Наследник

– И силы откуда-то у меня появились, – сказал я, с удовольствием рассматривая, как затягиваются рассеченные пальцы.
В молодости-то я смог бы так же ударить, но годы берут своё. Ещё в шестьдесят лет я тренировал бойцов. В семьдесят строил бизнес, благо, что пенсия позволяла. В семьдесят пять выходил на пробежку. Но, когда пошел девятый десяток, понял, что начал сдавать. Жизнь-то у меня была насыщенная и, признаться, не самая легкая. И газов разных я успел надышаться. И под облучение попадал (хорошо, что без онкологии). И шальную в бедро ловил. Это всё мелочи, но и такие мелочи сказываются. Так что к восьмидесяти годам я уже не мог так резво махать руками, а тут – ты погляди: резко и профессионально смог выбросить кулак! Мне это нравится.
Вот только разобраться бы надо, что вообще происходит. Да и поесть не помешает, а то внутри уже всё сводит от голода.
Я представил зажаренное мясо на углях и понял, что не хочу его. Как не хочу и овощей с фруктами. Мне требовалось нечто иное, но что именно, я не мог понять.
С улицы донёсся шум. Послышались звуки твердых шагов – кто-то направлялся в сторону моего убежища. Вот чувствую, что это враги!
Я огляделся в поисках оружия, но ничего подходящего на примете не находилось. Ну не соломой же бить супостата! Пришлось впиваться пальцами в землю и брать сыпучую горсть. В крайнем случае смогу ослепить противника, и, следовательно, на время обезвредить. А дальше? Дальше действуем по обстоятельствам.
Внутри меня заклокотало давно забытое чувство. Адреналин вспрыснулся в кровь. На мгновение я будто стал не склочным стариком, а тем уверенным бойцом, который ликвидировал врагов моей Родины.
Я мог бы попытаться спрятаться, забившись в стог сена, но тогда моё положение будет менее выгодным, чем сейчас, так что этот вариант отпадает.
Подлетел к стене и встал так, чтобы моё тело не попадало под проклятущий свет. А лучи-то будут пробиваться, когда дверь распахнется, в этом я уверен.
Снаружи (через доски) просвечивался мужской силуэт. Я увидел, как чужая ладонь берется за ручку, а следом тянет её на себя. В сарай вошел человек, который держал в правой руке какое-то странное оружие. Оно напоминало металлический прут. Разбираться, что это такое, не было времени. Собранная земля полетела в глаза врага. Мой неизвестный соперник с бабским визгом попытался замахнуться, но я поднырнул под него и пробил ниже пояса. Затем перехватил руку и ударил в локтевое сочленение – оружие выпало. Следом прошелся ребром ладони по горлу – крик прекратился. Потом ударил прямой ногой в обратную сторону колена – конечности подогнулись. И в завершение взял на болевой, скрутив плечевой сустав так, что мог бы легким движением оставить человека инвалидом.
Я с удивлением увидел, что выпавший металлическим прут им и являлся. А если точнее – это была кочерга для печи. И откуда взялась у него такая древность?
Я прислушался – на улице было тихо, на крик никто не прибежал. Чисто сработал… Вот и славно!
– Слушай меня внимательно, – прошептал я на ухо. При этом нажал на плечо. До меня донесся едва слышный скулёж. – Если попытаешься вырваться, сломаю руку, затем убью. Попробуешь закричать или позвать на помощь – убью. Откажешься отвечать на вопросы —получишь тот же результат. Тебе всё понятно?
– Ты чё, охерел, тварь? – послышался ответ. – Да ты знаешь, с кем говоришь? Я уполномоченный представитель…
Договорить я ему не дал. Слегка надавил. Ощутил, как трещат кости под моими ладонями.
– Где я сейчас нахожусь? – задал я первый вопрос.
Мой пленник, что удивительно, больше не скулил. Он будто перестал чувствовать любую боль. Видна многолетняя подготовка заграничных спецслужб. Контроль боли, контроль тела, контроль сознания. Нас учили этому с самых первых лет в учебке. И его, видимо, тоже. С этим мужиком нужно держать ухо востро.
– Кто ты? Ты из катакомб? Я представитель смотрящего. Ты уже труп, – прорычал он, пытаясь повернуть голову.
– Не дергаться! Не задавать вопросы! Смотреть прямо перед собой! – пришлось нажать ещё сильнее. Хрящи затрещали. Я чувствовал, что сустав вот-вот вылетит из своего привычного места. – Всё понятно?
  
– Да, – сдался мужик. – Я всё понял.
Ага. Строит из себя смиренного барашка. Теперь будет делать вид, что боится и очень податлив. Знаем мы таких. Насмотрелись в прошлом…
– Повторяю вопрос: где я сейчас нахожусь? Мне нужен максимально краткий, но максимально подробный ответ.
Пока проходил наш обмен репликами, я ощупывал его тело. Благо, что для захвата требовалось только одна рука, а вторая при этом была полностью свободна. Никаких микрофонов или оружия скрытого ношения я не обнаружил. Сотовый тоже отсутствовал. Ну кто же сейчас ходит без телефона? Да, почитай, и не осталось таких.
Я бесцеремонно сорвал с него странную серую одежду – голый человек всегда чувствует себя более уязвимым. Сморщенная кожа, пигментные пятна, лысая (наверно, от радиации) голова. На предплечье мужчины красовалась странна татуировка, напоминающая каплю. На миг мне показалось, что она двигается. Бред какой-то! Ну точно галлюциногенами накачали.
– Так это, – начал пленник, имитируя какой-то непонятный акцент, – в трущобах мы сейчас.
– И в каких же трущобах? – ласково поинтересовался я. Сейчас начнет мне втирать какую-нибудь чушь. Ну послушаем…
– Так в трущобах Рязанского графства.
– А где находится это графство? – задал я вопрос. Пока покажу, что играю по его правилам, затем перейду в наступление. Нужно выждать момент, когда он по-настоящему расслабится.
– В Центральном герцогстве! – недоуменно проговорил мужик.
Вот ведь актер! По Станиславскому работает. Прям вжился в роль глупого простака. И его словам хочется верить. В общем, пять баллов за реализацию.
Я не забывал поглядывать в сторону двери. Если появится кто-то ещё, мне придется обезвредить моего языка. Но пока что всё было тихо. Лишь курицы продолжали носиться по сараю, а со стороны улицы доносилось коровье мычание.
– А герцогство?..
– Ты, тварь, подлечился бы, – посоветовал он. – Не видишь, на кого напал? Да я из тебя все жилы вытяну. Перебрал, небось, вот и несет тебя, будто…
Договорить я не дал. Свободной рукой я слегка ударил в лопатку. Послышался звук ломающихся костей, а следом тяжкий всхлип. Всё! Правая рука, если не вправить, теперь точно не будет работать. Я схватил его за левую и снова скрутил.
– Мне не нужны советы. Отвечать только на поставленный вопрос! – раздался мой приказ. Ну и голос у меня… Будто у сопляка какого-то. – Кто ты такой? На кого работаешь?
А сейчас он, наверное, устроит истерику. Начнет говорить, что у него остались годовалые внучатки, а дети умерли. И что только он один теперь о них заботится, но меня подобным не проймешь.
– Я человек Альфача. Я слежу за порядком на пустыре. Любой, кто тронет меня, будет жестоко наказан. И никто не посмотрит, что с тебя можно выкачать литров пять крови. Тебя забьют, будто свинью, и выкинут в канаву. Я плачу налоги. И я под защитой смотрящего.
Ага. Разливается соловьем. Сплошной и бессвязный поток мыслей. Будет говорить много, но без какой-либо конкретики. Придется действовать по старинке. Такой точно просто так не расколется. Ещё угрозами сыплет…
– Заткнись, – пришлось снова надавить на плечо. – Какое сейчас число и месяц? – спросил я, а после добавил. – И год?
– Вторая неделя лета заканчивается, опарыш безмозглый. А год я не знаю. Я же мало живу, тупой ты ублюдок. Мне нет смысла года считать.
– Где мы находимся? – повторил я первый вопрос.
– В трущобах, – ответил мужик. Он кое-как сплюнул и сразу же добавил. – В Рязанском графстве. А оно в Центральном герцогстве. А герцогство в Российской империи.
Я ведь специально проверил, не начнет ли он путаться в словах. Но нет: легенду свою знатно стелет. Вызубрил назубок. Такому хоть под ногти иголки загоняй да зубы напильником стачивай – не расколется. А ведь не хочется доводить до такого, но, видимо, придется. Задам-ка я какой-нибудь необычный вопрос: