркера и свои недостатки. Любил заложить за воротник. Ужасная привычка. Тем более у нас в Дарьяне запрещен алкоголь. Но он осознавал, что идет ко дну и боролся с пагубным пристрастием. А я всячески помогла ему в этом. Поддерживала. И он…
Веда-Милана так и не закончила свою речь. Гюрза сорвалась с места бросилась к настоятельнице. В тот же миг сморщенный старушечий палец надавил на спусковой крючок…
  
11. По прозвищу «Хорек»
 
Помнится, в фильме «Индиана Джонс и Королевство хрустального черепа» отважный археолог спасся от ядерного взрыва, забравшись в холодильник. Тогда многие зрители подняли на смех авторов, утверждая, что такого просто не может быть. Среди этих многих был и Остап. Он не просто смеялся — он ржал, аки конь. Но вот сейчас Остап, представься такая возможность, принес бы публичные извинения сценаристам фильма. Ведь его тоже спас холодильник.
Взрыв грянул знатный. Оружейку разнесло в щепки. Взрывная волна отбросила холодильник на добрых двадцать метров. Выбравшись из укрытия, растрепанный и перепуганный до усрачки, но все-таки живой, Остап констатировал вслух:
— Похоже, оружейка-то и вправду была заминирована!
Он быстро оглядел себя. Заметных повреждений не было. Только гудела башка и немного двоилось в глазах. Догоравшие обломки деревянного дома были разбросаны по окрестности, а метрах в трех от него лежала обугленная по краям кисть Черныша.
«Кажется, мы остались без пушек», — пришла еще одна констатирующая мысль.
Огонь прекрасно освещал местность, так что разглядеть четыре приближающиеся фигуры не представляло труда. Сомневаться в том, что это зомби, не приходилось. Три особи мужского пола и одна женского.
«Интересно, а бояться ли зомби огня? — подумал Остап. — Они вообще чего-то боятся? Святая вода, молитвы, кресты и все такое — это для кровососов. Крюгер боялся зеркал. А чем можно отпугнуть зомби?»
В этот момент плечо одного из ходячих мертвецов занялось слабым пламенем, на что тот не обратил никакого внимания.
— Вот и ответ на мой вопрос. Огонь им не страшен, — горестно вздохнул Остап.
Четверо передвигались стремительно, так что бежать от них не имело никакого смысла. Значит, придется вступить в бой.
— Что ж, посмотрим, кто кого, — злобно прорычал Остап и принял боевую стойку.
Как и тогда на ринге, Остап тут же дал противникам клички. Женщину, из левой груди которой торчала рукоятка заточки, обозвал Жертвой Амура. Пузатого мужика с седой бородой до колен — Усамой бен Ладеном. Лысый с зеленоватой кожей стал Шреком. Оставшийся, чье плечо облюбовал огонь, удостоился наречения Зюгановым, уж больно был на него похож.