Внедрение в ЦК 2 (СИ)

Константин Андреевич Попов родился в Омске. До революции окончил юрфак Дерптского университета. Профессиональный революционер, вел партийную работу в Петербурге, Харькове, Омске, делегат пятого (Лондонского) съезда РСДРП. Неоднократно арестовывался, находился в заключении в Петропавловской крепости и Омской тюрьме, в ссылке в Вятской и Вологодской губерниях, Якутии, приговаривался к смертной казни. В марте — ноябре семнадцатого года — председатель Омского совета рабочих и солдатских депутатов, председатель Западно-Сибирского объединенного комитета революционеров демократии, до октября руководил Омской объединенной организацией РСДРП. Член Сибирской областной думы от совета профсоюзов Омска. После свержения советской власти в Сибири был арестован чехословаками и содержался в Омской областной тюрьме. В августе девятнадцатого года отправлен колчаковцами на восток в «эшелоне смерти», откуда бежал. До начала января этого года года работал в Иркутске в подполье. В январе Иркутским Политцентром назначен председателем чрезвычайной следственной комиссии, которая вела допрос Александра Колчака. После расстрела Колчака готовился выехать в Москву, где ему обещали должность в аппарате КГБ. Я, пообщавшись м ним, видел стойкого убежденного революционера.
— Скажите, Константин Андреевич, вы же юрист, почему в своей работе вы не руководствовались презумпцией невиновности. Где поиск вины обвиняемых?
Попов поморщился — Вы не знаете, что делали белые с нашими пленными! Я не мог относиться к этим зверям как к людям.
— Ну, допустим, только как вы объясните фальсификацию дел вашими работниками? это вы тоже считаете нормальным? А как же прощение нашего правительства, данное сдавшимся белым? Вы считаете себя выше товарища Ленина?
Попов понурился и я решил дать ему шанс — В Москве вам делать нечего, по хорошему, вас бы разжаловать минимум до начальника отдела. Чудновского, которого вы метили на свое место, я увольняю с "волчьим билетом" — все, кто уволен с госслужбы за несоответствие занимаемой должности и превышение служебных полномочий, никогда не получат работу даже начальником почты. Так же Чудновский и его костоломы будут исключены из рядов нашей Партии. Вам, товарищ Попов, объявляется неполное служебное соответствие и в личном деле будет сделана пометка о недопущении карьерного роста. Если вы опять забудете о юридическом праве, я лично позабочусь о отдаче вас под суд, отправитесь лес валить — вы меня прекрасно поняли?
Попов вскочил и, вытянувшись, отчеканил— Так точно, товарищ Сорокин.
Я закрыл папку с его делом и отпил чаю — Недавнее общение с очередным еврейчиком Чудновским вывело меня из себя — эта сука плакала и порывалась целовать мои сапоги. Так хотелось отбуцкать его по полной! Самуил Чудновский родился в семье бедного еврейского сапожника. Долгие годы жил за границей, в Россию приехал в семнадцатом году, вступил в РСДРП. С мая восемнадцатого года — на военно-снабженческой работе в Поволжье, затем работал командиром отряда бронеавтомобилей в Забайкалье. Во время свержения советской власти в Сибири в июне восемнадцатого года был взят в плен в Енисейске в составе делегации Центросибири по переговорам с чехословаками, пытавшейся водным путем пробраться в Иркутск. Находился в заключении в Красноярске и Иркутске. В декабре девятнадцатого года был освобожден из тюрьмы. Даже интересно, как эта мразь смогла продержаться в тюрьме — неужели стучал белякам и чехам?
Зашел мой пластун и предупредил — У входа в здание КГБ вас, товарищ генерал, дожидается бывший атаман Семенов.
— Давай его сюда — удивленно протянул я, не понимая, что тут делает дружок фон Унгерна. Число лиц, казнённых семёновцами в Забайкалье, неизвестно, однако американский генерал Уильям Грейвс в своем докладе сообщал, что войска Семёнова несут ответственность за убийство сорока тысяч человек.
Вошедший в кабинет тридцатилетний круглолицый бывший каратель отдал честь и встал по стойке смирно. Я посмотрел на его генеральские погоны и поморщился — товарищ Семенов! Снимите генеральские погоны, до вашей службы у Белых вы имели звание есаула, поэтому поменяйте погоны на капитанские!
 
— Семенов было вскинулся и схватился за саблю, но сдержался и сорвал погоны. — Товарищ генерал-лейтенант, меня направил к вам генерал фон Унгерн — он ожидает вас в Чите.
Я обратился к начальнику отдела КГБ — товарищ Попов, обеспечьте товарища Семенова погонами капитана и поторопите паровозную бригаду!
Чита нас встретила суматохой — все пути на станции были забиты воинскими эшелонами, направляющимися в Хабаровск. Семенов повел в здание вокзала, куда я в сопровождении десяти пластунов и проследовал. В кабинете начальника вокзала восседал Унгерн с орденами Святого Георгия четвертой степени, Святого Станислава третьей степени, Святого Владимира четвертой степени и Святой Анны третьей степени. Увидев погоны на плечах Семенова развел руками — За что же вы, товарищ Сорокин, разжаловали боевого атамана!
— Никакого разжалования — звания, полученные в Белой армии недействительны!, Так что и вам, товарищ Унгерн, придется поменять генеральские погоны на полковничьи. Вы же к моменту перехода к Белым, были в звании войскового старшины, что приравнивается к подполковнику. Полковника вам советская власть дает авансом. Вот такие пироги! Вам так хочется продолжать носить генеральский чин — заслужите это своей преданной службой своей Родине — я положил на столешницу перед бароном погоны с тремя звездами и двумя просветами, которые Унгерн взял, удивленно рассматривая — со звездами погоны смотрятся солиднее, чем без них. Уели, товарищ генерал! Смогли внести новую струю в знаки отличия! Хорошо, я терпеливый, надеюсь долго ждать получения большой звезды без просветов мне не придется! Знаете почему я решил служить вам, большевикам?
— Интересно, почему?
— Вы смогли вернуть Финляндию с Прибалтикой и Бессарабией, оторвать у Польши хороший кусок земли, заставив спесивых пшеков капитулировать, полагаясь на милость победителя. И поскольку вы направляетесь на Восток, япошкам тоже придется вскорости убраться обратно! Я сторонник крепкой державы. Да, нам жаль потерянных привилегий, земель и имений, из-за этого и ненависть к красным. Только мне кажется, мы сможем своей службой часть привилегий вернуть, не правда ли?
— Полностью с вами согласен, полковник! Кстати, у нас даже генералы, которые не имеют образования, проходят обучение в Академии Генштаба. Так что дам совет — готовьтесь к поступлению, подтягивайте свое образование!
— И кто сейчас руководит Академией?
— Андрей Евгеньевич Снесарев, что интересно — он даже не снимал своей генеральской формы и щеголял в ней и после революции и всю гражданскую войну.
— Передайте Андрею Евгеньевичу мое уважение!
— Надеюсь, что вы это сможете выполнить лично. Так для чего вы искали со мной встречи, Роман Федорович? Я к Армии отношения не имею.
Барон расхохотался и погрозил мне пальцем — Бросьте, Андрей Юрьевич, моя разведка не зря ест свой хлеб — вы же практически входите в руководство большевицкой партии! Вы, я уверен, можете мне ответить на вопрос — Будем ли мы брать Корею и когда?
— Рветесь в бой? Скучно вам,барон? Скоро, скоро вы будете добывать генеральские звезды. Немного нужно потерпеть.
— Что же, я рад, чрезвычайно рад. Может быть составите компанию — мои бойцы приготовили барашка по-кавказски, мясо молодое, нежное.
— У меня люди, их бы тоже не мешало бы покормить.
— Ну что, есаул, найдешь еще барашков кубанцам? — барон взглянул на Семенова и тот кивнул. — Накормим конечно, и казачков и узкоглазого тоже. Хотя он очень на япошку похож.
Я кивнул и вышел.
Оставшись одни, друзья понимающе переглянулись. Барон задумчиво смотрел в окно, за которым мельтешили красноармейцы — Вот мы и опять начинаем карьеру в русской армии со средних чинов. Хотя, если честно, ты, есаул, получил атамана за красивые глаза. Барон Врангель, будучи командиром Нерчинского казачьего полка, у которого ты занимал должность полкового адъютанта, сказал позже о тебе: "Семёнов, природный забайкальский казак, плотный коренастый брюнет, ко времени принятия мною полка, состоял полковым адъютантом и в этой должности прослужил при мне месяца четыре, после чего был назначен командиром сотни. Бойкий, толковый, с характерной казацкой смёткой, отличный строевик, храбрый, особенно на глазах начальства, он умел быть весьма популярным среди казаков и офицеров. Отрицательными свойствами его были значительная склонность к интриге и неразборчивость в средствах для достижения цели. Неглупому и ловкому Семёнову не хватало ни образования (он кончил с трудом военное училище), ни широкого кругозора, и я никогда не мог понять, каким образом мог он выдвинуться впоследствии на первый план гражданской войны". Вот такая нелестная формулировочка, Гриша!