Доводы нежных чувств (СИ)

— Иисус-Мария, — проговорил кто-то, не поднимая руки.
— Нет, — учительница улыбнулась. — Мы сейчас про Древний Египет говорим, если кто забыл.
В классе послышался шёпот, после чего с дальнего ряда донеслось.
— Исида и Гор, — снисходительно кинул парнишка из тех, кому учеба давалась легко, но которые не видели необходимости в получении хороших оценок, послушании и выполнении домашнего задания.
— Верно, — ответила Бьянка. — Спасибо, Стивен. А теперь, давайте подумаем, почему Томас перепутал Египетских богов — небесные воплощения земных фараонов — с сыном божьим и его матерью?
— Потому, что язычники придумали христианство, — бесцеремонно выдал Стивен.
В классе послышался гомон возмущенных голосов.
— Стивен прав, — Бьянка вернула в класс тишину и все взоры устремились в её сторону. — Как бы то ни было, христианство довольно резко стало для язычников новой религией и переходить к единобожию в условиях, когда дед и прадед молились разным богам и чтили свои обряды было непросто. Исида и Гор для египтян перевоплотились в героев нового времени, а позже эти образы стали повсеместны. — Она сделала паузу, — дорогие дети, давайте договоримся: всё, что я рассказываю вам — это пища для пытливого ума, который стремится к познанию. Мы также будем ходить в церковь и соблюдать пост, но ничто не должно мешать нам с вами размышлять, сомневаться, анализировать события, происходящие вокруг нас и допытываться до правды.
— Хорошо, хорошо, мы ничего не станем говорить пастору Вольфу, — проговорил вихрастый рыжий парень из второго ряда. По классу прокатился хохот.
— Да, Пол, — ответила ему Бьянка с улыбкой. — Именно это я и имела в виду. Урок окончен. Следующий раз мы с вами поговорим о том, почему вы не найдите ни одного изображения распятого Христа на памятниках христианства начала нашей эры и как жрецам древнего Египта удалось предотвратить экологическую катастрофу в долине Нила с помощью священных животных.
— Расскажите сейчас! — потребовала полненькая девочка из первого ряда.
— Всему своё время, — ответила ей учительница. — А сейчас у вас биология, поэтому прощайте, до пятницы. Дети начали потихоньку собирать вещи, переговариваясь друг с другом. Под вопли Саманты, которая, сломя голову, устремилась за одноклассником, утащившим её сумку, ребята дружно прощались с учительницей и не спеша продвигались к выходу. Бьянка не сразу обратила внимание на две фигуры, стоявшие неподвижно у дверей, мимо которых сновали дети. Когда она подняла на них глаза, её обдало волной жара.
— Бьянка, ты как всегда великолепна, — констатировал профессор, приближаясь к ней в сопровождении неожиданного гостя. — Мистер Коул, вы уже знакомы с нашим феноменом, поэтому церемонии излишни, — старик переводил дружелюбный взгляд с одного лица на другое.
— Феномен? — переспросил Джон.
— Да! Вы знаете, её привезли к нам чуть живую два года назад, и никто не верил в спасение, но вот она и более того, — профессор многозначительно возвёл палец к потолку. — В это трудно поверить, но наша Бьянка на целых два года забыла часть своей жизни — именно ту часть, которая предшествовала несчастному случаю.
— А что теперь? — Джон не отводил взгляда от смущенного лица.
— Она вспомнила всё и всё мне рассказала! — профессор выглядел очень довольным, отчего Коул сделал вывод, что об его участии во всей этой истории девушка всё же умолчала. — А теперь она, как видите, учит детей и вынуждает меня объясняться с пастором Вольфом при каждой случайной встрече на улице.
— Со мной он вообще не разговаривает, — протянула девушка, которой надоело, что в её присутствии о ней говорят в третьем лице.
— Не бери в голову, милая. Делай, что считаешь нужным, а я, так уж и быть, приму удар на себя во имя извечного противостояния христиан и иудеев. Позвольте мне оставить вас. Сейчас у меня урок. Дорогая, — обратился Йозеф к Бьянке, — займи нашего гостя, пока меня нет. Я вернусь сразу же, как только закончится урок. — С этими словами профессор пожал Коулу руку, развернулся и вышел из кабинета, не оставляя несчастной выбора.
 
Девушка ясно слышала стук собственного сердца, когда её так бесцеремонно оставили в компании человека, которого она не столько боялась, сколько опасалась и в обществе которого чувствовала себя крайне неловко.
— Чаю? — коротко спросила она, не поднимая глаз на гостя.
— Вы очень любезны, — Бьянке показалось, что в сказанном прозвучала ирония. Она молча прошествовала в учительскую, увлекая за собой мужчину. Девушка надеялась, что там будет кто-нибудь и ей не придётся развлекать Джона в гордом одиночестве. Но ожидания не оправдались. Бьянка молча указала ему на стол с тремя стульями, стоявшие у окна. Мужчина сел так, чтобы девушка, суетившаяся с посудой, не пропадала из поля его зрения и стал ждать. Когда чай был готов, Бьянка расставила чашки, присаживаясь напротив.
— Зачем вы приехали? — решилась она задать вопрос.
Коул сделал глоток и не сразу ответил.
— Вам это будет неинтересно.
— Как скажете, — сухо парировала она.
Мужчина слегка ухмыльнулся.
— Честно говоря, я ждал возмущения с вашей стороны. Что-то вроде «Почему вы решаете за меня?» и так далее.
— Я готова позволить решать за меня то, что меня не касается, — равнодушно проговорила она.
— Вы всё ещё боитесь меня, Бьянка? — спросил он прямо.
Девушка взглянула на него исподлобья.
— Нет, не боюсь. Я вот уже месяц слышу о вас только хорошее. Куда ни взгляни, вы всем помогаете и для всех вы хороший. Я ошиблась и поплатилась за свою ошибку повреждением мозга и годами беспамятства, а надо было всего лишь поверить вам тогда. Просто поверить. Я не могу радоваться при встрече с вами, мистер Коул. Ваш образ несёт в себе самые тяжёлые воспоминания, каким бы хорошим человеком вы ни были, — она отставила чашку и отвернулась к окну.
— Расскажите мне, каким образом жрецы Древнего Египта предотвратили экологическую катастрофу в долине Нила? — спросил он, неожиданно оборвав нависшую тяжёлую тишину.
Бьянка вопросительно взглянула на него.
— Вам зачем?
— Интересно. Когда в школе проходили Древний Египет, я болел.
Бьянка опешила от такой странной перемены в теме разговора и даже почти улыбнулась после его слов.
— Они возвели животных в ранг священных, чтобы люди перестали отлавливать их и есть.
— Я так и думал, — Коул откинулся на стуле и закинул ногу на ногу. — А что насчёт изображений распятого Христа?
— Вы скажите, — Бьянка, сама того не ожидая, втянулась в разговор.
— Ладно… — протянул он. — Предположим, что всех в то время так казнили и ничего примечательного распятие из себя не представляло.
— Почти, — похвалила его девушка. — Распятие тогда считалось позорной смертью. Так казнили только самых отъявленных преступников. — Она поймала себя на мысли, что её намеренно заманили в дискуссию, играя на интересе к предмету. Она насупилась.
— Вы действительно всё забыли после падения? — девушка кивнула. — И вспомнили только недавно? — Джон сменил позу, облокотившись на стол. Во взгляде его читалось сочувствие. — То есть встреться мы случайно год назад на улице, вы бы…
— Судя по тому, как это происходило раньше, я бы немедленно вас вспомнила. Страшно представить, как бы это выглядело со стороны.
— Я могу надеяться на ваше расположение? — Джон внимательно вглядывался в хмурую мордашку, не меняя позы. — Я намерен приезжать сюда регулярно и не прощу себе, если каждый мой приезд будет портить вам настроение.
— Думаю, я смогу к вам привыкнуть, мистер Коул, — она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
— Можно просто Джон, — проговорил мужчина.
  
Глава 32
 
Адалин, как и обещала, явилась на заседание партии суфражисток. Она немного опоздала из-за встречи с руководителем диплома, которая затянулась дольше, чем она планировала. У входа в бывшую столовую её встретил совсем молодой парнишка. Он указал на ряд свободных мест на трибуне. Адалин сразу же узнала Лору, которая что-то вещала, стоя за кафедрой и Бесс, сидевшую в первом ряду и обнимавшую за плечо худенькую светловолосую девушку. Та, судя по всему, выплакала уже все глаза. Адалин села, стараясь не привлекать к себе внимания и стала слушать. Из разговора стало ясно, что плачущую постигла беда — она осталась ни с чем и в добавок — её муж оказался в долговой тюрьме. Девушку немедленно окружили заботой и пообещали выделить профсоюзное содержание. Бесс тоже внесла свою лепту и немедленно отстегнула подруге внушительную пачку купюр. Глаза несчастной в конце заседания были полны слезами благодарности, сменившими слёзы горечи и обиды.