Трофей темного короля (СИ)

Безумие подкрадывалось незаметно, оплетая сознание липкими нитями. Аристид видел Эмили везде: в отблесках лавы, в клубах дыма, в каждом шевелении ветра. Ему казалось, что он слышит ее смех, чувствует ее запах, ощущает прикосновение ее рук. Он сходил с ума от любви, от ревности, от страха потерять маитэа, еще даже не обретя.
Ёрум открыл глаза. Лава отражалась в его зрачках, превращая их в два маленьких адских пламени. Он чувствовал дрожь от сдерживаемой силы, от неутолимой жажды.
  
Однажды, Аристид сделает лирэю своей… Любой ценой. И пусть весь мир сгорит в пламени.
— Алэр.
Ёрум развернулся, на берегу лавового озера склонив голову стоял Рагнар.
— Что прикажите делать с послом Ладэтхейма? — договорил советник.
— Утром отправь в Каменную Гавань.
После озвученного приказа повисла тишина.
— Что-то еще, Рагнар? — грубо отозвался Аристид.
— Вы позволите маитэа увидеться с господином Кёром?
Аристид сжал кулаки.
— Нет.
Словно ничего не уточнял, Рагнар Верене поклонился:
— Приказ будет исполнен, мой алэр.
* * *
..Я сидела на полу, прижав колени к груди и неотрывно вглядывалась в темноту коридора, в которой недавно растворился Аристид Рэвиаль. Мерзавец и подонок. Беспринципный демон, не знающий жалости. Меня до сих пор трясло после его… действий. Грязных и противных. Но более отвратительно то, что он заставил меня желать его. Довел до точки невозврата, когда наслаждение, вопреки воле и здравому смыслу, берет вверх и тело перестает слушаться. Аристид слишком хорошо знал «слабые точки» женского тела и отлично отыграл их на мне, заставляя дрожать и — черт возьми! — хотеть его.
В дверном проеме показалась Фрида.
— Лирэя! Девочка моя! — служанка охнула и подбежала, помогая подняться. — Ты как? Что случилось?
Я вырвала руку.
— Мне нужно… помыться.
Фрида ничего не ответила, только кивнула, а я на ватных ногах поплелась в ванную комнату, где рывками стянула одежду и с головой погрузилась в горячую воду. Потом принялась долго и тщательно отмываться. Хотелось смыть его прикосновения, ощущение его пальцев, сильной хватки. Мозг снова и снова подкидывал неприятные воспоминания недавней… «близости». Я злилась и, практически рыча, терла кожу до болезненной красноты. Но красных пятен мне показалась мало, поэтому я продолжила беспощадно тереть кожу и скалиться от новой боли, но отмыться… не получалось.
— Лирэя… — тихонько окликнула Фрида с противоположной стороны двери.
Я так увлеклась процессом, что, услышав голос служанки, дернулась и выронила губку.
— Что?
— Эм… к вам гость.
Я резко поднялась. Толком не вытираясь, накинула на голое тело белоснежный халат и вышла в комнату, чуть не столкнувшись с Рагнаром Верене. Советник не ожидал увидеть меня в таком образе, прошелся взглядом сверху донизу и задержался на груди, которую чересчур сильно обтянула тонкая мокрая ткань, но потом, смущенно прокашлявшись, мужчина отвернулся. Я же продолжила его рассматривать. Рядом ахнула Фрида, следом мне на плечи упал плед.
— Лирэя, прикройтесь!
Спорить не стала.
— Фрида, будьте добры, оставьте меня с маитэа алэра наедине.
— Нельзя! Алэр сказал…
— Фрида! — возмутилась я, после чего столкнулась с укоризненным взором старшей служанки, та поджала губы, вздохнула тяжело, но подчинилась.
— Вам не холодно? — поинтересовался Рагнар, когда в комнате нас осталось двое.
Я покачала отрицательно головой, рассматривая как капли с волос спадают на пол, поуютнее завернулась в плед, ощущая не холод, а… неловкость. Всё из-за ненужного, совершенно неправильного знания о том, что нравлюсь Рагнару.
— Наконец-то ты пришел… — тихо произнесла я, облизывая пересохшие губы, — всё в порядке? Алэр не узнал о твоей помощи?
Он старался. Господи, как же он старался казаться невозмутимым!
Я заслуживаю казни, лирэя, ведь сам возжелал женщину, которую алэр захотел сделать своей… 
Каждое движение, каждое слово выверены, пропитаны отстраненностью и хладнокровием. Но я видела. Видела трещины в неприступной броне советника, видела, как пробивается обжигающий, всепоглощающий взгляд. Рагнар Верене смотрел на меня так, словно хотел поглотить, растворить в себе, сделать частью своей души. И это пугало меня до дрожи.
Он молча бросил тканевый сверток на пол. Я опустила взгляд, заметила облегченную одежду стражей дворца Огненной короны.
— Переодевайся.
— Очередная попытка побега?
— Больше никогда не вспоминай тот день. Это опасно.
Опасно…
Я не хочу, чтобы ты досталась ему. Поэтому не смотри на меня с благодарностью. Я не заслуживаю. 
Раскройся чувства Рагнара, и гнев Аристида обрушится на него, как гроза на беззащитное дерево. Я видела, как алэр карает тех, кто осмеливался пойти против его воли, как он ломает жизни и калечит судьбы. И мысль о том, что Рагнар может стать одной из этих жертв, сковала меня ледяным ужасом.
Я улыбнулась, натянуто и фальшиво, а после с иронией спросила:
— Какой день? Ты о чем?
Советник одобрительно кивнул, повторив:
— Переодевайся.
— Куда мы пойдем?
— Увидишь.
Я быстро переоделась, влажные волосы собрала в низкий пучок и, спрятав лицо под кольчужным капюшоном, послушно последовала за советником. Несмотря на то, что Рагнар постарался и выбрал для меня самый маленький размер мужского доспеха, я в нем смотрелась несуразно.
Стражников за дверью не оказалось — Рагнар позаботился, чтобы мы остались незамеченными. В коридоре дворца было непривычно тихо, даже подозрительно тихо, оттого в сердце росла тревога, но я доверяла Рагнару Верене, послушно следуя за ним. Вскоре он завел меня в укромную нишу, осмотрелся, а потом провел ладонью по кирпичной стене. Один из кирпичей поддался, открывая тайный вход. Я настороженно заглянула в густую темень, поморщилась от затхлого запаха пыли. Рагнар глумливо усмехнулся и вошел во мрак тайного хода первым, я — следом.
— Может скажешь, куда мы идём? — решила попытать очередную удачу.
— В темницу.
— В темницу? — остановилась. — Зачем?
Рагнар обернулся. В кромешной тьме его янтарные глаза горели золотым светом.
— Увидишь.
— Там может быть Агда… — признавшись, поджала губы. — Я отправила её туда за… оскорбления. Если она увидит нас вместе, то…
— Знаю. Не волнуйся. Агды в темнице нет. Я распорядился, чтобы её отпустили.
— Но…
— Если, — перебив, с нажимом продолжил советник, — вы вдруг окажетесь против моей инициативы, маитэа, вы сможете вернуть Агду в темницу, но поверьте, увидев причину моего своеволия, вы поймете почему я так поступил.
— Ладно…
«Причина», и правда, оказалась веская…
— Господин Кёр… — прошептала я одними губами, глядя на посла Лидэтхейма, поникшего и уставшего, со связанными руками.
Мужчина недоуменно моргнул, словно мой голос ему почудился, а потом медленно поднял голову. Когда увидел меня, замер. К горлу подкатил колючий ком, в легких сперло воздух столь сильно, что не получилось сделать вдох. Я покачала головой, хватаясь дрожащими руками за железные решетки.
— Господин Кёр…
— Принцесса!
— Только быстро, — шепнул мне Рагнар и вышел, оставив нас наедине.
Посол подбежал к прутьям, обхватил мои руки своими.
— Принцесса… Это правда вы?!
— Почему вы здесь? — спросила я с болью и отчаянием.
— Мы… мы долго искали вас, принцесса! Наконец-то нашлись свидетели, которые видели вас в повозке драконов… Как вы? Целы?
Я в слезах отшатнулась.
Ну конечно… За мной. Господин Кёр приехал за мной, наивно полагаясь на свой талант переговоров! Вот только Аристид — это не человек, это воплощение жестокости и властолюбия. Он плевал на дипломатию, на законы, на человечность. Ему нужна была я, и он меня получил.
  
— Я в порядке, господин Кёр. Правда. А вот вы… вы… Вас больше не выпустят, понимаете?! Вы теперь бесправный пленник, как и я! — слезы лились ручьем. От страха, от вины, от бессилия. Если господин Кёр оказался в Эдильборге, все кончено. Аристид не отпустит его. Никогда.