Реквием. Книга первая Инициация (СИ)
— Два миллиона, это стоимость по основным средствам с учетом амортизации. Ниже цена не может быть, Иван Сергеевич, мы его на аукцион выставляли за десять миллионов в первый раз и за семь во второй. Только не говорите Юрию Владимировичу, что я вам это подсказала.
— Я могила, моя прекрасная Дульсинея, — отвесив шутливый полупоклон, Никитин стремительным шагом повел нас к директору. Попросив подождать нас за дверью, вошел и провел там почти час. Сквозь плотно прикрытую дверь слышались отдельные звуки, но слов невозможно было разобрать. Спустя около часа, дед появился весь раскрасневшийся, но с довольной улыбкой.
— Нам снова к Марии Ивановне!
Бухгалтер тепло улыбнулась, завидев нашу троицу. Зазвонил внутренний телефон, и Мария Сергеевна пару минут слушала, лишь периодически вставляя словечко. Положив трубку, бухгалтер уставилась на деда:
— Иван Сергеевич, я все понимаю, но как вам удалось уговорить Юрия Владимировича на полтора миллиона с рассрочкой платежей в три года???
Так, благодаря сноровке деда и его туманному «Военная тайна!» на вопрос бухгалтера, мы стали обладателем шикарного дома-крепости, рыночная стоимость которого была не меньше десяти миллионов.
Глава 3
Аннабель
Красота и великолепная фигура не всегда могут быть Божьим даром, иногда это становится проклятием. В этом Аннабель убедилась давно. Со старших классов она стала объектом пристального внимания со стороны мужчин. Воспитанная с строгой семье, придерживающейся христианских ценностей, Аннабель не представляла себе добрачные половые связи. Тем не менее, в родном Нижнем Новгороде парни словно сговорились затащить ее в постель. Закончив одиннадцать классов школы, все еще оставаясь невинной, Аннабель поступила в Одинцовский филиал Международного юридического института и уже успела перейти на третий курс. Зимняя сессия была позади, и они вместе с двумя подружками и решили отметить данное событие.
Выбор пал на «Загородный очаг», точнее, именно Римма их и уговорила, а Света поддержала. Аннабель никогда не посещала данное заведение, но со слов Риммы, там работал ее близкий знакомый азербайджанец, который мог их обслужить по чужой льготной карте со скидкой до сорока процентов.
— Представь, там все эти рублевские тусуются, можем и мы в нормальном ресторане посидеть. Тем более, это в черте города, от нашего общежития десять минут ходьбы, — уговаривала Римма, и Аннабель сдалась. Ее родители не то чтобы шиковали, но достаток в семье был. Выбор на Одинцово пал не случайно, здесь проживала со своей семьей сестра мамы Вероника Павловна Акушина. Первые два года Аннабель жила у нее, но с началом третьего курса решила переселиться в общежитие. Причиной такого переезда стал муж тети — Сергей Сергеевич Акушин, работавший врачом в местном госпитале. Муж тети несколько раз «случайно» путал спальню, вваливаясь в комнату девушки в семейных трусах, пару раз мылся в ванной не закрыв дверь, и Аннабель случайно натыкалась на него. Когда пошли комплиментики и Сергей Сергеевич стал явно оказывать знаки внимания, Аннабель решилась на переезд, несмотря на возражения тети.
В общежитии она сдружилась с подругами по комнате — единственным минусом были похождения девушек и приходы их кавалеров. Но уже спустя три месяца Света и Римма перестали приводить своих парней, предпочитая встречи на стороне.
В тот роковой вечер вначале все шло хорошо: они мило сидели, выпивая вино и поглощая устриц. Потом Римма вышла из домика и вернулась минут через пять с тремя азербайджанцами.
— Это Хамит, мой друг, — познакомила она Свету и Аннабель со своим очередным кавалером, обещавшим сорокапроцентную скидку. Имена двоих других девушка даже не запомнила, а после попытки одного из азербайджанцев обнять ее за талию, торопливо выскочила из-за стола:
— Римма, я пойду!
Не слушая уговоров подруг, Аннабель выбежала из домика и поспешила к выходу. Ее незадачливый кавалер преследовал ее до самого выхода из большого ресторанного дворика и отстал, лишь увидев охранника на входе. Не успела девушка выйти к парковке, как небо озарилось словно днем.
Человеческое любопытство неискоренимо — оглянувшись в сторону свечения в небе, Аннабель почувствовала, как мгновенно ослепла. Испуганная девушка присела на землю, щупая руками снег. Прошло около минуты, а зрение не возвращалась, но слух был при ней. Она услышала грохот, словно на нее несется локомотив, а секунду спустя ее швырнуло в сторону, выбивая из нее сознание.
Пришла она в себя довольно быстро — по-прежнему слепая, девушка нащупала асфальт руками и шатаясь сделала первый шаг. Шум машины она услышала слишком поздно, незряче вскинула руки и в тот же момент ее что-то ударило с силой, вторично лишая сознания.
* * *Спустя два часа после начала ревизии наших припасов и предметов первой необходимости, я объявил перекур:
— Ден, пошли покурим.
Подвал мы благоустраивали довольно долго, до момента, когда мы его выкупили у ТСЖ, он был весьма захламлен и многие жильцы бессовестно сносили туда свои старые вещи: сломанные телевизоры, холодильники, стиральные машины. Весь подвал ремонтировать смыла не было, слишком много труда и денег пришлось бы потратить. Отделив третью часть, привели его в порядок — пришлось даже сделать перегородку из гипсокартона на всю ширину. Двери остальных трех подъездов в подвал были намертво заварены Ваней.
После покупки дома в Старом Кудоме, часть запасенных предметов отправили в Брыкин Бор, поручив дедушке разместить все это в подвале нового жилища. Ваня предлагал переправить все, кроме продуктов питания и оружия, но мы с Денисом не согласились. Существовала вероятность, что в силу определенных причин мы не смогли бы эвакуироваться. Поэтому, набор для выживания следовало оставить и здесь. А набор, оставленный в Одинцовском убежище, был впечатлительный: фонари, повербанки, рации, спальные мешки и три двухместные палатки, пара топоров, пила, молотки, набор гвоздей и саморезов, изоленты, скотчи, теплая одежда в виде ватников, чемоданчик с набором инструментов. Были десять канистр с топливом по двадцать литров — пять с соляркой и пять с бензином.
Запас воды и еды был впечатляющий — девятнадцатилитровых бачков с водой было десять, двадцать пятилитровых, три упаковки «Славяновской» с бутылками по полтора литра и десять упаковок с поллитровыми. Несколько ящиков с тушенкой, сухари, рис, гречка, рыбные консервы, чипсы (их очень любили наши девушки), картофель, скумбрия холодного копчения в вакуумных пакетах, мед, конфеты, чай, кофе. Были печенье, пряники и еще пара ящиков еды, накупленной Альбиной и Машей, которые заведовали припасами. Я не очень любил спиртное, пил только по праздникам. Денис пил, но всегда в меру, а Ваня был в завязке. Но десять ящиков водки и пара ящиков вина тоже были припасены на всякий случай.
В подвале имелось две электроплитки для приготовления пищи, шесть кроватей, восемь стульев и гора матрацев. Ваня даже прикрепил баскетбольное кольцо, чтобы можно было покидать мяч от скуки.
Начав готовиться к ядерному апокалипсису, я очень много читал про поражающие факторы ядерного оружия. И хотя зачастую источники противоречили друг другу, вывел для себя несколько основных правил. Если человек находится на расстоянии больше десяти километров от эпицентра взрыва, у него появляются шансы выжить. При удвоении этого расстояния шансы возрастали в несколько раз. Главное — избежать ударную волну и разрушения, вызываемые при ее прохождении. Проникающая радиация от эпицентра взрыва далеко не распространяется, всего на пару километров. Очутившийся в эпицентре может не думать о радиации, его испепелит температура взрыва.
Второй главной опасностью были радиоактивные осадки и наведенная ими радиация. Первые, самые тяжелые осадки непрореагировавшего радиоактивного вещества, начинают выпадать спустя двадцать минут. Но основная часть радиоактивных веществ поднимается высоко в атмосферу и выпадает постепенно, что занимает период от нескольких месяцев до нескольких лет, в зависимости от высотности взрыва, мощности бомбы и еще ряда причин.