Штормовой предел (СИ)
Фрегат приблизился, и с него вторично прогремел залп из мушкетов и фальконетов. Большая часть пиратов не пережили этот залп, а испанцы уже бросили кошки, сцепляя между собой корабли.
Одетые в кирасы, испанские солдаты бросились в бой. Гасконец стал драться сразу с двумя и не заметил, как на его корабль спрыгнул сам капитан фрегата.
— Ба! — я удивлённо распахнул глаза. — Какие люди и в который раз!
Передо мной собственной персоной стоял не кто иной, как Гасконец, который уже попадал мне в плен. Но ведь выжил, скотина, и наверняка бежал. Ну, что же, видно, это судьба, а от судьбы, как говорится, не уйдёшь. Поймал один раз, поймаю и в другой.
Удар магией воздуха, и Гасконец кубарем полетел по палубе, залитой кровью. Его сабля запрыгала по ней, уткнувшись в конце пути возле тела одного из убитых.
— Гасконец! Сколько лет, сколько зим! — не обращая внимания на уже почти закончившееся сражение, я приближался к своему старому знакомому. Шаг за шагом, ближе и ближе, внимательно глядя ему в глаза без всякой патетики. Я не злодей, чтобы с пафосом глумиться над своей жертвой. Нет, я за торжество справедливости.
По мере моего приближения Гасконец менялся на глазах.
— Ты? Ты?!
— Я, я! Искренне рад нашей встрече, Гасконец. Приглашаю тебя в свою каюту, ненадолго, но всё же.
— Я не пойду! Лучше убей сразу!
— Не бойся, Гасконец. Ты же бесстрашный пират, гроза морей и океанов! Чего ты испугался какого-то бывшего испанского оборвыша?
— Ты не оборвыш! И ты не Филин! Ты демон! Демон! Демон! Люди, это демон!
— Я не демон, Гасконец, я, всего лишь, маг! — и отвернулся от пирата, который тыкал в мою сторону указательным пальцем.
— Взять его, связать и привести ко мне в каюту.
Гасконец вскочил и попытался прыгнуть в море. Но водяная петля захлестнула его тело, сдавила так, что он покраснел, и швырнула обратно на палубу фрегата. Вслед за ней вернулся на фрегат и я.
— В каюту его. Говорить с ним буду.
Гасконца тут же связали, обыскали и отправили в мою каюту, а захваченных в плен пиратов поместили в трюм. Туда же отправили и все найденные трофеи. Корабль Гасконца сам идти без двух мачт не мог, и его пришлось бросить.
Пара факелов и вот, уже удалившись от него на значительное расстояние, можно было с удовлетворением наблюдать, как пылает старое судно. Войдя в свою каюту, я подождал, когда приведут Гасконца. Его привели и, оставив нас наедине, ушли. Повисла тяжёлая пауза.
— Пути Господни неисповедимы, не так ли, месье пират? Не знаю вашего настоящего имени, месье Гасконец.
Гасконец угрюмо молчал, сверля меня тяжелым взглядом.
— Хорошо. Тогда давайте перейдём сразу к делу. Вспоминать то, что вы проделывали со мной, я не буду. Оба мы прекрасно это помним. Например, я испытывал следующее.
Я проделал небольшой пасс руками, и водяная петля обвилось вокруг горла пирата, слегка его сжав, из-за чего он стал сразу задыхаться. Потом отпустила.
— Вот, примерно так я себя чувствовал. Рад, что ты тоже смог оценить моё состояние и почувствовать те же эмоции.
Гасконец что-то прохрипел, крайне неразборчивое.
— Плохо слышу, ну, да ладно. Могу вас обрадовать, что я не собираюсь вас вешать на рее собственного корабля. Вас и ваших людей отвезут на Кубу и пусть в Гаване решают, что с вами делать и как вас казнить. Мне это неинтересно. Сбежите, я вас снова поймаю, возможно, что вам повезёт, и вы погибнете в бою, а возможно, что нет, и я вас отпущу с клеймом неудачника на лбу. Специально для этого дела придумаю какое-нибудь. Не сомневайтесь.
Но всё же, мне нужна от вас одна информация. Если вы её мне расскажите, то я отнесусь к вашим людям по-человечески, и их даже будут кормить и давать воду.
— Что ты хочешь от меня, Филин? — прокашлявшись, спросил Гасконец.
— Расскажи, откуда у тебя эта вещь?
И, сняв с себя магическую астролябию, я аккуратно положил её на стол.
— Ммм, — Гасконец приблизился и взял в руки астрономический прибор. — Я уже совсем позабыл про неё. Давно это было. Пришлось нам как-то отплыть в сторону юга. Мы надеялись обогнуть континент и выплыть в Тихий океан. Но у нас закончилось продовольствие, и мы бросили якорь у одного из Мальвинских островов. Там, на стоянке один из наших и нашёл на песке эту штуку. Краб затащил её под корни пальмы, а блеск привлёк внимание.
Мы обыскали весь остров, и нашли остатки кораблекрушения, там было несколько скелетов, пара монет и остатки сгнивших товаров, больше ничего не нашли. Пользоваться астролябией мы так и не научились и искали шкипера, который смог бы понять, как она работает. Да…, пока она не попала в твои руки, Филин. А зачем она тебе? Ведь она даже не из золота, и магии в ней немного. Ты уже и без неё можешь ориентироваться в море. Или с ней связана какая-то тайна?
Глаза Гасконца блеснули жадностью и досадой, что астролябия больше не принадлежала ему.
— Да…, - я покачал головой. — Магии немного. Эта астролябия принадлежала моему отцу, что погиб в море. Моя мать, которую убили вы, ничего не знала о нём. Ни того, где он погиб, ни как. Теперь я знаю об этом. Даст Бог, я приплыву туда и похороню останки своего родителя. Я привык отдавать свои долги, и первым я отдал долг за гибель своей матери. Я узнал, что хотел. Спасибо.
Дальнейшую твою судьбу решит суд. Инквизитор уже заждался вас в Гаване. Иди и вспомни все те грехи, что ты натворил в своей жизни. У тебя есть ещё время, чтобы их замолить. И, быть может, в Аду, где тебя встретят черти, они сделают огонь чуть поменьше, и твоей душе будет чуть полегче. Наверное…
— Это не твоё дело, Филин! Это дело моё и моих чертей! И мне плевать на то, что меня ждёт после жизни! Понял!
Я лишь пожал плечами и крикнул.
— Увидите его, он больше мне не нужен.
Глава 5 Куба.
Через пару дней фрегат пришвартовался к пристани в Гаване. Пленных пиратов отправили под охраной в местную тюрьму, трофеи — на продажу. Но трофеев было немного. Простояв пару дней в гавани и пополнив запасы воды и продовольствия, красавец фрегат снова вышел в открытое море.
Я решил пройтись вдоль всего Испанского Мейна и сначала взять курс на Мексиканский залив, оттуда направиться в сторону Картахены и, совершив небольшой круг, вернуться в Гавану.
В этот раз я наложил ещё более изощрённые чары на свой корабль, придав ему очертания каравеллы, большой и тяжело нагружённой. Самой лакомой добычи для любого пирата. Образ был настолько схож, что первый попавшийся нам навстречу испанский корабль за такой его и принял.
Ну, а раз так, то фрегат, быстро набирая ход, направился в Мексиканский залив, позиционируя себя, как лёгкую добычу. Довольно долгое время никого не попадалось, точнее, на нас никто не нападал. Пока одним ясным днём на наш кильватерный след не вышел кто-то из английских пиратов.
Фрегат стал имитировать попытку спасения бегством, но тщетную, и вот, через небольшой промежуток времени, совсем рядом показался нагоняющий нас пиратский барк.
Быстро сбросив с фрегата маскировку, я развернулся к пиратам бортом, и тут же залп двадцати пушек смёл с пиратской палубы всё лишнее. Дальше всё повторилось, как и в прошлый раз, и вскоре остатки команды корсаров были погружены в трюм. Пиратский корабль был небольшой, команда маленькая, а бой скоротечный. И снова фрегат отправился разрезать своим форштевнем морские волны, бороздя воды Мексиканского залива.
По дороге до Вальпараисо мы подверглись ещё одному нападению со стороны не в меру наглых пиратов, таким же образом взяли их в плен и в составе уже трёх кораблей вошли в гавань.
Разгрузив груз и сдав пленных, мы взяли денежный залог в счёт продажи трофейных судов, и наш корабль снова вышел в море. На этот раз мы направлялись в сторону Картахены, следуя вдоль побережья. И снова были атакованы, на этот раз голландцами, притворившимися торговым кораблём.
Всё развивалось по одному и тому же шаблону: преследование, атака, абордаж. Ни один из пиратских кораблей не смог предложить ничего нового или свою схему атаки. Каждый из них по-прежнему следовал определённому алгоритму нападения, выработанному годами. Да и не знали они, на кого нападают.