Записки морфа
— Бер, командир! Ау! Земля вызывает Бера, очнись! — Тень легонько щёлкнула меня по носу.
— Всё, я в реале, — ответил я и расхохотался, представив десантника в боевом костюме, застрявшего в какой-нибудь трещине или канализационном колодце.
— Над чем веселишься, шеф? — спросил Боха, хлопнув меня по плечу и сбив тем самым безумное веселье на корню.
Я посмотрел на ребят, бросил взгляд на Сашку и отвернулся, не говорить же им о предчувствии смертельных неприятностей, но сестра знала меня как облупленного, обмануть её было практически невозможно. Надежда-Тень тоже уловила мой отнюдь нерадостный настрой, совсем сойдя с лица.
— Лёша? — Сашка неожиданно обняла меня со спины. — Ты поэтому дал папе карт-бланш?
— Да.
— Откажись от командировки. Позвони папе…
— Нет!
— Лёша…
— Я вернусь, — твёрдо ответил я. Смерть меня подождёт. Если для того, чтобы выжить, надо превратиться в монстра — превращусь, за моей спиной стоят те, кто мне дорог и бросить их на произвол судьбы я не имею никакого права.
— Ты сам в это веришь?
— Вы о чём, ребята? — Бохин взгляд прыгал по хмурым лицам командира и его сестры, совершенно не разделяющим радость охотника от поездки.
— О том, что нас посылают на убой! — ответила за меня Тень.
— Командир?
— Тень права, нами наверняка планируется заткнуть какую-нибудь порванную на британский флаг задницу. Ладно, поговорим потом, может, я зря драматизирую, и нас пошлют накручивать хвоста коровам, ни инструктажа, ни задания я ещё не получал. По обстановке будет видно. Сколько времени у меня есть на сборы?
— Минут двадцать, — ответила Надежда, глянув на часы.
— Пошли в общагу. Саша, напоишь ребят кофе, пока я в душ нырну?
Не люблю прощаний и сломанных планов. Сладкие грёзы о горячей ночке в объятьях белокурой бестии Шварцкопф помахали платочком из-под накрывшего их медного таза. Интересно, забыл спросить, а где Багира, она едет? Сполоснувшись и переодевшись, я заскочил к Саше (ребят уже не было), хлебнул горячего кофе, и чмокнув её в щёчку, пошёл к машине.
— Лёша, почему? — задержала она меня на пороге комнаты.
— Я их командир.
— Пусть будет так, только не ври сестре, ты — альфа и по-другому не можешь. Ты настоящий вожак, я вижу, как они за тобой тянутся. Попробуй только сдохнуть, я тебя из-под земли достану! Пока, — сказала сестра. — Вернись. Везунчик.
Ага, что везёт, то везёт, как утопленнику. Не помню, где я согрешил или кому перешёл дорогу, что приключения так и сыплются на мою многострадальную пятую точку. Может, сглазил кто? Найду — порву как тузик грелку.
Я не сказал сестре о том, что вижу в ребятах настоящих людей, более человечных, чем остальная серая масса, совершенно не представляющая масштабов настигшей охотников трагедии. Страшно жить, отдавая всего себя охоте на йома и зная, что рано или поздно ты сам превратишься в демона и станешь убийцей людей, если твои товарищи не успеют убить тебя раньше. И, зная все это и ожидая неизбежной развязки, оставаться человеком. Мы — охотники, этим всё сказано, я — охотник, хотя несколько месяцев назад считал их неизбежным злом. Что сказать, моя точка зрения изменилась кардинально. А знаете, в чём заключается пикантность ситуации? Догадались? В нашем двусмысленном положении, с которым нас заставляют смириться и жить. А как жить, когда тебя вот-вот сунут под пресс травли, науськивая людей, которых ты защищаешь, уничтожить демонских выродков. Кукловоды из тени настоящие мастаки своего дела, они мастерски используют глубинный страх людей перед демонами. Я не брошу охотников потому, что кто-то должен остановить и прекратить гонения. Надеюсь, что этим "кто-то" станет отец. Я верю, что он найдёт силы стать первым лицом в государстве, пусть для этого мне придётся сгинуть и превратиться в йома, но для того, чтобы уберечь остальных от подобной участи, я готов рискнуть и встретиться с костлявой старушкой с косой на плечах.
— Живы будем — не помрём, облобызай за меня Ксюху, да извинись перед мамой.
Записка седьмая
Альфа
— Обходи его! Мальцев, бери второй десяток и перекрой третью штольню! — надрывался в гарнитуру полковник ликвидаторов. — Семенцов, мать твою, чего молчим?
— Комсомольская зачищена, вокзалы блокированы, — доложился невидимый мне Семенцов.
— Что с восточными переходами в жилой сектор?
Хрен вам, а не моего комиссарского тела, я прижался к своду тоннеля, буквально растёкшись по поверхности и копируя её расцветку. Полкан подо мной расставлял засаду, ну-ну, товарищ полковник, грубо работаете, кто же так охотится на демонов? Надо было вам убить меня на Новослободской, теперь же я не дам себя кокнуть. Какого ляда вы попёрлись в подземелья? Ненавижу! Подождите чуть-чуть, вам невдомёк, что дичь и охотник поменялись местами, придётся исправить недостаток информирования…
Полковник выхватил у стоящего за его спиной молоденького летёхи фонарь, осветил им тёмный зев тоннеля (кабели освещения я порвал полчаса назад), брезгливо поморщился и спиной назад отступил в сторону пассажирской платформы станции "Красные ворота". Я двинулся следом, осторожно перебирая по потолку присосками и стараясь не потревожить датчики сигнализации. Так, что у нас с видеонаблюдением? Великолепно, ни одна камера не направлена на потолок. Живём значицца!
— Внимание, отправляйте разрядники!
"Поздно, товарищ полковник, нет меня в тоннеле, вашими разрядниками теперь только крыс гонять", — подумал я, глядя на отправившийся в темноту мотор-вагон с генератором электрических разрядов. Сотни маленьких молний окутали экранированное средство передвижения, извиваясь, они тянулись к верхнему и нижнему сводам, будь я там, давно бы зажарился. Впечатляет! Сильно! Я вам этого так не оставлю, товарищ полковник…
Ненависть к командиру ликвидаторов волной вскипела во мне. Зафиксировав взглядом всех вооружённых людей, я поднапрягся и в две секунды послал в них больше трёх десятков плевков. Есть попадание! Не знаю, как и что происходит в моём организме, и какие протекают в клетках биохимические процессы, но у простого человека или чебада от контакта открытых участков кожи даже с самой минимальной дозой особой слюны наступает практически мгновенный паралич, который длится от получаса до пятидесяти минут. Человек видит, слышит и осознаёт себя неподвижным бревном. Ликвидаторы снопами попадали на пол, я отлепился от потолка, шлёпнувшись рядом с полковником.
Убить или не убить, вот в чём вопрос! По-хорошему стоит прихлопнуть это отродье, эта демонская отрыжка не имеет права на жизнь. Верный пёс Хозяйки, но у меня нет никаких доказательств, кроме личных догадок, которые, к сожалению, нельзя пришить к делу. Какая мука видеть горло с бьющейся в районе кадыка синей жилкой и не сметь впиться в него клыками, разорвав ненавистную чужую плоть. Чёрт! Я зарычал в лиуо неподвижного ликвидатора. Сто раз были правы те, кто не оставлял врагов за спиной, но я не могу просто так зачистить эту тварь в погонах, оборвав тем самым ниточку к королеве демонов… С-су-ука, повезло тебе! Я не хочу сжигать за собой мосты и планирую в будущем вернуться в круг добропорядочных граждан. Вряд ли убийство полковника спишут на состояние аффекта и просто спустят с рук, засранец будет жить, но саму жизнь я ему подпорчу…. В карих глазах, направленных на меня, плещется первобытный ужас. Вижу — не ждали. Да, перед главой службы внутренней безопасности столичного управления охотников сейчас предстал совсем не красавчик. Ладно, не будем пугать его раньше положенного. У меня есть пара минут, пока к "брёвнышкам" прибудет помощь. Полковник Бурмистров, из-за длинного носа носящий кличку Буратино, успеет получить причитающееся. Быстрая трансформация в человеческую форму. Я присел рядом с поверженным врагом на корточки.
— Убивать вас я не буду. Что бы там про меня не пели — людей не убиваю, — информировал я парализованных. — Вот только оставить безнаказанной одну сволочь не имею права.