Верьте в чудеса (СИ)
-Ерохин, ты освободился?
-Да, сейчас, торшер вот включу!
-Не надо, так с елочкой уютнее! - Не хотела Лена, чтобы Ерохин видел её эмоции, Регинка взбаламутила то давнее, похоже, не совсем права Елена Прекрасная оказалась.
Ерохин опять пристраивался на пол.
-Садись на диван!
Лена повозилась, подвинулась, только вот нога опять оказалась у него на коленях.
-Да не заморачивайся, Лен, я что, совсем чурбан? Тебе же ногу надо держать повыше! На чем я остановился?
-На теремке!
-А, да, теремок - как в сказке - и не низок, не высок. Иван старался, своими руками отделывал все внутри, чтобы его двум раскрасавицам там нравилось, теремок и вышел на славу - соседи поговаривали, совсем сказочный получился. - Он помолчал, потом, вздохнув, продолжил. - А какой же теремок без баньки? Вот и отделывал целый год Иван ту баньку, себе на погибель, получилось. Банька вышла замечательная, светлая, с просторным предбанником, с вениками подвешенными на небольшом чердачке, с висящими в предбаннике пучками высушенных трав. Радовался Иван, на самом деле - дурак, такому уютному местечку для отдыха. Побратим пару раз просил приехать, попариться с друзьями в баньке. Иван один раз дал ключи, хорошо только от баньки, в теремок никого пускать не хотел - это только их троих место, негоже ещё кого-то пускать. Да потом сам себя и похвалил за дальновидность, баньку, можно сказать, отскребал после гостенечков, всякого там валялось. Отмыл, отскоблил втихаря, чтобы Елена его ни о чем не догадалась, да и полаялся с другом заклятым, сказав, чтобы ноги его больше не было в их местечке.
А друг заклятый затаил злобу лютую, да и удумал извести Ивана дурачка, выжидал только момента удобного. Ну и дождался. Так все сложилось, отмечали Иван со товарищи день свой, мужской на работе - заявились несколько знакомых, среди них и друг в кавычках. Иван смолчал - не станешь же при всех отношения выяснять, хотя все уже и было выяснено. Сидели ещё с часа два, покурить бегали, за жизнь потрепаться, вот и добавил дружок в Иванову рюмку хитрую таблеточку, без вкуса. Повело Ивана не на шутку, смутно помнил он, как ехал куда-то пассажиром, тащил его этот друг, лежал он где-то, почему-то раздетый, мельтешили перед ним какие-то лица... то ли женские, то ли ведьм каких-то видел, двоилось и расплывалось все. Сложно было ему и пальцем шевельнуть, и глаза открыть, сил совсем не было, и дико колотилось сердце, уплывал он куда-то, показалось ему в какой-то миг, что была тут и Елена Прекрасная, почему -то с ненавистью говорившая ему, что он мерзавец.
Он замолчал, молчала и Лена, тихо-тихо было в комнате, только за окном оглушающе разорвались салюты.
-О, не терпится кому-то, - встрепенулся Ерохин. - А дальше было все просто, очнулся Иван-дурак через пару дней, опутанный трубками, рядом заплаканная мамулька, через неделю свалившаяся с кризом. Ничего не помнит, не понимает, почему его Елена Прекрасная не рядом, да... Потом вот и узнал, что увез его такого побратим в теремок, вернее, в баньку, вызвонил к якобы Ивану шлюху свою, позвонил затем Елене Прекрасной, сказал, что Ивану стало плохо в баньке, хорошо ещё, ключи от терема не брал с собой. Елена Прекрасная всполошилась и поехала в терем, супружнику помочь и застала ту картину, на которую и делал расчет друг этот - супружеская измена налицо, Иван лежит на лавке, девица его ртом якобы ублажает, а дружок со спины к ней пристроился. Картина маслом, так сказать. А что Иван глаз не открывает - так это от кайфа. Вот и поверила сразу Елена во всё. Иван сознание потерял, друг, извини, пересрал - и вызвал "Скорую", за это спасибо, а то бы и помер так. Пока Иван в себя пришел - отравление палёной водкой озвучили, пока суд да дело, повестку на развод принесли. Попытался хоть как-то поговорить с Еленой Прекрасной - ответ один:
-Ненавижу, ты для меня не существуешь!
Вот и поник головой Иван, от обиды и безысходности пустил в дом медсестричку, которая стреляла глазками и ухаживала за ним, злился на весь мир, да только быстро понял, не тянет она, близко не годится даже на роль приходящей. Так вот и жил, в маленькой избушке-однушке-хрущебе. Теремок продал, вырученные средства полностью перевел на дочку, сам вот потихоньку приобрел эту хоромину, живет,..как-то... Такая вот невесёлая сказка, как говорится: сказка ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок!
-А тот, друг заклятый, он что, чистеньким остался? - почему-то хриплым голосом спросила Лена.
-А это уже другая сказка. Про красну девицу с несказочным именем - Регина, её тебе она сама расскажет!
Опять молчали оба, потом Ерохин встрепенулся:
-Девятый час, скоро Копыловы звать начнут, им обязательно надо старый год проводить, Женик будет разыгрывать из себя пьяненького, Тома притворно ворчать-они такие молодцы, особенно Тома - сына потерять и мужа едва языком шевелившего, на ноги поставить. .Женик морс пьет, типа вино, а мы с ней шампанского позволяем.
-Да-да! - как-то сдавленно произнесла Лена. - Я в ванную!
-Давай донесу?
-Ннет, я сама, ладно?
Едва зашла в ванную - слезы хлынули градом, она совала кулаки себе в рот, и старалась не вскрикнуть, нельзя было Ерохину видеть её запоздалые больше чем на пять лет слёзы.
Прода от 16.12.2017, 11:55
Не слышала она, как взад-вперед ходивший по коридору Ерохин сначала негромко, потом, встревожась, звал её и, не выдержав, ломанулся в ванную. Оторопел на секунду - Ленка, непробиваемая и неверящая ему ни на грош, сидя на бортике ванны, зажав рот руками, горько плакала.
-Лен, Лена, что, нога?
Она, зажавшись, тоненько заскулила, Ерохин рывком поднял её и медведем попер в комнату, бормоча:
-Ничего, мы сейчас таблеточку выпьем, пройдет твоя ножка! Если что, никуда не пойдем, притащу стол к дивану, Копыловы придут! Лен, не плачь! - хотел её опустить на диван и бежать на кухню за водой, но она, клещом вцепившись в него, только и выдохнула:
-Нееет!
-Что нет, Леночка?
Она, все так же заливаясь слезами, только крепче вжалась в его грудь. Сел с ней на диван, обнял крепко-крепко, и покачивая, совсем как когда-то маленькую Катьку, стал приговаривать:
-Не плачь, никому тебя не отдадим! Не плачь, все хорошо, пройдет твоя ножка, и станешь ты ещё краше, только вот каблуки пока придется отставить.
Он говорил и говорил, пытаясь успокоить её. Лена уже не скулила, судорожно всхлипывала, но все так же крепко прижималась к нему. Ерохин осторожно гладил её по спине:
-Худющая, мослы, ой, косточки везде торчат, мамка не видит, вот уж кто страдать будет. Поедем к ней? Она тебя за неделю откормит! - И с интонациями Виквики передразнил: