"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз… Кстати, не боитесь вот так показывать чуть ли не первому встречному свой… хм, склад?
Улыбка Вадима Николаевича стала ещё шире.
– Кто не рискует – тот не пьёт шампанского. Да и какой вы первый встречный? Ко мне люди с улицы не ходят, всё больше по рекомендации. А дверь? Такую только динамитом брать… Что ж, приятно было с вами иметь дело!
  
Витя, на какое-то время после нашего ухода оставшийся с Вадимом Николаевичем наедине, догнал нас уже на улице.
– Ну вот, не зря сходили, – довольно прокомментировал он и тут же понизил голос, ещё при этом зачем-то стрельнув глазами по сторонам. – А что касательно, как ты сказал, нежелательных гостей… Я тебе скажу по секрету, у Вадима Николаевича имеются связи и в криминальном мире, и в ментовской среде. Так что грабануть его – это нужно быть полным идиотом… Так, мне на остановку, а вам куда? На Арбатскую площадь? Тогда на метро, тут рядом станция «Третьяковская». Ну, бывайте! Рад был познакомиться с самим Максом Варченко!
Да и я рад был с тобой познакомиться, Витёк, ежели в результате урвал «Gibson Les Paul». Удачи тебе в твоём нелёгком и опасном бизнесе!
А на часах уже десять минут четвёртого, до начала премьерного показа час пятьдесят. Должны успеть – Стефанович обещал нас встретить на служебном входе в половине пятого. Даже время на перекусить останется, потому что есть хотелось неимоверно. У нас весь день во рту не было ни крошки, если не считать купленного с утра в ларьке на вокзале эскимо в шоколаде.
Но утолить голод желательно в шаговой доступности от «Художественного», чтобы быть готовыми в случае чего бросить всё и рвануть к кинотеатру. В «шаговой доступности» обнаружилась вполне цивильная «Блинная», где можно было посидеть за столиками. Помимо блинов как с начинкой, так и без оной можно было перекусить салатами и борщом либо ухой из минтая. Мы выбрали борщ, тем более что раздатчица сметаны не пожалела. Ну и блинов, само собой, с чаем, я так вовсе взял два стакана. Ем – а сам то и дело поглядываю на прислонённый к спинке соседнего стула кофр. Как же приятно сознавать, что внутри находится предел мечтаний многих советских гитаристов!
Двадцать пять минут пятого подошли на служебный вход. Тут у дежурного уже толпились с десяток человек. Как выяснилось при кратком знакомстве, когда меня признала парочка томящихся в ожидании, всех их Александр Борисович обещал провести, кого по пригласительным, а кого и так просто.
– Слушай, с твоими вещами нужно что-то делать, – заявил Стефанович, окинув меня скептическим взглядом, когда уже провёл нас внутрь. – Ну не потащишь же ты всё это в зал? Идём, нам с Аллой выделили комнатушку, чтобы она смогла переодеться, там и оставим.
Алла на деликатный стук мужа в дверь ответила протяжным:
– Входи-и-ите!
Пугачёва как раз приводила себя в порядок, увидев нас с Ингой в отражении прямоугольного зеркала, тут же развернулась с кисточкой в одной руке и набором теней в другой.
– О, Максим, Инга… Рада вас видеть. Молодцы, что добрались на премьеру. Саша, надеюсь, ты недалеко их посадишь?
– Что ты, Алла, третий ряд, почти по центру.
– Мог бы и на первый посадить.
– Ты же знаешь, там…
– Да знаю, знаю…
– Вот именно! Замминистра культуры, председатель Госкино, директор «Мосфильма»… Ну и исполнители главных ролей, включая тебя, режиссёр, оператор… Так что третий ряд – не самый плохой вариант.
– А Зацепин всё-таки не пришёл?
– Если бы пришёл – я бы знал. Видно, всё не может простить[13].
Уточнив на всякий пожарный, что гримёрка закрывается на ключ, и будучи более-менее уверенным в сохранности своих вещей (мы ещё и верхнюю одежду там оставили), заняли свои места в зрительном зале. Вижу несколько знакомых лиц, преимущественно актёры, меня тоже узнают, это видно по любопытным взглядам сидящих поблизости зрителей.
По ходу пьесы я всё же увидел себя с мамой, когда снимали сцену в ДК завода имени Лихачёва. Причём камера выхватила крупным планом почему-то именно наши лица из всей массовки, задержавшись на нас несколько секунд.
– Ой, это же ты с мамой! – пискнула Инга.
Фильм, если честно, мне не очень понравился, даже учитывая, что в одной из сцен Алла дуэтом с Добрыниным поют «Две звезды». В целом он мало чем отличался от виденного мною в прошлой жизни, а я был далеко не фанатом этой картины. Если бы в фильме были заняты рок-музыканты, ну или хотя бы что-то такое рядом – то, думаю, его популярность просто зашкаливала бы. Но такой фильм никто бы сейчас снять не позволил, с этим-то, насколько помню, была масса проблем.
В финале зал аплодировал стоя, мы тоже с Ингой встали за компанию, она – отбивая ладоши со счастливой улыбкой на лице, а я вяло хлопая, с кисловатой миной. Правда, когда меня вместе со участниками съёмочной группы пригласили на сцену и, пока я поднимался, зал свистел и аплодировал, пришлось изобразить на лице если не бурную, то как бы искреннюю радость. Мне даже перепало несколько букетов, когда публику с цветами допустили к сцене. Я выбрал самый красивый и вручил его Инге.
В гримёрке, выделенной, я так понял, исключительно для Пугачёвой, и где нам с её благословения было разрешено оставить вещи, мы оказались с ней одновременно.
– Пожалуй, не буду смывать макияж и переодеваться, – сказала она, задумчиво разглядывая себя в зеркало. – Всё равно сейчас едем отмечать премьеру.
– В ресторан? – на автомате спросил я, даже не задумываясь о том, что и нас (меня как минимум) могли бы пригласить.
– Нет, на этот раз собираемся у Ники Щербаковой…[14] Ах, ты же не знаешь, кто это! Ника – это суперженщина, у неё собирается вся богема. Вот и мы с Аллой сегодня пригашены, а также режиссёр фильма… Ну а вы, наверное, ещё успеете на вечерний поезд.
– Я Ингу посажу на «Суру», а сам останусь. Завтра мне нужно быть в Калинине, там стартует первенство РСФСР по боксу.
– А ночевать где собираешься?
– Да вот думаю, то ли в какой привокзальной гостинице переночевать, то ли… То ли в подъезде каком-нибудь у батареи.
– Да ну, совсем уж что ли… Самый известный подросток Советского Союза будет в подъезде у батареи ночевать? Саш, а может, он в моей квартире переночует? – спросила мужа Пугачёва. – А мы у тебя денёк поживём. Тем более там давно надо прибраться, привести жилище в божеский вид.
– Ага, завтра нам как раз будет до уборки, – хмыкнул Стефанович. – Нет, я в общем-то не против. Можешь хоть сейчас ключи ему дать. Проводит Ингу и пусть въезжает. Ты как, Максим, не против такого варианта?
– Ещё бы я был против! Спасибо вам!
– Ну и отлично… А то может, захватим его к Нике, пусть посмотрит на современную богему? – повернулся Александр Борисович к Алле.
– А не рано ему? Хотя… Поедешь с нами?
– Да ну так-то можно, – пожал я плечами. – Но только мне Ингу всё равно нужно на поезд посадить.
– Так в чём проблема, посадишь – и приедешь на тусовку. Там всё как раз будет в разгаре, уверен, многим будет интересно с тобой познакомиться. Да и ты обзаведёшься новыми связями.
В итоге я отвёз Ингу на Казанский, а она настояла на том, чтоб забрать у меня гитару, мол, нечего таскаться с такой тяжестью, и пообещала занести её к нам домой. Если, конечно, дома кто-то будет, иначе придётся тащить её уже к себе домой.
– Отец должен быть, – сказал я, напрягши извилины, – он из поездки как раз сегодня должен был вернуться. Слушай, а я сейчас с межгорода домой позвоню, пусть он на вокзал утром придёт и встретит тебя. Так что и таскать эту бандуру тебе не придётся.
Батя без вопросов согласился встретить Ингу с поезда, а маме, которой я попросил передать трубку, в двух словах рассказал о премьере, не забыв упомянуть, что и нас с ней показали.
  
– А ты, как утром будешь на работу собираться, проследи, чтобы отец не проспал, – предупредил я её.
После чего с чувством выполненного долга и сумкой, где вместе с экипировкой находился и диктофон-магнитофон (задним числом подумал, что надо было его Инге тоже отдать), отправился по адресу, который мне продиктовал Стефанович – дом на Садовом кольце рядом с Малой Бронной. Добрался уже к девяти вечера. Прежде чем нажать кнопку звонка, прислушался к доносящимся из-за двери голосам и неожиданно раздавшему взрыву смеха. Наконец решился, но, похоже, звонок не услышали. Позвонил снова, на этот раз дверь распахнулась, и моему взору предстала ярко-накрашенная женщина средних лет, в платье до пола и с бокалом шампанского в руке.