Правильный лекарь. Том 10 (СИ)

— Освободился? — с ходу спросила Мария, когда я набрал её номер. — Тело есть?
— Засыпала вопросами, — хмыкнул я. — Помедленнее, я записываю.
— Саша, не томи! — взмолилась магичка.
— Тело есть, Обухов сказал, что можно приезжать. Только вот вопрос, как мы его повезем к Виктору Сергеевичу домой? Или это будет происходить где-то в другом месте?
— Не, такой шабаш в доме деда Вити я устраивать не хочу, — усмехнулась Мария. — Я нашла небольшой склад в районе Финского вокзала, совсем недалеко от больницы Обухова, деда Витя оформил аренду на помещение, его вполне хватит для наших нужд. Кстати, я не знаю, что на этом конкретно складе раньше хранилось, но там вдвое больше свободной энергии, ядро заряжается намного быстрее, а это нам очень пригодится.
  
— А ты зря времени не теряла, — хмыкнул я. — Подготовилась.
— Ты наверно никак не можешь отпустить тот момент, что я не шестилетняя девочка, а взрослый человек с немалым жизненным опытом, — высказала она. — Хотя получается, что физически мне нет и шести, но ждать осталось недолго. Мне даже не верится, что свой следующий день рождения я буду отмечать в родном мире. Уже давно смирилась, что эту жизнь проживу здесь в селе Никольском. Правда я уже давно мечтала оттуда сбежать, так что спасибо тебе.
— На здоровье, — брякнул я. — Ладно, я выезжаю за тобой.
— Не будем терять время, — перебила Мария. — Мы с Виктором Сергеевичем туда доберемся сами, уже на пороге стоим, а ты привози тело и Валеру.
— Ладно, хорошо, — сказал я и положил трубку. — Осталось теперь придумать, как его туда привезти.
Последнюю фразу я сказал уже сам себе, так как в кабинете находился один. Ну почти.
— Гартман, — сказал Валера, материализовавшись в кресле для посетителей.
— Точно, автомобиль скорой помощи! — воскликнул я, подняв вверх указательный палец. — А я о них и не вспомнил.
— Наверно, потому что привык к положению вещей в нашем мире.
— Ты немного отстал в своих представлениях, Валер, — хмыкнул я. — В твоём восемьдесят пятом не было смысла пытаться их привлечь. А у нас давно есть платная скорая помощь, которая за деньги может хоть раненого крокодила транспортировать.
— Тогда в чём дело? Почему ты сомневался? — удивился Валера. — Звони Гартману!
— Не знаю, насколько это уместно в этом мире, но, похоже, у меня нет выбора, — кивнул я и начал искать главного знахаря скорой помощи в списке контактов.
Иосифу Матвеевичу я не стал открывать все карты, незачем заставлять его немолодой мозг разрываться, поэтому просто сообщил ему, что мне нужна транспортировка тяжёлого больного, находящегося в коме.
— Прямо сейчас? — решил уточнить Гартман.
— Не прямо сейчас, но в ближайшее время, — ответил я. — Я вам тогда позвоню.
— Это какой-то ваш родственник?
— Ну не то, чтобы, — я даже растерялся, к какой категории отнести незнакомого человека, который сегодня должен стать Валерой. — Можно сказать почти. Но я не говорю о безвозмездной помощи, я всё оплачу.
— Александр Петрович, ну зачем вы меня обижаете? — произнёс он довольно искренне. — Мне от вас ничего не нужно, это я ваш должник. Так что всё сделаем в лучшем виде, не переживайте.
— Спасибо заранее, — улыбнулся я. — У меня к вам ещё один вопрос, я хотел поговорить с Обуховым, чтобы ваших знахарей первыми записали на обучение в мой госпиталь, вы не будете возражать? Просто сейчас он занимается организацией потока учащихся.
— Был бы вам очень благодарен, Александр Петрович, — довольным голосом сказал Гартман. Было слышно, что он улыбается. — Повышение квалификации дело святое, а повышение квалификации под вашим крылом, так это вообще прекрасно. Я уже наслышан о значительном повышение эффективности лекарей и знахарей, которые прошли у вас учёбу. Лечебница «Святой Софии» — яркий тому пример, они изменились до неузнаваемости. Хоть их главный лекарь и кричит на всех углах, что это его личная заслуга, но мы-то знаем в чём дело. Самая большая его заслуга состояла в том, что он вам не мешал.
— Ну поначалу пытался мешать, но потом сломался и перестал, — хмыкнул я. — Это же надо, его заслуга оказывается. Да пусть говорит, что хочет, главное люди довольны, а остальное уже мелочи.
— Да, вы абсолютно правы, — вздохнул Иосиф Матвеевич. — Людям недалёким хочется возвыситься за счёт других, но, когда они поднимаются повыше, мы можем разглядеть, что у них под белыми перьями не тело атлета, а тщедушное тельце. А вам славы и так хватает, все хотят попасть в ваш госпиталь. Так у вас ещё недавно появилась видящая, это правда или домыслы?
— Абсолютная правда, — подтвердил я. — И я уже понял, насколько мне повезло. Она одна обеспечивает отличный входной фильтр по отбору больных.
— Ваш госпиталь самое подходящее место для такого самородка, — немного грустно сказал он. — Привлечь видящую на скорую помощь — это снижение эффективности по объёму работы во много раз.
— Это да, жаль, что таких не много и на всех не хватит, — сказал я и глянул на часы. Проваливаю все сроки. — Простите, Иосиф Матвеевич, мне надо бежать, я скоро позвоню вам по поводу транспортировки больного.
— Хорошо, жду, — сказал он и положил трубку.
Я тут же набрал Марию:
— Я скоро буду, вы там где?
— Мы уже не месте, вези груз на адрес, я тебе скинула.
— Хорошо, — сказал я, положил трубку, открыл сообщение в телефоне и пошёл к машине.
Градус волнения постепенно повышался несмотря на то, что вроде бы для меня весомого повода нет, моя-то жизнь и судьба этим порталом не решаются. Обухов сам не смог показать мне пациента и выделил сопровождающего.
Мы прошли по переходу в соседний корпус, где находилось отделение для тяжёлых и неясных пациентов. Там в отдельной палате лежал мужчина немного за тридцать. Глаза открыты и неподвижно смотрят в потолок. На взгляд и на ощупь я на голове повреждений не выявил. Рядом стоит прибор слежения за пульсом и дыханием, напоминающий отдалённо привычные кардиомониторы из реанимации. Дышал он сам, но за показателями постоянно следила медсестра и при снижении частоты пульса и уровня оксигенации звала лекаря. На моих глазах небольшое вливание энергии в область сердца всё нормализовало. Вовремя увидел это, буду знать, как его довести.
— Коллега, — обратился я к наблюдавшему за пациентом лекарю. — Он выглядит довольно-таки неплохо, его точно нельзя вылечить?
Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы случайно пострадал невинный человек. Если его можно спасти, то я такое тело не возьму. Уверен, что Валерий Палыч будет со мной солидарен.
— Поддерживать жизнь можно довольно долго, — сказал лекарь. — Только вот толку от этого точно не будет. Мы сегодня провели консилиум и решили прекращать поддержку. Хорошо, что не успели этого сделать, Степан Митрофанович сказал, что вы его заберёте. А вы надеетесь его вылечить?
— Что-то типа того, — ответил я. — Попытаемся. Родственники у него есть?
— Не поверите, никого не осталось, — пожал плечами лекарь. — Родители умерли два года назад, а сестра погибла трагически три дня назад. Он пришёл на опознание тела и впал в кому. Наш мастер души пытался достучаться до глубин сознания, но совершенно бесполезно, дома никого нет. Ни воспоминаний, ни осознания себя и окружающего мира. Просто овощ.
— Понятно, это то, что мне нужно, — кивнул я. — однако, довольно странный случай.
— Вы уверены, что вам нужен именно овощ? — искренне удивился лекарь.
— Я не смогу воскресить жизнь, которая ушла, — сказал я. — Но этому человеку можно дать новую жизнь.
— Реинкарнация? — удивился мой коллега.
— Ну почти, — хмыкнул я. — Если есть такое желание, могу рассказать в подробностях, но потом, сейчас времени нет. Его возможно переложить на каталку?
  
— Переложить можно, но нет необходимости, он лежит на функциональной кровати, а она с колёсами, так что везти можно прямо так.
— Но как провезти кровать по переходу со ступеньками, пусть и с тремя? — спросил я, пытаясь представить транспортировку пациента к центральному входу.