Плохиш. Студентка. Препод (СИ)

— Ты пока брату ничего не говори, — советует Илья Валериевич. — Пусть сперва всё оформят должным образом, потом можешь его порадовать.
— Ага, — только и киваю в ответ.
Вспоминаю своё состояние в тот момент, когда полгода назад суд вынес обвинительный приговор. Я был в бешенстве и жаждал справедливости и мести. Моему брату подкинули наркоту. Выставили всё так, будто мой брат был не успешным владельцем среднего бизнеса, а долбанным барыгой. И всё потому, что автомастерская брата стояла на земле, на которой компания жены Лугина хотела построить очередной торговый центр! Он наотрез отказался продавать свой прибыльный бизнес, который годами развивал. И в итоге… его подставили.
  
— Ладно, не кисни, — прокурор достаёт из стола какие-то папки. — Я тебе позвоню, когда Лугин расколется. Дело крепкое, я уверен в победе, — самодовольно заявляет Илья Валериевич.
— Да… — снова киваю, пытаясь почувствовать хотя бы отголоски радости.
Мы обсуждаем ещё пару моментов, а потом я встаю, пожимая ему руку.
— Андрюха, и хорош бухать, от тебя прёт перегаром, — хмурится. — Ты что-то рано начал отмечать. Погоди, впереди битва в суде.
Вздыхаю. Он думает, я отмечаю? Что ж… наверное.
Выхожу из прокуратуры и вызываю себе такси. Тачку около дома оставил. В пьяном виде за руль нельзя.
Пока еду, всё думаю об Олесе, и меня так и подмывает позвонить ей.
Машина застревает в пробке, и я выхожу из неё за несколько кварталов до дома. Пройтись не помешает. Сегодня не вышел в универ. Сказал, что заболел. Смысла там работать дальше я не вижу. Дело сделано, пора возвращаться в юридическую фирму, в которой я трудился раньше. На днях как раз начальник звонил, предлагал партнёрство, если вернусь.
Всё складывается так, как я и задумывал, вот только радости от победы нет никакой. На душе мерзко, сердце бьётся часто, и все мысли только об Олеське. Хотел не привязываться, но не получилось. Я тупо влип в неё, и теперь, когда между нами всё кончено, жизнь кажется пресной и бессмысленной. Невыносимо думать о том, что я причинил ей столько страданий. Сука… чувствую себя последним дерьмом!
Захожу в первый попавшийся бар и заказываю себе ещё вискаря. Пью его, желая поскорее ощутить блаженное забытьё, но оно, мать его, не приходит. Взгляд затуманивается, и я достаю телефон.
Что, если позвонить ей? Просто спросить, как дела? Она, ведь, ещё ничего не знает о нашей с Никитой причастности к делу её отца. Можно ненадолго продлить агонию… Встретить последний раз, утешить… или взять и рассказать ей всё, как есть? Увидеть ненависть в прекрасных карих глазах. Она точно меня возненавидит… Ведь всё было ложью. Наша первая встреча была подстроена. Мы хотели только одного — подобраться к её отцу. На ухаживания и очарование времени не было. Поэтому пришлось прибегнуть к крайней мере. «Спасти» Оленёнка от толпы гопников. Низко, конечно, но зато она сразу почувствовала себя обязанной и не отказала пригласить к себе домой. Ну… то есть почти не отказала…
Пьяные мысли и воспоминания путаются в голове, и в следующий момент я почему-то набираю её номер.
Раздаются долгие гудки, а потом…
— Здорово! — в трубке слышится… голос Никиты?!
Какого хрена?!
— Ты… — оторопело смотрю на экран телефона. Может, я его набрал случайно? Да нет, точно номер Олеси. — Какого хера, Ник?
— А ты сам какого звонишь? — хмуро цедит племянник.
Внутри вскипает злость. Вот же засранец! Я же ясно объяснил нашу позицию! Нельзя нам с ней общаться! Тем более до того, как состоится суд над её отцом!
— Где ты? — цежу сквозь зубы, резко трезвея.
— А тебе зачем? — огрызается.
— Говори быстро! Иначе я сам запеленгую её мобилу!
В слежке за Олесей мы использовали разные методы, и не все из них были легальными.
— На даче, — буркает Никита после пары минут напряжённого молчания. — Не приезжай! Я хочу побыть с ней вдвоём!
— А она этого хочет? — уточняю, бросая на барную стойку купюры.
— Захочет.
Блядь! Закатываю глаза, моментально понимая, на сколько статей Никиту можно привлечь к ответственности, в случае если он увёз Олесю против её воли.
— Никуда не уезжай, — руки сжимаются в кулаки. — Я сейчас приеду!
  
Глава 50
 
Олеся
Меня дико трясёт. Приседаю на кровать и опускаю лицо в ладони. Господи, что же делать?! Худшие опасения на счёт Никиты и Андрея оправдались! Они явно замешаны в чём-то криминальном, раз решились на моё похищение! У них незаконченное дело с моим отцом, а я в этом — просто разменная монета! Отчаяние смешивается со злостью. Вздыхаю, обводя глазами комнату.
Спальню, в которой меня запер Никита, я превратила в сущий бедлам. Внутри взорвался настоящий вулкан, и я больше не могу сдерживать эмоции. Страх, боль, негодование, что копились внутри всё время со дня ареста отца, наконец, выплеснулись наружу, и теперь я ощущаю полную опустошённость. Сил нет даже чтобы ногами двигать. Поэтому я просто подбираю их под себя и опускаюсь на постель.
Глаза застилает пелена слёз. Устало смотрю на разбросанные вещи. Даже не верится, что это могла сделать я… Всю жизнь я была очень аккуратна. Однако теперь чувство выбитой из-под ног почвы не даёт мыслить так, как прежде. В моей жизни всё резко изменилось, и теперь придётся привыкать к новым реалиям. Я бедная студентка, без средств к существованию. Возможно, все активы родителей вскоре будут заморожены, и мне нужно думать о том, как и на что жить. Так странно, что эти заботы меня совсем не трогают. Они кажутся какими-то далёкими и нереалистичными. Мозг по привычке цепляется за прежний уклад, отказываясь перестраивать свою работу…
Закрываю глаза и с удивлением понимаю, как сильно устала. Тело ощущается очень тяжёлым, мышцы словно свинцом налиты.
Обнимаю подушку и проваливаюсь в сон.
Меня будят доносящиеся из-за двери мужские голоса. Открыв глаза, сперва пугаюсь, не понимая, где нахожусь. Но воспоминания о том, как Никита меня похитил быстро возвращают в реальность. Резко сажусь на кровати и прислушиваюсь. В кровь ударяет адреналин, и сердце начинает бешено биться. Вдруг, вопреки своим заверением, он, всё же, решил отдать меня каким-нибудь бандитам? Вдруг, это они приехали за мной?
На цыпочках подхожу к двери и прислушиваюсь. Аккуратно беру со стола небольшой торшер для возможной самообороны.
Слов не слышно, но, кажется, я узнаю второй голос.
Это же Андрей! Он явно спорит о чём-то с Никитой.
Слышится ругань, а потом раздаются быстрые шаги, и в двери щёлкает замок.
Препод и Плохиш застывают на пороге.
Андрей первым делает шаг ко мне, но я вытягиваю вперёд своё оружие и цежу сквозь зубы:
— Не подходи ко мне!
— Брось, Олесь, — голос Андрея звучит напряжённо. — Успокойся, пожалуйста!
— Не успокоюсь! — стреляю в них яростным взглядом. — Идите к чёрту!
— Нам троим есть что обсудить, — примирительно говорит он
— Не подходи, — упрямо шепчу, отступая назад.
Внезапно ноги путаются в груде тряпья, что я сама бросила на пол в припадке истерики. Я спотыкаюсь, и торшер падает из рук.
Однако, Андрей оказывается быстрее.
Он резко двигается вперёд и подхватывает меня под спину в самый последний момент.
— Тихо, Олеся, — в дыхании Андрея чувствуются пары алкоголя. Раньше он никогда не пил при мне. Видимо, с этой стороны я его пока тоже не знаю.
— Пусти, — шепчу, глядя в его глаза, которые теперь очень близко рядом…
— Если отпущу, то ты упадёшь, — усмехается Препод.
Чёрт… и почему меня раньше не насторожила эта дьявольщинка в его обаятельной улыбке? Теперь ясно как божий день — этот мужчина опасен! Лжец, подлец и негодяй! А я — дура, раз уши развесила! Вспоминаю, как пыталась разгадать тайну его плохого настроения в прошлую пятницу! Вот же идиотка! Думала, Андрей такой хмурый, потому что к Никите меня ревнует! А ему же на меня, вообще плевать! В общении со мной он преследует какие-то гадкие цели!