Трофей темного короля (СИ)

Им оказался господин Кёр.
— Я тоже…
— Рагнар? — догадался он.
— Рагнар, — нежно ответила я.
— Этот Рагнар определённо хороший человек, — отметил отец. — Надеюсь, однажды мне представится возможность лично его поблагодарить. Он помог выбраться не только послу Ладэтхейма, но и принцессе.
— Не знаю, как вы, дорогие мужчины, а я устала держать Эмили в воротах! — усмехнулась мама. — Потом обсудим. Сейчас Эмили нужно принять ванную, поесть и хорошенько отдохнуть. Пойдем, милая, пойдем.
  
Сердце забилось чаще, когда я переступила порог своей комнаты.
Сколько же воды утекло, пока я томилась вдали, в стенах Эдильборга. Каждая пылинка здесь казалась родной, до боли знакомой.
Я медленно провела рукой по шершавой поверхности комода, по гладкой спинке кресла, стоявшего у окна. Слезы навернулись на глаза. Слезы радости, тоски, облегчения.
Как же я скучала…
И тут же, словно укол, в памяти всплыл Эдильборг. Место, которое должно было стать моей тюрьмой, но стало чем-то большим. Я улыбнулась сквозь слезы, понимая, что успела привязаться к королевству вечно пылающих вулканов, к ёрумам. И к нему… Аристиду.
Воспоминания об алэре настойчиво лезли в голову. Пыталась отогнать, но они возвращались снова и снова. Интересно, знает ли он уже? Знает ли, что я сбежала? Как он отреагировал? Злится? Расстроен? Ищет ли меня сейчас? Вопросы терзали, не давая покоя.
Покачав головой, направилась в ванную. Нужно смыть с себя всю усталость, накопившуюся за время пути.
Когда вернулась в комнату, на кровати сидела мама. В руках она держала поднос, доверху наполненный едой. Там было все, что я так любила: свежий хлеб, домашний сыр, копченое мясо, сочные фрукты и, конечно же, мой любимый яблочный пирог. Запах еды наполнил комнату, вызывая приятное урчание в животе.
Мама улыбнулась мне тепло и нежно.
— Я знала, что ты вернешься, милая, — сказала она, и в ее голосе звучала такая любовь и забота, что снова подступили слёзы. — Садись, поешь. Ты, наверное, очень голодна.
Я села за стол и с жадностью набросилась на еду. Каждый кусочек казался самым вкусным на свете! Я ела и плакала, плакала и ела, не в силах сдержать переполнявшие эмоции.
— Бедненькая, — обронила мама, наблюдая за моим аппетитом. — Тяжело тебе пришлось в мертвых землях? Не кормили, да?
С трудом проглотив кусок порога, ставшим комом, процедила:
— Меня хорошо кормили. — Сделав глоток ягодного напитка, продолжила: — и относились ко мне доброжелательно.
Мама удивилась признанию, опустила взгляд, затем — тоскливо подняла, поджав губы; приблизилась и спросила:
— Милая, расскажи, что вообще с тобой было?
Я не стала скрывать: рассказала как всё было от самого начала до моего возвращения в Ладэтхейм. Поведала о страхе, ненависти к правителю «мертвых земель» и постепенной симпатии к нему, о милых служанках, ну кроме Агды, конечно. О Рагнаре, как о лучшем друге, стоящему за меня стеной. Об эллийском языке, на котором я немного говорила, похвасталась некоторыми фразами, которые потом вызвали у меня улыбку, стоило маме повторить их. И если задуматься, не было ничего плохого… Эдильборг я вспоминала с любовью и теплом.
— Эдильборг совсем нестрашный, мам.
— Нестрашный для тебя, — подчеркнула она. — Потому что понравилась правителю, но поверь, если бы не понравилась, ты бы сейчас так не говорила. Ах, уверена, тебя бы вообще убили!
В её словах была правда…
— В любом случае, я рада, что… как ты его называешь? Эдильборг?
— Верно.
— Я рада, что Эдильборг тебя принял. И вдвойне рада, что ты вернулась.
— Конечно.
— Отец отправил новость о твоем возвращении Северину, — рассказала мама, и что-то внутри меня укололо, когда она продолжила: — он будет счастлив! Мы наконец отметим вашу свадьбу. Милая, ты даже не представляешь, как он переживал! Сколько воинов Вилдхейма исчезло в Черной Пустоши, пытающихся добраться до мертвых земель…
— Свадьбу?..
— Ну да, свадьбу, — повторила ласково.
Я кивнула, поднимая на кровать ноги и обхватывая руками колени.
— Ты расстроена, дорогая?
Северин… Имя звучало чуждо, как будто принадлежало кому-то из другой жизни. Раньше мне казалось, что мое сердце принадлежит ему. Я была счастлива. Пришел день свадьбы… День, который должен был стать самым счастливым в моей жизни, но превратился в кошмар: меня похитили.
Страх сковал меня в тот момент. Аристид казался воплощением опасности, темной силы, способной разрушить все, что мне дорого. Я боялась, ненавидела. Но время, проведенное в Эдильборге, изменило меня. Медленно, болезненно, но неизбежно.
Теперь, сидя здесь, на кровати, я чувствовала себя разорванной надвое. Одна часть меня все еще помнила ту девушку, мечтающую о свадьбе с Северином. Другая часть — жаждала увидеть Аристида, снова.
— Слишком быстро, — ответила я.
Мама засмеялась, обняла.
— Моя милая Эмили, понимаю: вернулась, не успела толком побыть с родителями, как пора возвращаться в Вилдхейм. Но это правильно. Северин — твой муж. Он безумно скучал.
Возможно скучал. Вот только мои чувства к нему потускнели, словно старые картины под слоем пыли. Их место занял он. 
Аристид Рэвиаль.
Одно его имя заставляло кровь закипать в венах. Живое воплощение тьмы и хаоса. Опасный ёрум, от которого следовало бежать без оглядки. Но я не могла. Он, как магнит, притягивал меня к себе, несмотря на всю таящуюся опасность.
Параллельно всплыли воспоминания о той ночи, о той «измене». Горечь, обида, разочарование — я захлебывалась ядовитыми чувствами. Но теперь, когда прошло время, когда эмоции немного улеглись, я начинала сомневаться.
А вдруг это все было подстроено?
Да наверняка подстроено Агдой!
А я легко поддалась на манипуляции мерзкой служанки. Как вообще могла поверить, что Аристид способен на такую низость?! Теперь расплачиваюсь за свою импульсивность и неспособность разобраться в хитросплетениях лжи и правды…
И что, если Аристид не придет? Решит отпустить меня? Решит даровать долгожданную свободу, о которой давно мечтала?
Больше всего на свете я боялась, что он не придет… 
* * *
Эдильборг 
Аристид вошел в тронный зал.
Рагнар же — жалкое подобие былого советника — судорожно дернулся, но стражники, держащие его, одним ударом по спине охладили его пыл; тогда он пробовал поднять голову, но и этого не позволили. Рагнар мог лишь исподлобья смотреть на своего повелителя.
Внутри алэра бушевала буря. Хотелось сорваться, схватить Рагнара и швырнуть в раскаленную пасть вулкана, дабы тот искупил свой грех в огненной геенне. Но даже этого мало…
Аристид Рэвиаль напоминал обезумевшего. Глаза горели нездоровым огнем, в них плескалось отчаяние и жажда крови.
— Рагнар… — прошипел Аристид. — Ты предал меня самым подлым образом.
Будучи изученным и испачканным кровью, тот остался невозмутимым.
— Я не предавал тебя, Аристид, — ответил устало, но без раскаяния. — Я лишь помог обрести лирэе свободу.
— Свободу? — алэр усмехнулся. — Свободу от меня? Возомнил себя гребанным героем, Рагнар? Спасителем принцессы из лап дракона? Сказок сокрытого мира перечитал? Увлекся?
— Я лишь последовал зову своего сердца, потому что… потому что люблю её, — спокойно ответил советник. — Люблю больше жизни.
Аристид замер, словно пораженный громом.
Он знал. Подозревал.
Но услышать признание вслух… равносильно смертному приговору.
— Советник влюбился в матэа своего алэра… Какая душераздирающая история любви, но жаль… печальная.
Лирэя была тайным солнцем Рагнара Верене, запретным плодом, наваждением, проникающим в самые потаенные уголки души. Он сам, добровольно, надел на себя оковы дружбы, понимая, что лишь так сможет оставаться в её жизни.
  
Но за маской смирения клокотала неутолимая жажда.
Советник грезил об Эмили ночами, представлял в своих объятиях, чувствовал тепло кожи, слышал смех, обращенный только к нему. Фантазии стали горьким бальзамом на раны его сердца, кратким побегом из реальности. Он хотел её. До помешательства, до потери рассудка.