Г.Р.О.М. 4 (СИ)

Что ещё? Костя знает чеченский, можно задействовать для альтернативной связи с группой боевиков. С ними обещал помочь Иванов, но в свете последних событий полковник и сам может быть под колпаком, нужны альтернативы, поэтому продумаем и другие варианты.
И ещё одно я понимал — часть врагов надо нейтрализовать быстро, чтобы не отвлекали, не мешали, ну и не натворили дел, как те же «почтальоны». Самый жестокий из них давно покоится на дне сортира, но остальные тоже не подарки.
  
Новая схема нужна, чтобы задействовать всю эту мелочь и вывести их из игры побыстрее. Ведь со временем начнут появляться другие, и в какой-то момент мы сами станем как менты, заваленные работой так, что вздохнуть некогда. Так что надо их нейтрализовать в ближайшие дни, чтобы не копились.
И есть мысли на этот счёт. Если что, можно пользоваться тем стволом, который мы специально засветили. Главное — использовать его правильно.
— Значит, Филиппов и Гантимуров, — проговорил я, выслушав Седова. — Два опера и не самых приятных человека, ёклмн. Но они бы сами это не замутили, сто пудов. Мозгов бы не хватило.
— Угу, — он закивал. — Я так же подумал.
— Один чернявый, седеющий, второй… — я задумался. — Не помню его на лицо. Не подскажешь?
— Рыжий, как кукла Чаки. Малой у меня смотрел на видике, — пояснил он.
— Точно, вспомнил, — я кивнул. — Ещё и патлы свои не стрижёт.
Ну, кое-что на них у меня было. Работать с ними можно, но желательно — без посторонних глаз, чтобы они свои милицейские полномочия задействовать не смогли.
— Те ещё, — Седов покачал головой, — ганджубасы.
— Наслышан. Так, ствол, улики, два мента, — я почесал подбородок. — И девушка, которая была с Яриком. Есть с чего начать. А кто следователь, что ведёт дело?
— Дежурным следователем был Юдин, — ответил опер. — Кого назначат на постоянку — ещё не знаю, утром решат.
— К нему и надо идти… так… как заработает контора, найму Ярику адвоката, через них начнём давить, — я продолжил размышлять.
— А тут ещё слышал, — тихо добавил Валера, — что раз Мага арестован, то на овощебазу азеры приехали, что-то своё мутят. Мага их раньше не пускал туда, а тут все залегли, гости наглеют.
— Если подтвердится — полезно будет использовать, — сказал я. — Ладно, Сергеич, — я глянул на опера, — благодарю, не забуду, должок верну. Сам знаешь, слово держу. Пока работай, если что-нибудь выяснишь — подсказывай. Добросить до дома?
— Не, сам дойду, рядом, — он достал пустую пачку сигарет, посмотрел, но Валера передал ему свои. — Благодарю. Ладно, погнал я. На проводе буду.
Я выехал с пустыря и поехал дальше. Пусть Седов отправляется сегодня в своё РОВД, там у него больше возможностей что-то узнать, а если потребуется, подключит своих стукачей. Хоть у него и другой район, какие-то детали он может выяснить. Опера ноги кормят, его отсутствие никого не удивит. А если что — придёт и ещё с кем-нибудь выпьет. Но с этим главное не злоупотреблять, заподозрят что-нибудь. Или сопьётся.
Зато я могу использовать другие методы. Я же знаю всю эту кухню.
— Ну что, мужики, будем тогда расследование вести, — сказал я с усмешкой.
— А как это делать? — удивился Валера.
— Как менты ведут, так и мы будем.
Так, сначала занимаюсь братом, а заодно — убитым Жеребцовым, чтобы понять, кто его прикончил. Жеребцова в первой жизни я не знал, не слышал, надо разобраться, кто это такой и почему его убили. Тут два варианта: он кому-то мешал, его пристрелили и решили найти козла отпущения, или убили целенаправленно, чтобы подставить брата…
Время ещё рано, половина седьмого утра, рабочий день не начался, город ещё не проснулся. Дежурный следователь, то есть Юдин, должен был сразу провести допрос, ещё вчера, но Ярик был в братве, научен, что надо молчать, а на понт его взять сложно. А утром, когда назначал следователя, его уже будет ждать адвокат.
Что ещё? В СИЗО не принято увозить, пока не закончены все формальности в первые дни расследования: допрос, обыск, очные ставки, но тут могут подсуетиться, чтобы отправить туда пораньше. Завтра же суббота, и до понедельника Ярик будет торчать там.
Впрочем, несколько дней не страшно, этот вариант у нас предусмотрен, прикрытие есть. Посидит там, да и мне там будет проще с ним повидаться до того, как туда явится Монгол. У меня много связей, чтобы туда пройти.
Но адвокат нужен, к нему я и поехал. Он может не только защищать клиента, но и обеспечить ещё один канал связи, ну и до кучи передать пейджер или мобилу. В эти дни такое сделать вообще элементарно — за двадцать баксов кому надо что угодно можно передать, кроме ствола.
— Он тоже спортсмен, — сказал я, глянув на Валеру. — Бегает по утрам.
— Я сейчас не бегаю, — ответил он и нахмурился, — плечо болит. Потом снова буду.
— А надо, — добавил с заднего сиденья Костя. — А т-то обленишься, н-не захочешь больше. Мне вот т-тоже надо.
— Левитан, к тебе тоже будут задачи, — я глянул на него. — С братками он сейчас не особо пересекается, но могут быть ещё знакомые, с кем он мог выпивать. И с девушкой встретился. Вот где он её мог зацепить?
— Д-да везде, — Костя хмыкнул. — В сауне, в к-кабаке, н-на улице п-познакомиться сможет. Они к нему т-так и липли. Н-Настя его из-за этого п-по-постоянно ругала.
— Вот тебе и задача — найди, где и кто. Седов поможет днём, но мы уже до утра мы должны знать, кто это такая. Валера — помогаешь ему, а я к адвокату, он мужик вредный, надо подход найти.
— Э, ну ладно, — Валера кивнул.
— А вы думали, только стрелять придётся? — я остановил машину. — Иногда и башкой придётся поработать. В квартиру к нему не суйтесь, но вот у дома стоит походить, он мог зайти в комок ближайший вчера вечером, пивка взять, конфет для девушки, ещё много чего. В аптеку тоже загляните. Его помнить могут или в лицо знать, а если с девушкой был — подскажут. Опера там утром или днём появятся, надо опередить.
— Займёмся, — пообещал Костя.
— А ещё… — я усмехнулся, вспоминая старые времена, — у каждого подъезда бабушки сидят, с ними тоже поговорите. Скажите — из милиции, и корочки свои покажите. Но не открывайте.
Цвет ксивы частного охранника в эти дни — зелёный, но мы носили их в красных обложках, бабушки разницы не заметят. А говорить с ними надо, из них выходят прекрасные свидетели, потому что они знают всё о соседях. Я, когда работал следаком, такую возможность никогда не упускал.
— Бабушки с утра собираться будут, они рано встают, — продолжил я делиться опытом. — Кто клумбу проверяет, а кто за молоком или за свежим хлебом собрался. Они внимательные, и друг с другом всё обсуждают. Вот сразу, как увидите какую-нибудь, спросите, какие жалобы есть на Коршунова из 37-й квартиры.
— Зачем? — Валера удивился.
— Ярик с бабками никогда не здоровается, — я остановился через дорогу от дома, где жил брат. — Так что они на него всю подноготную вывалят: и что бандит, и что проституток водит, и всё на свете, на что у них фантазии хватит. Главное — слушайте, если скажут, с кем вчера был. Могут сказать, например, что с ним была какая-нибудь Машка из пятой, шалава, или ещё кто-нибудь. Всё соберут на неё, но надо запомнить важное. Бабушки такие вещи запоминают.
— Ты откуда знаешь? — спросил Валера.
— Потому что я с ними всегда здороваюсь, — отрезал я. — Всё, за дело.
Ну, своих «оперов» на дело я отправил, им справки в оперативно-поисковое дело писать не потребуется. А себе же оставил творческую работу. Приехал на стадион, но не на тот, где недавно стрелялись, а на другой, действующий, и остановил машину у киоска с пивом и сигаретами. Поставили сюда будто бы для того, чтобы спортсмены не забыли покурить и выпить после занятий физкультурой.
  
Фигуру в белом спортивном костюме я увидел издалека, через ограду, адвокат медленно бежал по периметру футбольного поля. Если честно, когда я работал следователем, порой мечтал пулю ему в башку пустить, настолько он меня раздражал.