Робокоп III

Подошла Берта. С минуту она стояла молча, рассматривая внутренности грудной клетки Мэрфи.
— Вы сможете его починить? — в голосе ее чувствовалась просьба и надежда.
— Пойми, — нахмурившись, произнес Марено. — Это работа не для электриков. Я никогда раньше не ремонтировал роботов. Здесь нужен специалист, и только, ведь мозг его функционирует.
— У нас осталось три дня. И нам очень нужна его помощь. Кто знает, сможем ли мы без него продержаться.
Марено и сам понимал это не хуже Берты. Он стоял перед ней с видом провинившегося школьника.
— Берта, прошу тебя, пойми, у меня нет ни схем, ни оборудования, чтобы помочь ему. Ты бы смогла сделать операцию человеку, будучи только санитаркой в больнице?
— Кто же может помочь? — спросила Берта. Экранчик на груди Мэрфи засветился:
— Лазарес. Найдите доктора Мэри Лазарес.
На поиски решили отправить Нику. Точнее, она сама настояла на том, чтобы отправили именно ее.
— Ведь мне это сделать проще, чем кому-либо из вас, не спорьте.
— Почему? — в один голос спорили Большой Сэм и Марено.
— Потому что вас наверняка не пропустят в лабораторию. Она же секретная!
— А ведь действительно!
— Но как же ты туда попадешь?
— Не волнуйтесь, придумаю что-нибудь, — загадочно улыбнулась Ника.
— Хорошо, — согласилась Берта. Марено, проводи девочку к выходу.
— Не надо, — запротестовала Ника. — Я сама знаю все выходы отсюда.
Она очень хотела быть полезной своим друзьям.
За эти несколько дней что-то перевернулось в ее душе, на многие вещи она стала смотреть по-другому, совсем не по-детски. Ее рассуждения ничем не уступали рассуждениям взрослого человека, а по находчивости она часто превосходила своих друзей.
Ника выбралась наружу и со всех ног бросилась бежать по городу.
Район Кадиллак-Хайц представлял собой убогое, ни с чем не сравнимое зрелище.
Многие дома были разрушены, и там вовсю орудовали бездомные. Такого количества добра, которым можно было поживиться, не представало перед их глазами еще никогда в жизни. Одежда, драгоценности, холодильники с едой… Такого они не могли представить себе даже во сне. Оставалось только жалеть, что все это нельзя вынести сразу.
Но не успевали они выйти с награбленным на улицу, как к ним тут же подскакивали полисмены, били их дубинками, выкручивали руки, сажали в полицейские фургоны и увозили в неизвестном направлении.
Ника бежала, не останавливаясь.
Вдруг она услышала, как прямо за спиной у нее затормозила машина. Девочка вздрогнула, но продолжала бежать. Тогда машина обогнала ее и снова затормозила.
Нервы Ники были напряжены до предела. Девочке казалось, что ее сейчас схватят, как несколько дней назад схватили мать и отца.
— Эй! Подожди!
Из темно-коричневого «бьюика» показалась голова дядюшки Симона.
— Что за жизнь! — пробурчал он. — Все куда-то спешат, все куда-то бегут. Все стреляют. Однако, если нам по дороге, я могу тебя подбросить.
— А вы куда едете?
— В полицию, — недовольно сказал дядюшка Симон. Очевидно, эта поездка была ему в тягость.
— Значит, нам действительно по дороге! — обрадовалась Ника.
— Да? — удивился старик. — Ну, что ж, садись, если тебе тоже…
Но лишь только «бьюик» тронулся с места, дядюшка Симон, казалось, тут же забыл о присутствии Ники и разговаривал с самим собой.
— Подумать только, они требуют! Они заставляют старого, больного человека, который еле переставляет ноги, у которого уже совершенно плохое зрение, они заставляют его переться к ним…
Однако совершенно плохое зрение не мешало дядюшке Симону мчаться по городу так стремительно, будто за ним мчалась банда головорезов или стадо бизонов.
— …переться к ним для дачи показаний. Я что, преступник какой-нибудь?! Или они решили, что им позволено все на свете?
— Вас что, тоже хотят арестовать? — удивленно спросила Ника.
— Меня? Арестовать? — дядюшка Симон искоса посмотрел на Нику. — Скорее у них уши на лбу вырастут, чем они меня арестуют. Я чист перед законом. Они вызывают меня из-за моей племянницы. Наверное, она опять что-нибудь натворила. У меня всю жизнь из-за нее одни неприятности. Кстати, ты не знаешь, где сейчас Берта и какие у нее проблемы с полицией?
 
— Нет, не знаю… — замялась Ника. — У нее все в порядке, не волнуйтесь.
— Конечно, «не волнуйтесь», «у нее все в порядке». Только у меня вот из-за нее не все в порядке.
— Вот увидите, все образуется.
— Да уж, образуется.
Машина резко затормозила у полицейского участка.
— Приехали, — сказал дядюшка Симон. — Только мне интересно знать, какие у тебя могут быть дела в полиции? Или тебя тоже вызывают?
— Нет, у меня другие проблемы. И мне вовсе не надо в полицию, — крикнула Ника уже издали и помахала дядюшке Симону рукой.
— У всех проблемы, все куда-то торопятся. Что за жизнь? — пробурчал старик.
Ника вошла в большое здание и хотела незаметно проскочить мимо полисмена, но тот вовремя заметил ее и поманил пальцем:
— Кажется, ты хотела мне что-то сказать?
— Да.
— Я слушаю.
— Мне нужна доктор Лазарес.
Сердце девочки от страха вырывалось из груди. Но она смотрела прямо в глаза темнокожему полисмену и старалась держаться совершенно спокойно.
— Зачем тебе доктор Лазарес?
— Обнаружен робот полицейский и срочно необходима ее помощь.
— Наконец-то, — вздохнул полисмен. — Эта чертова жестянка могла наделать кучу неприятностей. Беги вот по этому коридору, а в конце свернешь налево.
Ника облегченно вздохнула и, не теряя ни секунды, побежала в указанном направлении. Полисмен посмотрел ей вслед, сел в мягкое кожаное кресло и развернул газету.
* * *
Когда Ника вошла в лабораторию, там никого не было. У Ники глаза разбежались при виде роботов всех размеров, форм и расцветок, которых здесь было множество. А компьютеры, дисплеи!
Вдруг кто-то тронул ее за плечо.
— Эй, ну что такое? — услышала она чей-то звонкий голос.
— Я — друг Робокопа, — улыбнулась Ника, догадавшись, кто перед ней.
Девушка удивленно подняла брови и развела руками:
— Ну, здесь его нет, извини.
— Да, я знаю, что его здесь нет, — детские глазенки внимательно смотрели на Мэри. — Но вы мне верите?
— Ох, по правде говоря, я уже не знаю, кому верить, — задумчиво сказала девушка.
— Знаете, а он просил вам передать, что очень благодарен за то, что вы не полностью стерли ему память…
— Что ж, очень мило с его стороны. Хоть я до сих пор не уверена, что поступила правильно, — лицо Мэри неожиданно сделалось грустным.
— Почему?
— Потому… потому что он никогда не сможет стать человеком. И ему, наверное, очень больно осознавать это. Хотя, кто знает, может, это как раз нам надо завидовать ему.
Ника молчала. Она никогда раньше не думала о том, что сейчас сказала Мэри. Робот был для нее обыкновенной говорящей игрушкой, которую, правда, она не променяла бы ни на что на свете. Теперь же ей сделалось очень жалко Мэрфи.
— Однако, мне показалось, ты пришла ко мне не только для того, чтобы передать эту благодарность от Мэрфи?
— Знаете, ему очень нужна ваша помощь.
— Помощь?
— Да. Он уже почти не может говорить. Он не может двигаться.
— Но где он находится? О нем здесь говорят страшные вещи. Будто он стреляет в гражданских!
— Это неправда! — крикнула Ника. — Вы никому не верьте. Он ни в кого не стреляет.
— Но я и не верю. Мэрфи, никогда не станет стрелять в безоружных людей. Я его очень хорошо знаю. Однако ты не сказала мне, где он.
— Он в храме. В подземелье.
— В подземелье?
— Да.
— И мне надо идти туда? — на лице Мэри появилась растерянность.
— Да. Только вы можете ему помочь. Он в подземелье вместе с повстанцами.
— Но как он там оказался? Почему? Ведь в него заложена четкая программа, которую он не может нарушить. Неужели… Нет, этого не может быть…