Доводы нежных чувств (СИ)

Она всё ещё не торопилась ложиться, гипнотизируя задумчивым взглядом конверт. Следовало наметить план действий и решить, что делать дальше. Неожиданно в её дверь постучали. Бьянка, мучимая догадками о том, кто мог прийти в столь поздний час, быстро убрала конверт с вырезкой в сумку, встала из-за стола и пошла к двери.
— Кто? — встревоженно спросила она.
— Это я, — коротко ответил Джон.
Бьянка нерешительно повернула замок и открыла дверь.
— Что-то случилось? — Спросила она.
— Случилось, — голос мужчины казался непривычно строгим. — Я могу войти?
— Сейчас уже поздно, — попыталась остановить его девушка.
— Я ненадолго, — успокоил её Коул.
Бьянка, поколебавшись, впустила его. Она огляделась в коридоре и, удостоверившись в том, что их никто не видел, закрыла дверь. Коул выглядел взволнованным и даже позволил себе некоторый беспорядок во всегда безупречном внешнем виде. Девушка не стала подходить к мужчине, который стоял посреди комнаты, глядя куда-то в пустоту. Вместо этого она прижалась спиной к стене и принялась ждать. Ей вдруг стало не по себе и лёгкое чувство вины за вечернюю прогулку с Алонсо неприятно кольнуло в груди.
— У вас всё хорошо? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да, — коротко ответила она.
— Я спрашиваю потому, что вы никогда раньше не возвращались в гостиницу так поздно.
— Вы следите за мной, Джон? — логично предположила девушка.
— Исключительно из соображений вашей безопасности, — отрезал он.
Бьянку возмутило это открытие, потому она продолжила:
— В таком случае вам уже наверняка известно, что ничего такого, ради чего стоило бы волноваться и приходить ко мне среди ночи, не случилось. Более того — сегодня я была счастлива, как никогда.
— Рад слышать, — бросил он, оборачиваясь к ней. — Я лишь хотел узнать, — продолжал мужчина, медленно приближаясь к Бьянке, — почему ты решила, что вправе обманывать меня?
Девушка недоумённо уставилась на него. От внимательного взгляда не укрылось, как проступили и теперь пульсировали вены на его оголённой шее, как потемнели светлые глаза и с каким трудом мужчине удавалось сдерживать учащённое дыхание.
— Что вы говорите?
— Ты знаешь, что я люблю тебя, Бьянка и всё, что я делаю по отношению к тебе имеет определённую цель. Ты не настолько наивна, чтобы этого не понимать.
— Замолчите, — приказала она.
— Я не поверил, когда мне доложили о твоих похождениях, но когда я узнал, с кем ты, я готов был убить его.
— Вам ещё не надоело совать свой нос в чужие дела? — не выдержала девушка. — Это по меньшей мере низко и недостойно джентльмена! Я встретила старого знакомого, которого не видела много лет и не понимаю, почему должна сейчас выслушивать ваши претензии!
— Просто знакомого? — поинтересовался мужчина. Он недоверчиво сощурился и резко дёрнул ворот своей рубашки, взмокшей от пота. При этом пара пуговиц отлетела куда-то в сторону и скрылась во мраке комнаты.
— Джон, вы пугаете меня. Уходите немедленно! — Бьянка резко направилась в сторону, чтобы открыть дверь.
Она не успела сделать шаг, как Джон бросился к ней и, обхватив сзади, прижал к себе. Бьянка глухо вскрикнула от неожиданности.
— Я мог бы взять тебя тогда, — рыкнул он, процеживая сквозь зубы каждое слово. — И ты готова была отдаться. Не говори, что это не так. Но одного твоего тела мне не достаточно, — он перехватил её руку, которой она безуспешно пыталась высвободиться. — Ты нужна мне вся целиком и телом, и душой навсегда, на всю жизнь.
— Отпусти, — простонала она.
— Кто он тебе? — Джон сильнее прижал её к себе, утопая лицом в светлых волосах. — Не ври мне, — он почти касался губами её шеи.
— Он мой друг из приюта. Мы гуляли, вспоминали детство, поужинали, он проводил меня и всё. Завтра он уезжает в Америку, и мы больше никогда не увидимся, — Бьянка понимала, что оправдывается за то, чего не происходило и перед человеком, с которым её, по правде говоря, ничто не связывает. Но инстинкт самосохранения сейчас подсказывал ей, что лучше не разжигать скандал и сделать всё, чтобы мужчина окончательно не задушил её в объятиях или не сделал чего похуже.
 
— Он обнимал тебя, и ты даже не пыталась сопротивляться. Ты всем своим знакомым позволяешь так обращаться с собой? — мужчина немного разжал хватку, чтобы развернуть её лицом к себе. При этом он продолжал тяжело дышать, обдавая жаром шею Бьянки и не был похож сам на себя в этом свирепом порыве ревности.
Бьянка воспользовалась этой заминкой, оттолкнула его и поспешила обежать стол, чтобы создать препятствие между собой и Коулом. Теперь уже настал её черёд кипеть от возмущения. Джон действительно был не в себе потому, как уже намеревался перескочить через барьер, прожигая свою жертву взглядом, полным хищного азарта.
— Я не обязана оправдываться перед тобой, — злобно проговорила девушка, пригвождая его к месту. — Грош цена всем твоим благодеяниям, если ты распускаешь руки и выдвигаешь какие-то требования! Я не просила спасать меня от ростовщика, не просила везти сюда. Костюм этот я тоже не просила — ты сам его купил. А теперь замри на секунду и поставь себя на моё место. Ты живёшь всю жизнь с определёнными убеждениями и вдруг появляется человек, который осыпает тебя благами, делает всё, чтобы тебя порадовать. И ты надеешься до последнего, что это всё делается из лучших побуждений потому, что когда он придёт стребовать с тебя плату за всё добро, что причинил, тебе останется только покориться и забыть себя или, — она в ужасе округлила глаза. — Выйти в окно, чтобы не знать больше жизни, в которой ты перед кем-то постоянно в долгу! — она обессилено упала на пол и разрыдалась.
В этот миг Джону показалось, что его окатили ледяной водой. На долю секунды он замер в нерешительности, а когда пришёл в себя, кинулся к ней, упал рядом и обнял. Он не стискивал её в требовательных объятиях, как делал это минуту назад. Теперь, осознавая всю её скорбь, он молча гладил светлые локоны и чувствовал, как любимая сотрясается от глухих рыданий. Бьянка не сопротивлялась ему. Казалось, её окончательно сломил его натиск, и она готова была принять судьбу.
— Прости, — еле слышный шёпот донёсся до её слуха. — Нам следовало раньше обсудить всё, чтобы мне не тешить себя ложной надеждой и не тревожить тебя зря. Ты ничего мне не должна и когда вернёмся, я исчезну из твоей жизни навсегда.
Рубашка Джона намокла от слёз, и он не сразу заметил, что уставшая от душевных терзаний Бьянка уснула в его объятиях. Он продолжал сидеть, прижавшись спиной к стене, размышляя о том, что он сам не лучше своего отца, который добивался желаемого, проявляя щедрость. Прискорбный для совести вывод напрашивался сам собой — манипуляция чувством долга, по-видимому, семейная черта всех мужчин их рода.
Ему не хотелось нарушать это волшебное мгновение — последний миг их невинной близости. На большее он теперь не мог рассчитывать, а потому, утопая тонкими пальцами в её волосах, продолжал обнимать девушку, ощущая такое желанное тепло её тела. Когда ноги и спина начали затекать, мужчина нехотя поднялся, аккуратно удерживая Бьянку на руках. Преодолев желание поцеловать её, он не спеша прошёл в спальню, положил спящую на заправленную постель и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
  
Глава 49
 
Для тех, кто хорошо знал школу Кэтлуэлла очевидным и неоспоримым фактом была тёплая привязанность к ней большинства персонала. Директор, завуч и учителя в любое время года шли сюда и делали всё, что от них требовалось, для обеспечения благополучия учебного заведения и его подопечных. Они любили свою школу, но кроме них существовали те, кого даже при сильном желании было непросто выгнать из этих стен. С мышами и короедами боролся как мог бедолага Брайан. Директор регулярно травил крыс. Мелочь, вроде надоедливых насекомых, брали на себя все, и мухобойки по весне занимали почётные места на рабочих столах учителей. Но никогда ещё за всю историю существования школы в ней не заводились летучие мыши.