"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— А что же Ростоцкий сам не позвонил?
— Станислав Иосифович отбыл вчера в рабочую командировку, вернётся на следующей неделе.
— Кстати, если ничего не путаю, это киностудия детских и юношеских фильмов, а я не сказал бы, что мой роман рассчитан исключительно на молодёжную аудиторию.
— Картина «…А зори здесь тихие», снятая, между прочим, Станиславом Иосифовичем, тоже не очень-то молодёжная, но произведена на киностудии Горького, как и его прошлогодний фильм «Белый Бим Чёрное ухо», — парировала собеседница. — Итак, когда вас можно будет увидеть в Москве?
  
По идее мне ничего не мешало отправиться в столицу хоть… Нет, сегодня я уже вряд ли куплю билет на поезд, отходящий через час с небольшим. Могу завтра, например, но Ростоцкий всё равно пока в командировке.
— Давайте мы подъедем через неделю, когда Станислав Иосифович освободится.
— Вам с ним необязательно встречаться, требуется только ваша подпись под договором.
— Знаете что, Ольга Васильевна… Я, конечно, понимаю, что Станислав Иосифович уже легендарный режиссёр и всё такое, но если уж он берётся за экранизацию вещи ещё здравствующего автора, то должен хотя бы поделиться с ним своим видением картины, обсудить сценарий…
— А вы и сценарий хотите сами писать? — совершенно искренне удивилась Корн.
— Хм, а что вас так смущает?
— Ну вообще-то мы думали, что в силу юного возраста вы не сможете его написать, хотели отдать человеку, который давно набил руку на сценариях к чужим произведениям.
— То есть книгу, по которой Ростоцкий хочет ставить фильм, я написать в состоянии, а сценарий, видите ли, не потяну?! Вы хотя бы попробовать предложили, а уж затем делали выводы.
На том конце провода повисла пауза, которая нарушилась смешком:
— А вы юноша с характером, не думала, что вы такой упрямец… Но вы хотя бы представляете себе структуру сценария?
— Более чем, Ольга Васильевна. Спросите, откуда? Отвечу: случайно нашёл в нашей библиотеке пособие для начинающих сценаристов и изучил его от корки до корки.
Наверное, Остап Бендер мог бы позавидовать, с какой лёгкостью я вешаю сочинённую на ходу лапшу на уши этой тётке. Причём она мою ложь проглотила и не подавилась. На самом деле я ради интереса когда-то в будущем пробовал писать сценарий, размечтавшись, что мою книгу когда-нибудь экранизируют. Правда, он у меня так и остался лежать в шкафу среди старых газет.
— Надо же… Хорошо, я поговорю со Станиславом Иосифовичем на предмет вашей встречи. Вы пока будете у себя в Перми?
— В Пензе, — хмуро поправил я то ли случайно, то ли специально оговорившуюся Корн.
— Ах, извините, постоянно путаю Пермь с Пензой. Так, значит, вы никуда пока уезжать не собираетесь?
— В начале августа уезжаю на сборы с юношеской командой СССР по боксу, а потом мы летим в Грецию на первенство Европы.
— Вот как? И когда же вы собираетесь писать сценарий?
— Я его напишу до встречи с Ростоцким. Какой примерный хронометраж картины?
— Если бы не ваш голос, я бы подумала, что разговариваю с взрослым человеком… Вам точно 16 лет?
— Точно, — усмехнулся я.
— М-да, — задумчиво протянула она. — А что касается хронометража, то фильм планируется двухсерийным, продолжительность его, соответственно, составит около 180 минут.
— Спасибо, за неделю я успею написать сценарий.
— За неделю?! Вы уверены?
— Хотите пари?
— Вы ещё мне и пари предлагаете… Знаете, Максим, мне и самой уже хочется увидеть вас воочию. У вас есть ручка или карандаш под рукой? Запишите мой домашний номер… Как сценарий будет готов — сразу звоните. Я надеюсь, вы умеете держать свои обещания.
Положив трубку, я сходил в свою комнату за тетрадкой и переписал в неё телефон Корн, который изначально нацарапал лежащим всегда у телефона карандашом на дверном косяке ванной комнаты. Надо, что ли, сюда тетрадочку повесить, чтобы можно было записывать на бумаге, а не на косяках или — не дай бог мама увидит — на обоях.
Вернувшись в комнату, в который уже раз за последние дни взял в руки пластинку «Rock expansion», что в переводе означало «Рок-экспансия». Тот самый диск с молодыми венгерскими рокерами и моей, заимствованной у Кобейна песней «Heart-Shaped Box», о котором мне когда-то рассказывал Ковач. Полторы недели назад на почтамте я забрал пять авторских пластинок, одна из них с автографом была подарена Инга, одна — дяде Вите, три пока стояли на полке. Почти одновременно с пластинками на сберкнижку маме перечислили 435 рублей с уже вычтенными 13 процентами от изначальных пятисот. Вот так, по зёрнышку…
Что-то есть захотелось… Ещё ведь и не ужинал, с этими плотскими утехами было как-то не до еды. Да ещё этот звонок поднял настроение, а позитивные эмоции лично у меня способствуют здоровому аппетиту. Так что я прошёл на кухню, поставил на огонь чугунную, чёрную по бокам от окалины сковороду и прыснул на дно растительного масла. Порезал быстро головку репчатого лука, бросил в зашипевшее масло, чуть погодя туда же отправилась порезанная кружочками сарделька. Под занавес разбил два яйца, немного подумав, добавил третье. Чётные числа для покойников, а Бог — он Троицу любит.
Не успел выключить газ под сковородой, как мама подошла.
— Привет, а я тебе яичницу с лучком и сарделькой пожарил.
— Ой, спасибо, я как раз такая голодная! А сам-то ел что-нибудь? Да тебя накормлю и себе что-нибудь сооружу.
— Так ведь в холодильнике гороховая каша стоит…
— Я её, наверное, завтра поем, а сегодня вот такую же яичницу сделаю. Сейчас хлеб порежу.
Пока мама ела, я поделился с ней новостью про звонок из Москвы, что вполне ожидаемо вызвало у неё восторженные эмоции. Она тут же принялась вспоминать, как рыдала в кинотеатре над концовкой фильма «Белый Бим Чёрное ухо». А потом стала расхваливать моего «Сироту». В силу травмы одной рукой мне трудно было управляться с пишущей машинкой, и мама предложила набирать мою книгу у себя на работе, понадеявшись на то, что у меня более-менее разборчивый почерк. Подумав, я согласился, и вот теперь в моей комнате лежал результат её почти недельного труда, а мама пела дифирамбы, мол, она даже сама зачиталась. Впрочем, восторги эти я слышал с того первого дня, как она взялась перепечатывать мой роман.
— Мам, так сможешь отпроситься на пару дней? — прервал я её восторги.
— Не знаю, нужно хотя бы точно узнать, на какие числа.
— Ладно, как только уточню — сразу отпрашивайся.
Что-то в последние месяцы у меня столько связанных с Москвой дел появляется, что впору в столицу переселяться. Только вот где мы там жить будем? Мотаться по съёмным квартирам? Ну уж нет, мне как-то комфортнее в этой жить, да и Инга практически под боком. Да и за бабушкой приглядывать надо, она уже и так еле передвигается, впору к ней переселяться. А Москва никуда не убежит, какие наши годы! Вот когда заработаю на собственную квартиру в Первопрестольной, тогда и перееду туда. Кстати, каким макаром вообще можно приобрести провинциальному жителю своё жилье в столице? Мне кажется, наличие нужно суммы решает далеко не всё. А прописка? По идее можно было устроить фиктивный брак, в эти годы он обойдётся в несколько тысяч рубликов. Для меня не очень привлекательная идея, да и Инге она вряд ли придётся по вкусу.
Утром я её и позвонил, поинтересовался, как прошёл день рождения её мамы. Нина Андреевна просила передать большое спасибо за подарок, что Инга и делает. А я в свою очередь поделился новостью о вчерашнем звонке.
— Ты серьёзно?! Хотя что это я, вокруг тебя и с тобой так много всего происходит, что я уже ничему не удивляюсь. А если я замуж за тебя выйду, — добавила она, понизив голос почти до шёпота, — это же будет жизнь как на вулкане!
  
— Уж лучше на вулкане, чем в болоте, — хмыкнул я.
Далее я поделился с ней своими планами относительно написания сценария для киноленты и грядущей встречи с Ростоцким.
— Ой, как я тебе завидую, — вздохнула Инга. — Мне бы хоть одним глазком на него поглядеть.